Книжный остров мистера Фикри - Зевин Габриэль - Страница 24

Ответ:

— Руки вечно в грязи.

Выбор лучшей шляпки и автограф-сессия проходят легче. Эй Джею удается привлечь солидное количество читателей, и хвост очереди, в которую те выстраиваются за подписью Фридмана, теряется где-то за дверью.

— Надо было поставить загородки, как у нас в «Мейсисе», — комментирует писатель.

— В моей работе они редко бывают нужны, — отзывается Эй Джей.

Амелия с матерью подходят за автографами последними.

— Очень рада вас видеть, — улыбается Амелия. — Если бы не ваша книга, мы с моим другом, наверное, не были бы сейчас вместе.

Эй Джей нащупывает в кармане кольцо. Подходящий момент? Нет, слишком футбольный.

— Дай-ка я тебя обниму, милая, — говорит Фридман. Амелия наклоняется над столом, и Эй Джею кажется, что старик заглядывает в ее вырез.

— Это сила художественного вымысла, — говорит Фридман.

Амелия обводит его взглядом.

— Пожалуй. — Она делает паузу. — Только это не вымысел, верно? Это было на самом деле.

— Да, моя хорошая, конечно, — подтверждает Фридман.

— Наверное, — вмешивается Эй Джей, — мистер Фридман хотел сказать, что это сила художественного слова.

Мать Амелии, маленькая как кузнечик и хищная как богомол, выскакивает из засады:

— Думаю, мистер Фридман пытается сказать, что отношения, построенные на любви к книге, редко приводят к чему-то хорошему. — Она протягивает мистеру Фридману руку. — Маргарет Ломан. Несколько лет назад я тоже потеряла супруга. Моя дочь Амелия уговорила меня почитать вашу книгу в нашем клубе «Чарльстонские вдовы». Все сочли ее восхитительной.

— О, как мило. Как… — Фридман лучезарно улыбается миссис Ломан. — Как…

— Что? — спрашивает миссис Ломан.

Фридман откашливается и вытирает пот с носа и лба. Раскрасневшийся, он еще больше напоминает Санта-Клауса. Он открывает рот, как будто собирается что-то сказать, но вместо слов пускает фонтан на пачку только что подписанных книг и бежевые лодочки «Феррагамо» на ногах у матери Амелии.

— Кажется, последняя рюмка была лишней, — говорит Фридман и громко отрыгивает.

— Очевидно, — соглашается миссис Ломан.

— Мам, пойдем к Эй Джею, его дом наверху.

Амелия кивает в сторону лестницы.

— Он живет на чердаке магазина? — переспрашивает миссис Ломан. — Ты не упоминала об этой интересной дета…

Тут миссис Ломан поскальзывается на быстро растекающейся луже рвоты. Она удерживает равновесие, но шляпу, получившую похвальный отзыв жюри, спасти не успевает.

Фридман поворачивается к Эй Джею:

— Прошу прощения. Видимо, я хватил лишнего. Сигарета и свежий воздух иногда помогают. Если кто-то проведет меня на улицу…

Эй Джей выводит Фридмана через заднюю дверь.

— Что случилось? — спрашивает Майя. Еще утром, выяснив, что с Фридманом разговаривать неинтересно, девочка вернулась к «Похитителю молний» и только теперь отвлеклась от приключений Перси Джексона. Она подходит к столу, видит лужу, и ее тоже рвет.

Амелия бросается к ней.

— С тобой все в порядке?

— Я не ожидала увидеть это здесь, — объясняет Майя.

Тем временем в боковой улочке рядом с магазином снова рвет Леона Фридмана.

— Думаете, это пищевое отравление? — спрашивает Эй Джей.

Фридман не отвечает.

— Возможно, вас укачало на пароме? Сказалось волнение? Или жара? — Эй Джей не понимает, зачем он так много говорит. — Мистер Фридман, вам принести какой-нибудь еды?

— Зажигалка есть? — хрипит Фридман. — Оставил свою в сумке.

Эй Джей мчится в магазин. Сумки Фридмана нигде нет.

— МНЕ НУЖНА ЗАЖИГАЛКА! — вопит он, человек, почти никогда не повышающий голоса. — Серьезно, неужели никто из моих сотрудников не может раздобыть зажигалку?

Но в магазине пусто. Только девочка на кассе, занятая подсчетом выручки, да пара участников автограф-сессии, не успевших еще разойтись по домам. Стильно одетая женщина возраста Амелии открывает свою вместительную кожаную сумку.

— Возможно, у меня найдется.

Наблюдая, как женщина роется в сумке, больше напоминающей чемодан, Эй Джей тихо закипает. Вот почему авторов нельзя пускать в магазины, думает он. Женщина так ничего и не находит.

— Увы, — говорит она. — Я бросила курить после того, как мой отец умер от эмфиземы, но мне казалось, что зажигалку я не выбрасывала.

— Ничего страшного. Сбегаю наверх.

— Что-то не так с писателем? — спрашивает женщина.

— Как обычно, — говорит Эй Джей, взбегая по лестнице.

На чердаке нет никого, кроме Майи. У девочки блестят глаза.

— Меня вырвало, папа.

— Бедняжка. — Найдя зажигалку в столе, Эй Джей с грохотом захлопывает ящик. — Где Амелия?

— Хочешь сделать ей предложение?

— Нет, милая. Не сейчас. Я должен отнести алкоголику зажигалку.

Майя переваривает информацию.

— Можно с тобой? — спрашивает она.

Эй Джей прячет зажигалку в карман и, чтобы не терять времени, сгребает Майю в охапку, забывая, что она уже слишком тяжелая.

Они спускаются по лестнице, пересекают торговый зал и выходят на улицу, где Эй Джей оставил Фридмана. Голову Фридмана ореолом окружает дым. Между пальцами он лениво держит трубку.

— Я не смог найти вашу сумку, — разводит руками Эй Джей.

— Оказывается, она была со мной, — говорит Фридман.

— Что это за трубка? — спрашивает Майя. — Я никогда такой не видела.

В первую секунду Эй Джею хочется закрыть Майе глаза, но потом ему становится смешно. Неужели Фридман заявился со всем этим добром на борт самолета? Эй Джей поворачивается к дочке:

— Помнишь, Майя, мы с тобой в прошлом году читали «Алису в стране чудес?»

— Где Фридман? — спрашивает Амелия.

— Отрубился на заднем сидении джипа Исмей, — отвечает Эй Джей.

— Бедная Исмей.

— Ей не привыкать. Она уже много лет работает личным помощником Дэниела Пэриша. — Эй Джей строит гримасу. — По-хорошему, мне надо ехать с ними.

Планировалось, что Исмей отвезет Фридмана на паром, а потом в аэропорт, но Эй Джей не может так поступить со свояченицей.

Амелия целует его.

— Вот и поезжай. А я присмотрю за Майей и наведу здесь порядок, — говорит она.

— Спасибо. Хотя получается черт-те что, — говорит Эй Джей. — Это же твой последний вечер в городе.

— Зато будет что вспомнить. Спасибо за встречу с Фридманом, пускай даже он оказался немного не таким, как я представляла.

— Самую малость. — Он целует Амелию, потом вдруг хмурится. — Я надеялся, что день пройдет более романтично.

— Не переживай. Что может быть романтичнее озабоченного старого пьянчуги, который заглядывает тебе в блузку?

— Он не просто пьянчуга…

Эй Джей показывает пантомиму с трубкой.

— Может быть, у него рак или что-то такое? — говорит Амелия.

— Может быть…

— По крайней мере, он дождался окончания вечеринки.

— А мне кажется, что она от этого только проиграла, — говорит Эй Джей.

Исмей жмет гудок.

— Это по мою душу, — вздыхает Эй Джей. — Тебе обязательно ночевать в гостинице с мамой?

— Нет, необязательно. Я взрослая женщина, Эй Джей, — отвечает Амелия. — Просто мы завтра рано утром уезжаем в Провиденс.

— Видимо, я произвел не самое лучшее впечатление, — говорит Эй Джей.

— С мамой по-другому не бывает. Я бы не переживала по этому поводу.

— Дождись меня, если получится.

Исмей опять сигналит, и Эй Джей бежит к машине.

Амелия приступает к уборке. Она начинает со рвоты, а Майе поручает более безобидный мусор вроде цветочных лепестков и пластиковых стаканчиков. В заднем ряду сидит женщина, у которой не оказалось зажигалки. Она одета в длинное шелковое платье и серую фетровую шляпу с мягкими полями. На первый взгляд может показаться, что ее вещи куплены в комиссионном магазине, но Амелия, которая действительно одевается в комиссионках, понимает, что они дорогие.

— Вы приходили на встречу? — спрашивает Амелия.

— Да, — говорит женщина.

— Какие впечатления?