Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 214

— Достойны! — Зашумело людское море на площади.

— А кто достоин надеть корону Швеции? Кто защищал Швецию и заботился о ней, как не Стен Стуре?

— Да! — Взревела площадь.

— Свободные люди Швеции, так давайте обратимся к Стену с просьбой, взять на себя бремя королевской власти. Заботится о нас. Никакой датчанин не сделает для нас больше, чем Стуре.

— Стуре король Швеции! — Скандировала уже вся площадь. На возвышение поднимались ещё люди, многие из них были известны. И все они призывали к коронации и к независимости Швеции от Кальмарской унии, которую в Швеции уже давно ненавидели.

На одной из улиц, примыкающей к площади стояла женщина, в длинном плаще. На голову был надет капюшон, скрывающий её лицо более чем на половину. Рядом с ней стояли двое мужчин с довольно мрачными лицами. К этой странной троице подошёл ещё один мужчина.

— Ну что, Гаврила, народ на площади, я смотрю, разогрет? — По губам женщины скользнула улыбка.

— Разогрет. Требуют Стена в короли. Ты была права. Они в общем-то уже были к этому готовы, Марфуша. Нужно было только их подтолкнуть. По сути ты поднесла огниво к сухому пучку сена.

— А что в парламенте?

— В парламенте начались дрязги. Расмус Энгстрём, тьфу, прости Господи, имена у них, лидер парламентской группы бондов предложил Стену короноваться. Всё, как и планировалось.

— С Расмусом была предварительная договорённость. — Ответила Марфа. — Что дворяне?

— Разделились. Часть во главе с Мартином Мартинссоном поддержали Расмуса. Ещё одна часть заняла выжидательную позицию. Ни нашим, ни вашим.

— Понятно. Это болото. Примкнут к победителю. — Кивнула молодая женщина. — А аристократия?

— Эти резко против. Особенно там распинается барон Пайкуль, это который Ларс-Улоф. Имя такое. — Пояснил Гаврила.

— Пайкуль… Что-то знакомое. — Задумчиво проговорила Марфа.

— В Ливонии есть свой Пайкуль. Один из бывших ландсгерров. Получил титул барона, после того, как Ливония стала королевством. — Пояснил один из сопровождающих Марфу. Говорил с акцентом, который указывал на его немецкое происхождение. Марфа вопросительно посмотрела на него.

— Родственник этому Ларсу-Улофу?

— Да, младший брат. Пять лет назад перебрался в Ливонию и вступил в Орден. Получил землю одного из ландсгерров, погибшего в стычке с литвинами и не оставившего потомства. Кстати, выступал против того, чтобы Её Величество Королева Александра заняла трон Ливонии. Один из немногих.

— Как интересно. Матушка знает о нём?

— Знает. Её Величество знает всех по именно, кто выступал против её коронации.

— И он всё ещё жив? — Искренне удивилась Марфа. Мужчина пожал плечами.

— Таково решение Её Величества. Она приказала никого из них не трогать… Но я думаю, до поры до времени, как говорят у вас, у русских. Я думаю, она выжидает, пока кто-нибудь из них не сделает ошибку.

— Понятно. Гаврила, аристократия вся выступает против Стена?

— Нет. Некоторые молчат. Даже немного отошли в сторону. Например, Карл Путбус. Представитель древнего княжеского рода с острова Рюген. Здесь он граф Путбус.

Марфа посмотрела на своего немецкого товарища, который давал пояснения по Пайкулям.

— Мартин, этот Карл, случайно не родственник тому Путбусу, который попал в плен к Её Величеству после разгрома датской эскадры?

— Совершенно верно, Госпожа Марфа. Родственник. Карл Путбус принадлежит к младшей ветви рода Путбусов. А тот, кто попал в плен к Королеве Александре к старшей ветви рода. Они же приходятся и родственниками Гриффичам, что тоже находятся у Её Величества в плену.

— Похоже, Матушка собрала у себя весь аристократический зверинец с острова Рюген, по нашему Руян. — Усмехнулась Марфа. — И что-то подсказывает мне, что навряд ли они получат свободу, если только сами, по доброй воле не передадут ей все права на Рюген.

— Добровольно? — Удивлённо посмотрел Мартин на Марфу. — Кто же откажется добровольно от такого?

— Поверь, Мартин. Матушка умеет убеждать. Всё будет строго добровольно. — Улыбаясь кивнула молодая женщина. — Хотя мне вот тут не понятно. Почему шведский Путбус, Карл, не выступает против Стуре?

— Ничего удивительного Госпожа Марфа. — Пожал плечами Мартин. — Всё дело в том, что хоть шведские Путбусы и состоят в продатской партии, но не очень жалуют датскую корону. Здесь имеет место историческая обида. Я думаю, они и примкнули к датскому лобби только по тому, что надеются на восстановлении своих прав на имущество на острове Рюген.

— Это как так?

— В 1309 году от Рождества Христова, датская корона потребовала от младшей ветви Путбусов отказаться от всех прав на Рюген в случае пресечения старшей ветви рода. А учитывая, что шведским Путбусам стало известно, что их родственничек попал в плен к Её Величеству, то сами понимаете, Госпожа Марфа.

— Ах вот оно что! Ну-ну. Посмотрим. Главное, что они не выступили против Стена Стуре. А если хорошо себя будут вести, то возможно что-то им и достанется на Рюгене. Но это решать Матушке. Что с духовенством, Гаврила?

— Архиепископ Стокгольмский Густав Тролле поддержал Ларса-Улофа Пайкуля. Предложил низложить Стена с поста Регента.

— Густав Тролле давний противник Стена Стуре. Он сам хочет занять место Регента Швеции. — Пояснил Мартин.

— Понятно. Надо будет поплотнее заняться этим архиепископом. Чувствую, он нам ещё попортит крови. Надо будет его скомпрометировать перед шведами. И постараться, чтобы его пнули с должности архиепископа. Пусть монахом идёт куда-нибудь.

— Густав Тролле большой поборник борьбы с еретиками, в том числе с ведьмами и колдунами. — Произнёс Мартин. — Очень любит жечь людей на кострах.

— А, так он ещё и изувер⁈ Любит наслаждаться чужой болью и страданиями? Хорошо. Я подумаю, что можно будет сделать. — Ответила Марфа и её глаза опасно блеснули. — Мартин, всё хотела спросить. Ты же давно живёшь в Швеции. На сколько я знаю, «Собрание сословий», риксмёте, традиционно собирали на поле Мура. Почему сейчас решили собрать парламент в здании?

— Дождь, Госпожа Марфа. Старик Олафссон, старейший член «Собрания» предсказал, что будет сильный дождь. Возможно даже с мокрым снегом. А старик никогда не ошибается. Ну и мокнуть никто не хочет. Лучше провести собрание под крышей и в тепле, чем мокнуть на ветру. — Усмехнулся Мартин. — Смотрите какие тучи. Ещё немного и точно хлынет.

В этот момент к ним подбежал ещё один мужчина. Это оказался оруженосец Стена.

— Стен Стуре собирается выступить перед народом на площади. — Сообщил он.

— Гаврила, Мартин, ваши люди контролируют примыкающие к площади здания?

— Да. — Ответили оба мужчины. — В двух местах заметили подозрительных людей. — Добавил Гаврила. — И даже удалось увидеть, как один из них заносил в дом арбалет.

— Понятно. Всем приготовится. Это будет очень опасный момент. Якоб, — Марфа смотрела на оруженосца Регента, — охрана Его Светлости усилена?

— Усилена.

— Держите наготове щиты. Всё, пошли. — Мужчины выскочили на площадь и растворились в толпе. Марфа и Якоб проследовали в здание шведского парламента.

Марфа наблюдала за Стеном. Он обращался к народу. Говорил о выгоде Швеции в союзе с Венденом и Москвой. О том, что там шведы получат постоянный рынок сбыта своего железа, который являлся основой шведского экспорта. Говорил о новом шёлковом пути, который Москва и Венден хотят проложить через свои земли из Персии, Китая и Индии. И что шведы могут в этом поучаствовать. Говорил о необходимости значительного снижения налогов, установленных Копенгагеном для Швеции. Площадь каждый раз взрывалась одобрительными криками. Рядом со Стеном находилась его охрана. Пара человек, в том числе и Якоб имели щиты. Марфа, слушая Регента, осматривала окна зданий, примыкающих к площади. Некоторые окна были открыты. В них находились люди — мужчины и женщины. Они тоже слушали Регента. Марфа не увидела, но скорее почувствовала возросшую опасность. Хотела крикнуть, но Якоб, оруженосец Стена среагировал быстрее. Он резко поднял щит, закрывая своего господина. Сначала в щит ударил арбалетный болт. А потом и стрела, пущенная из лука. И по тому, под каким углом они воткнулись в щит, было понятно, что стреляли с разных направлений. Сначала народ на площади ничего не понял, но разглядев, что торчало из щита, люди взревели.