Книжный остров мистера Фикри - Зевин Габриэль - Страница 19

Майе, как и большинству женщин, Дэниел нравится. Он не говорит с ней как с простофилей только потому, что она ребенок. В свои шесть лет она уже хорошо чувствует, когда с ней общаются «сверху вниз». Дэниел всегда спрашивает, что она читает и что думает. А еще у Дэниела кустистые светлые брови и голос, который напоминает ей о «дамаске».

Однажды, примерно через неделю после Нового года, Дэниел и Майя читают на полу магазина. Вдруг девочка поворачивается к нему и говорит:

— Дядя Дэниел, у меня вопрос. Вы когда-нибудь ходите на работу?

— Я работаю прямо сейчас, Майя, — отвечает Дэниел.

Она снимает очки и вытирает их о футболку.

— По-моему, вы не работаете. По-моему, вы читаете. Разве у вас нет места, куда вы ходите, чтобы работать? — Она поясняет: — Ламбиазе — офицер полиции. Папа — торговец книгами. А чем занимаетесь вы?

Дэниел берет Майю на руки и несет в отдел местных авторов. Чтобы сделать приятное свояку, Эй Джей выставляет в магазине полное собрание сочинений Дэниела, но продается только одна, самая первая его книга под названием «Дети на яблоне». Дэниел показывает Майе свое имя на корешке.

— Это я, — говорит он. — Вот моя работа.

У Майи округляются глаза.

— Дэниел Пэриш. Вы пишите книги, — говорит она. — Вы… — она благоговейно произносит это слово: — Писатель. Это роман? О чем он?

— О человеческом безрассудстве. Это история любви и трагедия.

— Слишком общее описание, — говорит Майя.

— Одна санитарка всю жизнь посвящает заботе о людях. Но потом она попадает в автокатастрофу, и помощь нужна уже ей самой.

— Наверное, я бы не захотела такое читать, — признается Майя.

— Избитая тема, да?

— Не-е-ет. — Она не хочет ранить чувства Дэниела. — Но я люблю книги, в которых больше действия.

— Больше действия, говоришь? Я тоже. Но есть хорошая новость, мисс Фикри: когда я что-нибудь читаю, я учусь лучше писать, — объясняет Дэниел.

Майя обдумывает его слова.

— Я хочу эту работу.

— Желающих много, моя девочка.

— Как ее получить? — спрашивает Майя.

— Читать, как было сказано выше.

Майя кивает.

— Я это делаю.

— Завести удобное кресло.

— Могу воспользоваться одним из этих.

— Тогда у тебя все шансы, — заключает Дэниел, опуская девочку на пол. — Остальному я тебя потом научу. Знаешь, с тобой очень интересно.

— Папа тоже так говорит.

— Умный человек. Везучий. Хороший. И дочка у него умница.

Эй Джей зовет Майю наверх ужинать.

— Присоединишься? — спрашивает он у Дэниела.

— Рановато для меня, — говорит Дэниел. — К тому же меня ждет работа.

Он подмигивает Майе.

Наконец приходит март. Дороги оттаивают, превращая все вокруг в черную жижу. Заканчивается паромная блокада, а вместе с ней и оседлая жизнь Дэниела Пэриша. Торговые представители едут в город со своими летними предложениями, и Эй Джей сбивается с ног, стараясь принимать их как можно радушнее. Он повязывает галстук, чтобы Майя могла различать, когда он «дома», а когда «на работе».

Возможно, потому, что встреча с Амелией самая важная, Эй Джей назначает ее самой последней. Примерно за две недели до условленной даты он шлет ей сообщение: «Повторим “Пекод”? Или лучше попробовать что-то новое?»

«“Квикеги” за мой счет, — отвечает она. — Смотрели “НАСТОЯЩУЮ КРОВЬ”?»

Зима в этом году особенно располагала к домоседству, поэтому ночами, когда Майя засыпала, Эй Джей серию за серией пересмотрел четыре сезона «Настоящей крови». Уже на первых эпизодах стало понятно, что проект нравится ему гораздо больше, чем он ожидал — у авторов получился гибрид южной готики Фланнери О’Коннор и «Падения дома Ашеров» или «Калигулы». Эй Джей планировал мимоходом блеснуть своими познаниями, когда Амелия будет в городе.

«За ответом вам придется ехать на остров», — пишет он, но не нажимает «Отправить», потому что сообщение кажется ему вызывающим. Эй Джей не знает, когда Амелия планировала сыграть свадьбу, поэтому не исключено, что он переписывается с замужней женщиной. «До встречи в следующий четверг», — пишет он.

В среду ему звонят с неизвестного номера. Неизвестным оказывается Бретт Брюэр, американский герой с выговором, как у Билла из «Настоящей крови». Южный акцент кажется Эй Джею фальшивым, но американскому герою, конечно, незачем его подделывать.

— Мистер Фикри, вас беспокоит Бретт Брюэр по просьбе Амелии. Она попала в больницу и просила передать вам, что ей придется перенести вашу встречу.

Эй Джей ослабляет галстук.

— Надеюсь, ничего серьезного?

— Сколько раз просил ее, чтобы она выбросила эти чертовы резиновые сапоги. Ладно еще, когда дождь, но ходить в них по льду просто опасно. Словом, как я и предупреждал, она поскользнулась на каких-то обледеневших ступеньках у нас в Провиденсе и сломала лодыжку. Сейчас ей делают операцию. Так что, ничего серьезного, но какое-то время у нее будет постельный режим.

— Передавайте невесте мои пожелания выздоровления, — говорит Эй Джей.

На другом конце тишина. Эй Джей гадает, не оборвалась ли связь.

— Передам, — говорит Бретт Брюэр и вешает трубку.

Эй Джей рад, что Амелия сильно не пострадала, но немного разочарован, что она не приедет (и что тема американского героя для нее не закрыта).

Он думает послать Амелии цветы или книгу, но в итоге решает написать ей СМС. Хорошо бы найти какую-нибудь цитату из «Настоящей крови», чтобы рассмешить ее, но все цитаты, которые выдает «Гугл», кажутся Эй Джею вызывающими. Он пишет: «Жаль, что вам досталось. Очень ждал летнего каталога “Найтли”. Надеюсь, наша встреча скоро состоится. И еще, хотя мне больно об этом говорить: “Давать Джейсону Стакхаусу вампирскую кровь — все равно что давать диабетику шоколадные пирожные”».

Через шесть часов Амелия отвечает: «ПОСМОТРЕЛИ!!!»

Эй Джей: «Да».

Амелия: «Может, изучим каталог по телефону или по “Скайпу”»?

Эй Джей: «Что такое “Скайп”?»

Амелия: «Неужели вас всему надо учить?!»

После того как Амелия объясняет, что такое «Скайп», они решают воспользоваться этим видом связи.

Эй Джей рад ее видеть, пускай даже на экране компьютера. Она рассказывает ему о книгах в списке, но он ловит себя на том, что почти не слушает ее. Он заворожен тем, как много Амелии в мелочах у нее за спиной: стеклянная банка с вянущими подсолнухами; диплом колледжа Вассар (кажется, на нем так написано); керамическая, болтающая головой Гермиона Грейнджер; взятая в рамку фотография юной Амелии с людьми, в которых угадываются ее родители; косынка в горошек, наброшенная на настольную лампу; степлер, напоминающий работы Кита Харинга[26]; старое издание книги, название которой Эй Джей не может разобрать; пузырек с искрящимся лаком для ногтей; заводной омар; вампирские клыки из пластмассы; непочатая бутылка хорошего шампанского…

— Эй Джей, — одергивает его Амелия. — Вы меня слушаете?

— Да, конечно. Я… — Засмотрелся на ваши вещи? — не привык скайпить. Есть же такой глагол от слова «Скайп»?

— Сомневаюсь, что таковой имеется в Оксфордском словаре, но не вижу причин его не образовать, — говорит Амелия. — Так вот, у «Найтли» этим летом даже не один, а целых два сборника коротких рассказов.

Амелия начинает описывать сборники, а Эй Джей продолжает шпионить. Что это за книга? Для Библии или словаря она слишком тонкая. Эй Джей придвигается к экрану, чтобы лучше рассмотреть корешок, но позолоченный текст выцвел, и его невозможно расшифровать в условиях видеозвонка. Как досадно, что нельзя приблизить изображение или изменить угол просмотра. Амелия молчит. По всей видимости, от Эй Джея требуется какой-то ответ.

— Да-да, я обязательно прочту, — говорит он.

— Отлично. Сегодня или завтра отправлю вам их по почте. До осени это все.

— Надеюсь, у вас получится приехать.

— Конечно. Не сомневайтесь.

— Что это за книга? — спрашивает Эй Джей.