Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 105

— Матушка-Государыня. Там человек пришёл, говорит от Гаврилы. Тебя хочет видеть.

— Пошли. Где он? — Я вышла из терема на крыльцо.

— Там он, за конюшней. — Сказал ратник.

Мы прошли туда. Там в окружении четырёх людей Кобылы, в том числе и самого Алексея, стоял какой-то мужик, разбойного вида. Увидев меня, он поклонился, сняв шапку из овчины. Я присмотрелась к нему в свете факела. Узнала. Да, это был один из людей Гаврилы Чёрного. Тоже бывший тать.

— Говори. — Велела я, подойдя к нему.

— Государыня. Гаврила велел передать, что к подворью стали стягиваться людишки. По три-четыре человека. Оружные.

— Я так и знала. Значит есть ещё кто-то. Много их?

— Гаврила сказал, что примерно три дюжины.

— Узнали, чьи это люди?

— Узнали, Государыня. Тати лесные. Люди Антипа Косого. Он зло затаил на боярина Вяземского. Тот его брата велел на кол посадить, когда поймал на разбое. Вот он и хочет, наверное, поквитаться. Так сказал Гаврила.

— Поняла. Вас они не заметили?

— Нет, Государыня. Мы хорошо схоронились.

— Молодцы. Передай Гавриле, чтобы сначала в бой не лезли. Сидите тихо. Пусть тати сюда к нам все залезут. Ваша задача, не дать никому уйти из западни, там по ту сторону стены. И ещё. Всех не убивать, нужно взять в полон и особенно этого Антипа Косого. За него отдельная награда. Понятно?

— Понятно, Государыня. Не сумлевайся, всё сделаем. И Антипку повяжем.

— Хорошо. Иди тогда… Так, стоп. А как ты сюда попал? Через калитку что ли зашёл?

— Нет, Государыня. Я перелез через стену в самом дальнем углу.

— Как перелез? Она же высокая. В два с половиной человеческих роста? — Удивлённо спросила его. Увидела улыбку в его густой чёрной бороде.

— Так у меня, Государыня-Матушка, крюк с верёвкой. А чтобы не звенел сильно, я его ветошью обмотал.

— Ловко! — Я посмотрела на Алексея Кобылу. — И никто не заметил, как он перелез? Как крюк закинул?

— Почему не заметил, Государыня? — Спокойно ответил Алексей. — Заметили сразу. Люди полковника Евсея из Корпуса. Но ждали пока перелезет.

— Всё верно, Государыня-Царица. — Кивнул мужик. — Я только земли коснулся, как меня тут же повалили. Я даже и не понял, откуда они взялись. Руки давай вязать. В рот тряпку засунули. Потом разобрались. Я сказал, что от Гаврилы иду и что говорить с тобой, Государыня-Матушка послан.

— Тебя никто не видел, когда ты на стену полез, с той стороны?

— Нет, Государыня. Я хорошо там всё проверил.

— Хорошо или нет, мы этого пока утверждать не можем. Значит так, сработаем тебя под татя ночного. Алексей, дайте какой-нибудь небольшой мешок. Пусть туда положат съестное. А ещё уздечку дадут и седло. Якобы залез, украл и убежал, пусть так думают те, кто наблюдает за нами с той стороны. Понятно?

— Понятно. — Ответил Алексей и послал одного из своих мечников за всем необходимым. К нам подошёл дядька Евсей.

— Ну что, дочка, разобралась с мужичком?

— Разобралась, дядька. Он из наших с той стороны. От Гаврилы. К нам стягивается порядка трёх десятков, чуть больше. Так что быть готовыми. Они могут начать в любой момент…

…Василий и Никифор зашли в кладовую. В отличии от самого терема, кладовая была сложена из кирпича. Кладовая была большая. Метров тридцать в длину и пятнадцать метров в ширину. Вдоль стен стояли бочки и лари. Здесь же в левой стене от входа была дверь в ледник. В стены были вмонтированы масляные светильники. Сейчас они не горели, и кладовая была погружена в темноту. Василий с Никифором прошли до конца кладовой.

— Светильник зажги. — Велел Василий палатину Александры. Никифор, от свечи, зажёг светильник. Василий проверил дверь, выходящую на задний двор. Она была закрыта. — Закрыта. Ладно, пошли назад.

— Подожди, боярин, Василий Фёдорович. — Произнёс Никифор. Василий вопросительно посмотрел на него. — А если здесь устроить засаду? Открыть дверь. Вернее, убрать засов. Оставить гореть один светильник. Вот этот, прямо у входа, а остальные не зажигать. Когда тати войдут, мы их будем видеть, а они нас нет. Принести сюда арбалеты и мы их просто расстреляем.

Василий некоторое время молчал, обдумывая предложение Никифора. Потом кивнул.

— Хорошая мысль. Тогда вон там, где будет засада, часть бочонков передвинуть, на них поставить ещё бочонки, чтобы тати сразу не увидели нас. Пойдём, позовём ещё людей. Надо сделать всё быстро…

… Посмотрела на наручные часы. Время начало четвёртого утра. Ну где же вы, соколики? Над Москвой во всю властвовала ночь. На подворье Вяземских тишина. Никакого движения. Если бы не свет звёзд и убывающей луны, темнота была бы, хоть глаз выколи. Взглянула на Богдана. Он сидел на лавке. Глаза закрыты. Но это обманчиво. Любое постороннее движение, например я подняла или опустила руку, как он сразу реагирует. Девочки — Агнеша и Паула дремлют. Ксюша с Александрой о чём-то шепчутся. Иногда хихикают. Но напоровшись на мой взгляд тут же замолкают. Дядька Евсей на улице. Тоже в засаде, как и кадеты с солдатами Корпуса. Посмотрела на пламя свечи. Ровно горит. Даже как-то завораживающе, словно само время остановилось… В какой-то момент почувствовала, как тягучая, сонная реальность дрогнула. Даже в какой-то момент увидела, как качнулся маятник каких-то больших часов. Наваждение исчезло. Увидела, как открыл глаза Богдан. Перевела взгляд на Айно. Он подобрался и сместился почему-то к двери, ведущей в кладовую, встав с право от неё, прижавшись спиной к стенке. В его руках появился стилет. С некоторых пор, Айно стал пользоваться стилетом с длинным трёхгранным лезвием. Он взял его обратным хватом.

— Приготовились. Они здесь. — Сказала всем. Наши с Айно глаза встретились. Мы понимали без слов друг друга. На мой немой вопрос он просто кивнул. Я не устаю поражаться его интуиции, предчувствию. Но он всегда мгновенно определял с какой стороны грозит опасность. Словно видел её приближение каким-то внутренним зрением. — Богдан, дверь на крыльцо. — Он кивнул. Взял в руки пистоль. Агнеша и Паула уже не спали. Александра и Ксюша смотрели на меня. У каждой девушки в руках было по два пистоля.

— Паула, Агнеша, на лестницу. Саша, Ксюша, разошлись в стороны и контролируйте вход в кладовую.

Сама так же была уже была на ногах. В руке пистоль. Шашка на поясе…

…Евсей вглядывался в темноту возле стены из частокола. Услышал, как что-то глухо стукнуло в той стороне. Потом ещё и ещё. Звуки были приглушённые и, если бы он не всматривался и вслушивался, но не обратил бы на них внимания. Евсей поднял руку, давая сигнал к готовности. Вот в свете убывающей луны, над частоколом стены показалась сначала один темный силуэт, потом ещё один и ещё. Одновременно с этим с противоположной стороны подворья, точно так же, стали появляться и другие тати. Они пошли с двух сторон. Евсей взвёл курок на пистоле. Рядом приготовились солдаты Корпуса и старшие кадеты. В руках первой линии были ружья с примкнутыми трёхгранными штыками. Вторая линия, стояла с обнажёнными саблями и щитами. Темнота ночи скрывала их от глаз нападающих. Перелезая через стену, тати стали группироваться. Всего перелезло со стороны Евсея примерно полтора-два десятка нападающих. И с другой стороны перелезло полтора десятка человек.

— Факела зажигай. Первая линия товсь, огонь!..

…Один из кадетов, как только началась стрельба, наложил стрелу с фейерверком, одним из тех, которые сделала Ленка, на тетиву лука и послал её вверх. Вскоре в ночном небе расцвёл огненный цветок…

— Сигнал! — Раздался крик стражника на одной из башен Кремля. Тут же две сотни кованной конницы сорвалась с места и через открытые ворота выплеснулась на улицу Москвы. Они неслись к подворью боярина Фёдора Мстиславовича Вяземского. На их пути улицы города не были перегорожены рогатками…

…Василий и Никифор ждали, притаившись в кладовой и укрываясь за бочками, которые выставили в два ряда вверх, одну на другой. В руках у них было по арбалету. Плюс по два пистоля и сабли. Неожиданно колыхнулось пламя масленого светильника при входе в кладовую с заднего двора. Дверь тихо открылась. В проёме возникла фигура. В руках у непрошенного гостя была сабля. Лицо его было закрыто по самые глаза повязкой. Он тихо скользнул вперёд. За ним появилась вторая фигура, потом третья. На какое-то время они замерли. Всматривались в темноту и прислушивались. Василий и Никифор даже дышать перестали. Наконец, они двинулись вперёд. Больше никто не зашёл. Раздался хлопок тетивы арбалета. Один из непрошенных гостей рухнул, как подкошенный, остальные двое среагировали мгновенно. Отскочили в стороны. Никифор, это он выстрелил первым, вышел из-за бочек. Отбросил арбалет. В руках сабля. Он осклабился. Один из татей кинулся на него. Раздался звон сабель. Второй попытался подобраться к Никифору справа, как хлопнула тетива второго арбалета и ещё один тать рухнул, закричав от боли. Василий сразу выскочил из своей засады и кинулся на помощь Никифору. Неизвестного они зажали в угол. Он попытался прорваться к выходу, но получил удар эфесом сабли по голове и рухнул на пол без чувств. Второй, оставшийся в живых, попытался отползти. У него арбалетным болтом перебило кость ноги возле колена. Василий подошёл к нему и выбил из рук саблю. Ударил ногой в голову. Когда тот отключился, перетянул ему ногу, чтобы он раньше времени не истёк кровью…