Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 224

— Откуда ты знаешь это, муж мой? — Я быстро начала просчитывать, кто меня сдал?

— Знаю, Саша. Точнее, предполагаю. Ты же ничего без последствий и присмотра на авось не оставляешь? Поверь, я тебя очень хорошо изучил. Ты ещё та… Волчица. Мне хватило это понять после того, как ты Шуйского по лицу металлическим раскалённым прутом била. Да, дорогая моя, ты волчица. И поэтому нас так тянет друг к другу. С первого дня, как я увидел тебя, почувствовал сразу, вот она, моя предназначенная мне. Моя половинка.

Я выпрямилась, сидела на нем и смотрела ему в глаза. Руки мои оставались на его плечах, сцепленные в замок позади на основании его шеи. Улыбнулась ему.

— Да, дорогой. Ты волк, я волчица. У нас с тобой прекрасный тандем, пара. И дети у нас волчата. Мы с тобой стая. — Я засмеялась. Он в ответ тоже.

— А как ты хотела, Сашенька? Не будешь волком с клыками, готовым рвать любого врага, тебя сожрут очень быстро. Поверь мне. Я хорошо это усвоил, ещё с детства, когда мне с матерью пришлось скрываться и опасаться ежечастно наёмных убийц и подсылов.

— Васенька, я сама это хорошо знаю. Как мне, Византийской принцессе, этого не знать?

— Ну вот видишь, душа моя. Ты всё понимаешь… Саш, а может понесёшь с этого дня?

— Васенька, если тебе меня не жаль. И ты хочешь, чтобы я осталась без волос, без этих своих вьющихся волос, которые ты так любишь пропускать между своих грубых пальцев, играя ими на нашем ложе. Если хочешь, чтобы я обрюзгла, осталась без зубов, то давай, я понесу.

— Саша, ну зачем ты так? Почему сразу без волос и без зубов?

— Да потому, Вася. Я тебе это объясняла уже. А ты всё поверить не можешь. Моему телу нужно восстановится. Ребёнок забирает у матери ещё будучи в чреве её, много сил и здоровья. Посмотри на мои зубки. — Я улыбнулась, демонстрируя ему красивую улыбку с белоснежными зубами. — А ты посмотри на многих боярынь, про смердов я вообще молчу. Кто из них может похвастаться такими зубами? У многих гнилые корни или вообще зубов много не хватает. Даже у королев и жён герцогов и князей такое же. Не многие могут похвастать здоровыми и красивыми зубами. Поверь мне, как лекарю. Я же сказала тебе, рожу ещё сыновей. Потерпи немного. Да и ребёнок так будет более здоров. Ибо после того, как я восстановлюсь, возьмёт от меня больше, чем от ослабленной и больной матери. Ты же хочешь здорового, крепкого сына, который будет радовать взор твой.

Василий смотрел на меня. Я на него тоже и не улыбалась.

— Ладно, Саша, я всё понял. Хорошо. Я готов ждать. Тем более, ты сама сказала, что рожаешь только мальчиков. Я подожду. Значит он получит трон Византийских кесарей?

— Получит. Исполнится вековая мечта Рюриковичей. Править в древней Византии. Разве нет, Вася? — Я улыбнулась и поёрзала на нем. Его плоть до сих пор была в моём лоне. Василий засмеялся.

— Саша, ты не только волчица, ты ещё и лиса. Хитрая такая! Но я всё равно счастлив, знаешь почему?

— Почему, милый?

— Потому, что ты превосходишь мою мать в коварстве и хитрости, как и все византийки. И ты в отличии от моей матери позаботишься, чтобы твои дети не враждовали из-за власти, ибо каждый из них получит свой кусок этой власти.

— Совершенно верно, милый. За что я тебя люблю, так за то, что мы друг друга понимаем.

— Только за это?

— Не только за это. Ещё за то, что ты такой у меня красивый и сильный. — Я его погладила ладошкой по щеке. Потом поцеловала в губы. Он тут же ответил.

— Сладкие они у тебя, Саша. — Сказал Василий.

— Только они? А всё остальное не сладкое?

— И всё остальное сладкое в тебе. До безумия. Умеешь ты, Саша, мужа с ума сводить.

— Да, Васенька, умею. И сладость свою дарю исключительно мужу своему. Ибо принадлежу ему и телом, и душой. Пошли в мыльню. Я помою тебя, любый мой. А ты меня помоешь. Согласен?

— Согласен, Сашка. — Василий засмеялся. — Пойдём.

Я соскочила с него. Поиграла бёдрами, улыбаясь. Он ещё больше засмеялся, запрокинув голову.

— Ну, Александра.

Я взяла его за руку и повела в мыльню. Мы с ним были, как Адам и Ева в райском саду. В мыльне стояла большая купель. Фактически бочка. Только вытянутая по горизонтали. Там была налита холодная вода на треть. Василий взял ведро и стал набирать туда кипяток из большого чана. Выливал. Я пробовала рукой, подойдет нам или нет. Наконец, Великий Князь налил столько кипятка, что даже пошёл пар. Но температура была терпимой.

— Вась, всё, полезли в купель. — Сказала я ему. Он бросил ведро. Я залезла первой. Василий за мной. Мы разлеглись с ним по разные стороны купели. Он сидел и млел. Я тоже.

— Знаешь, Саша, я мечтал об этом там в степях Казани и Асторокони.

— Твоя мечта сбылась, любый мой.

— Да. И я благодарен Всевышнему за это… Саша, скажи, тебе досталось трое полонянных, когда на тебя напали?

— Да, Вася. Всех остальных я велела повесить. Хотя ляхи и литвины, из числа наёмников, думали, что их оставят в живых, чтобы получить выкуп или перекупить на свою сторону. Увы, милый, но я не прощаю нападения на себя. Одним словом, повесила их всех. Осуждаешь меня?

— Я? Нет. Правильно сделала. Тати поганые должны висеть на деревьях или на виселицах. Но троих ты оставила. Почему?

— А это очень интересные людишки. Один из них ближник князя Андрея Старицкого. Из детей боярских. Которого он якобы изгнал. На самом деле это не так. Он с благословения князя Андрея грабил купцов. Убивал и занимался душегубством, и разбоем. Скопил не мало. Эти сокровища, золото и серебро и иные ценные товары, Андрей хотел вывезти в Литву и жить на это безбедно. Да, Василий. Вот такие у тебя братья. А особенно ему стало бы жить хорошо, если бы его люди убили меня и завладели бы Великокняжеской казной, которую я везла для тебя.

Я видела, как Василий побледнел. Его кулаки сжались до того, что кожа на костяшках побелела. Он яростно задышал.

— Это точно, Саша? Что этот тать купцов грабил и тебя хотел убить?

— Правда, Вася. Сам можешь в этом убедится. Эта тварь, главарь шайки разбойников сначала молчал. Но ты же знаешь, что в разбойном приказе, сиречь в службе государевой безопасности умельцы хорошие. Они даже мёртвого разговорят. Он стал давать показания. Всё записано в опросных листах. Сам почитаешь. Надо поговоришь с этим татем.

— На кол тварь! — Зло проговорил Василий.

— На кол он всегда успеет, Васенька. Не торопись.

— Не понял, Саша. Поясни?

— Ты соберёшь всех своих братьев и начнёшь дознание. А этот тать свидетель, видок. Он подтвердит свои слова перед остальными братьями И тогда ты поставишь вопрос перед братьями, что родич, пошедший на предательство и на душегубство, достоин только смерти. Пусть они все это 3услышат и вынесут свой приговор. Без тебя. А ты будешь только наблюдать. Ты не должен нести всю ответственность за братоубийство сам, один. Пусть этим будет повязаны все твои братья. Понимаешь, о чём я?

— Понял. Да, Саша. Только сейчас понял, насколько коварны и умны византийки.

— Конечно, мой дорогой. Мы ещё те стервы. На зато я любить умею, до последнего вздоха и мстить. И я никогда не забываю обиды.

— Это я уже понял, что ты злопамятная, Саша. Христианской добродетели в тебе меньше, чем святости у последнего татя. Уж извини. Даже не знаю, за что Пресвятая Богородица раскинула над тобой покров свой.

— Ей виднее, Василий.

— Хорошо, пусть будет так. А второй твой полонянник?

— Это один из подручных атамана разбойничьей шайки. Он очень хотел жить. Хотя я хотела повесить его с остальными.

— Почему не повесила?

— Я же сказала, он очень хотел жить и именно от него я получила сведения о причастности Андрея Старицкого к причастности нападения на меня. Он как-то проследил за своим атаманом и видел, как тот тайно встречался с князем Андреем недалеко от удела Старицкого. А ещё показал все захоронки атамана. А там много что было. И золото, и серебро, и меха, и ткани, и другие дорогие товары. Всё это атаман, по указанию Андрея, должен был вывезти в Литву, куда собирался после моего убийства и разграбления твоей казны сбежать сам. И жить там вольно. Вкусно есть, сладко пить. И бороться против тебя.