Книжный остров мистера Фикри - Зевин Габриэль - Страница 16

Приносят выпивку.

— Смотрите-ка! — восклицает Амелия. — Креветка на маленьком гарпунчике. Какая приятная мелочь. — Она достает телефон и делает фото. — Люблю фотографировать напитки.

— Они нам почти как семья, — говорит Эй Джей.

— Они лучше семьи.

Амелия поднимает бокал и чокается с Эй Джеем.

— Ну и как? — спрашивает он.

— Соленый, фруктовый, рыбный. Как будто креветочный коктейль решил заняться любовью с «Кровавой Мэри».

— Мне нравится, как вы говорите «заняться любовью». А коктейль ваш, судя по описанию, отвратителен.

Амелия делает глоток и пожимает плечами.

— В нем что-то есть.

— Если бы у каждого романа был свой тематический ресторан, в каком вы бы предпочли поужинать? — спрашивает Эй Джей.

— Трудно сказать. Прозвучит глупо, но, когда я училась в колледже, мне очень хотелось есть от «Архипелага ГУЛАГ». Описания хлеба и супа в советской тюрьме почему-то нагоняли зверский аппетит.

— Вы странная, — говорит Эй Джей.

— Спасибо. А где бы поужинали вы? — спрашивает Амелия.

— Не знаю по поводу ресторана, но мне всегда хотелось попробовать нарнийского лукума. В детстве, когда я читал «Льва, колдунью и платяной шкаф», мне казалось, что лукум должен быть невероятно вкусным, раз Эдмунд предал ради него семью, — говорит Эй Джей. — Должно быть, я проговорился об этом жене, потому что однажды Ник подарила мне коробку рахат-лукума. И оказалось, что это всего лишь присыпанная сахарной пудрой тягучая конфета. Пожалуй, это было самое жестокое разочарование в моей жизни.

— На этом официально закончилось ваше детство.

— Вся жизнь перевернулась.

— Возможно, у Белой Колдуньи был другой, волшебный лукум, гораздо вкуснее.

— Или же Льюис хотел показать, что Эдмунда не понадобилось долго уговаривать на предательство.

— Это очень цинично, — говорит Амелия.

— А вы когда-нибудь пробовали лукум, Амелия?

— Нет.

— Надо будет раздобыть вам.

— Что, если он мне понравится?

— Вероятно, вы упадете в моих глазах.

— Что ж, я не буду врать, лишь бы произвести на вас впечатление, Эй Джей. Одно из моих лучших качеств — это искренность.

— Вы говорили, что соврали бы об аллергии на морепродукты, если бы не захотели здесь обедать.

— Да, но только чтобы не ранить ваши чувства. Я бы никогда не лгала о таких важных вещах, как лукум.

Они заказывают еду, и Амелия достает из туго набитой сумки зимний каталог.

— Итак, «Найтли», — говорит она.

— «Найтли», — повторяет Эй Джей.

Амелия пролистывает список, безжалостно опуская книги, которые Эй Джей точно не закажет, останавливаясь на главных надеждах издателя и приберегая самые сочные прилагательные для своих любимцев. С некоторыми партнерами стоит упоминать, снискала ли книга те зачастую гиперболические похвалы известных писателей, которые обычно печатают сзади на обложке и называют мини-рецензиями. Эй Джей не относится к числу этих партнеров. Во вторую или третью встречу он назвал такие отзывы «кровавыми алмазами книгопечатания». Теперь Амелия чуть лучше его знает, и от этого общение с ним становится куда менее болезненным. Видимо, он проникся к ней большим доверием — или же отцовство сделало его добрее. (Но подобные мысли лучше держать при себе.) Эй Джей обещает почитать несколько сигнальных экземпляров.

— Надеюсь, это займет у вас меньше четырех лет, — говорит Амелия.

— Постараюсь управиться за три. — Повисает пауза. — Давайте закажем десерт, — предлагает Эй Джей. — У них наверняка припасен какой-нибудь «Китовый мусс».

Амелия закатывает глаза.

— Поистине ужасный каламбур.

— Если не секрет, объясните, почему «Увядший цвет» больше всего приглянулся вам в том каталоге. Вы молоды…

— Как сказать. Тридцать шестой год пошел.

— Это еще молодость, — говорит Эй Джей. — Я к тому, что роман мистера Фридмана наверняка мало перекликается с вашей жизнью. Я смотрю на вас и не понимаю, что вы нашли для себя в этой книге.

— О, мистер Фикри, это очень нескромный вопрос. — Она допивает второй «Квикег». — Разумеется, меня главным образом покорил авторский слог.

— Разумеется. Но этого недостаточно.

— Скажем так, «Цвет» читался на фоне огромного количества неудачных свиданий. Я романтик, но тот период иногда не кажется мне романтичным. «Увядший цвет» — это книга о том, что настоящую любовь можно найти в любом возрасте. Звучит банально, знаю.

Эй Джей кивает.

— А вы? Что привлекло вас? — спрашивает Амелия.

— Качественно написано и т. д. и т. п.

— Я думала, так нельзя! — восклицает Амелия.

— Вы ведь не хотите выслушивать мои печальные истории, правда?

— Конечно хочу, — говорит Амелия. — Обожаю печальные истории.

Эй Джей в двух словах объясняет, что произошло с Ник.

— Фридман очень метко пишет о том, каково терять близкого человека. О том, что это происходит не единожды, а повторяется снова и снова.

— Когда она умерла? — спрашивает Амелия.

— Уже довольно давно. Я был тогда чуть старше вас.

— Тогда это целая вечность.

Эй Джей пропускает ее укол мимо ушей.

— У «Цвета» были все шансы стать популярной книгой.

— Знаю. Я подумываю попросить кого-то прочесть отрывок из этого романа на моей свадьбе.

Эй Джей не сразу находится, что сказать.

— Вы выходите замуж, Амелия. Поздравляю. И кто же счастливый избранник?

Амелия бороздит гарпунчиком томатные воды «Квикега», пытаясь изловить креветку, которая самовольно покинула боевой пост.

— Его зовут Бретт Брюэр. Я уже собиралась махнуть на все рукой, но тут на сайте знакомств появился он.

Эй Джей глотает последние горькие капли второго бокала вина.

— Расскажите мне больше.

— Он военный, служит в Афганистане.

— Отличный выбор. Будете женой американского героя, — говорит Эй Джей.

— Видимо, да.

— Ненавижу этих ребят, — говорит Эй Джей. — Рядом с ними ощущаешь себя ущербным. Скажите про него какую-нибудь гадость, чтобы мне полегчало.

— Он редко бывает дома.

— Вы, наверное, очень скучаете.

— Да. Но мне надо прочитывать горы книг.

— Это хорошо. Он тоже читает?

— Вообще-то, нет. Чтение не по его части. Но ведь это интересно, правда? Интересно быть с человеком, чьи… э-э… интересы так отличаются от твоих. Не понимаю, почему меня заклинило на слове «интерес». Смысл в том, что он хороший парень.

— Хороший для вас?

Она кивает.

— Это самое важное. Совершенных людей все равно не бывает, — говорит Эй Джей. — Наверное, кто-то заставлял его в школе читать «Моби Дика».

Амелия накалывает сбежавшую креветку.

— Поймала, — говорит она. — А ваша жена… она много читала?

— И писала. Но я бы не переживал по этому поводу. Чтение переоценивают. Посмотрите, какие шедевры показывают по телевизору. Взять хотя бы «Настоящую кровь»[22].

— Вздумали надо мной поиздеваться?

— Бог с вами! Все же знают, что книги для ботанов, — говорит Эй Джей.

— Для таких ботанов, как мы.

Когда приносят чек, платит Эй Джей, хотя в подобных случаях расходы берут на себя торговые представители.

— Вы уверены? — спрашивает Амелия.

Эй Джей отвечает, что она может заплатить в следующий раз.

Выйдя из ресторана, Амелия с Эй Джеем обмениваются рукопожатиями и обычными профессиональными любезностями. Она поворачивает к причалу, он одной важной секундой позже поворачивает к магазину.

— Эй Джей, — окликает она. — Есть что-то героическое в том, чтобы продавать книги, и в том, чтобы воспитывать брошенную девочку.

— От каждого по способностям.

Эй Джей хочет поклониться, но на полпути понимает, что не относится к тому типу мужчин, которые отвешивают поклоны, и быстро выпрямляется.

— Спасибо, Амелия, — говорит он.

— Друзья зовут меня Эми.

Майя никогда не видела Эй Джея таким занятым.