Книжный остров мистера Фикри - Зевин Габриэль - Страница 1

Габриэль Зевин

Книжный остров мистера Фикри

Информация от издательства

Original title:

THE STORIED LIFE OF A. J. FIKRY

Gabrielle Zevin

Зевин, Габриэль

Книжный остров мистера Фикри / Г. Зевин; пер. с англ. Е. Горбатенко. — Москва: МИФ, 2026. — (Книга-маяк. МИФ).

ISBN 978-5-00250-881-5

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © 2014 by Gabrielle Zevin

This edition is published by arrangement with Sterling Lord Literistic, Inc. and The Van Lear Agency LLC

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026.

Часть 1

Агнец на заклание. 1953 / Роальд Даль

На пароме, следующем из порта Хайаннис[2] на остров Элис, Амелия Ломан красит ногти в желтый цвет и, пока лак высыхает, просматривает записи своего предшественника. «Книжный магазин “Остров”: ежегодные продажи составляют около 350 тысяч долларов, причем большая часть приходится на летние месяцы, когда на Элис приезжают отдыхающие, — сообщает Харви Родес. — Пятьдесят пять квадратных метров торговой площади. Единственный штатный сотрудник — владелец. Крохотный отдел детской литературы. Минимальное присутствие в интернете. Работа с читателями почти не ведется. Каталог, в котором явно преобладает интеллектуальная литература, что не может нас не радовать. Однако Фикри слишком разборчив, и, если рядом нет Ник, его трудно уговорить на что-то новое. К счастью для Фикри, конкурентов у “Острова” нет». Амелия зевает (у нее легкое похмелье), раздумывая, стоит ли один привередливый магазинчик такой долгой дороги. К тому времени, как на ногтях схватывается желтая краска, неисправимый оптимист в Амелии берет верх: «Разумеется, стоит!» Ведь привередливые магазинчики и та особая порода людей, которые ими заведуют, — ее конек. И вообще, она специалист широкого профиля, умеющий подбирать вино к ужину (не бросая потом друзей, выпивших лишнего), и знающий толк в домашних растениях, бездомных животных и других обреченных.

Когда Амелия сходит с парома, у нее звонит мобильный. Она не узнаёт номер — никто из ее друзей уже не пользуется телефоном для звонков. Впрочем, она даже рада неизвестности. Она ведь не из тех, кто думает, что хорошие новости сообщают исключительно абоненты, которых ты знаешь, и только тогда, когда ты ждешь их звонка. В трубке раздается голос Бойда Флэнегана, неудачного знакомства по интернету номер три. Полгода назад Бойд водил ее в цирк.

— Я отправлял тебе сообщение пару недель назад, — говорит он. — Ты его получила?

Амелия объясняет, что недавно поменяла работу и все ее учетные записи полетели.

— Да и сама идея знакомиться по интернету перестала меня привлекать. Возможно, это не мое.

Последнюю фразу Бойд как будто пропускает мимо ушей.

— Не хочешь еще раз увидеться? — спрашивает он.

Для справки: на первом свидании новизна цирковых огней некоторое время отвлекала Амелию от факта, что между ней и Бойдом нет ничего общего. Но под конец ужина правда об их несовместимости была очевидна. Вероятно, пелена должна была спасть с глаз, когда они не сумели договориться об аперитиве, или когда в разгар вечера Бойд признался, что не любит «старье» — антиквариат, старые дома, старых собак и людей. Однако Амелия не спешила с выводами и поставила на Бойде крест только за десертом, когда на вопрос о книге, больше всего повлиявшей на его жизнь, он ответил: «Основы бухгалтерского учета. Часть вторая».

Амелия вежливо отказывается. Она больше не хочет встречаться.

Она слышит в трубке дыхание Бойда, частое и прерывистое. Она боится, как бы он не расплакался.

— Тебе плохо? — спрашивает она.

— Не надо меня опекать.

Амелия понимает, что пора вешать трубку, но не делает этого. Ее разбирает любопытство. Какой толк в неудачных свиданиях, если о них нечего рассказать друзьям?

— Прошу прощения?

— Ты же видишь, я не сразу тебе позвонил, Амелия, — говорит он. — Я молчал, потому что встретил кое-кого получше. Но у нас не сложилось, и я решил дать второй шанс тебе. Так что не задирай нос. Улыбка у тебя приятная, это да, но зубы слишком большие, задница толстовата, и, хотя пьешь ты как двадцатипятилетняя, сей чудесный возраст для тебя уже миновал. Зря ты харчами перебираешь. — На другом конце всхлипывают. — Прости. Правда, извини.

— Все нормально, Бойд.

— Что со мной не так? В цирке ведь было весело, верно? И я не так уж плох.

— Ты отличный парень. И в цирке было очень интересно.

— Но ты по какой-то причине меня невзлюбила. Давай начистоту.

К этому моменту причин не любить Бойда накапливается предостаточно. Амелия выбирает одну:

— Помнишь, я сказала, что занимаюсь книгами, а ты ответил, что не любишь читать?

— Ты сноб, — заключает он.

— Кое в чем, пожалуй, да. Слушай, Бойд, я на работе. Мне пора.

Амелия вешает трубку. Она не мнит себя красавицей, и ее совершенно не интересует мнение Бойда Флэнегана, с которым они все равно толком не разговаривали. Просто она его последнее разочарование. С ней тоже такое бывало.

Ей тридцать один, и ее пугает, что она до сих пор никого не встретила.

И все же…

Оптимист в Амелии верит, что лучше быть одной, чем с кем-то, кто не разделяет твоих интересов и чувств. Правда же?

Мама Амелии любит повторять, что романы отбили ей вкус к настоящим мужчинам. Это замечание обижает Амелию, ибо оно подразумевает, что она читает исключительно книги с классическими героями-любовниками. Время от времени она не против полистать такой роман, но в целом у нее гораздо более изощренные вкусы. Обожая Гумберта Гумберта как персонажа, она прекрасно осознаёт, что в реальной жизни ей не нужен такой партнер, парень или даже просто знакомый. То же самое касается Холдена Колфилда, мистера Рочестера и мистера Дарси.

Вывеска над крыльцом лилового викторианского домика выцвела, и Амелия едва не проходит мимо.

На кассе сидит школьница, листающая новый сборник рассказов Элис Манро.

— Нравится? — спрашивает Амелия. Она обожает Манро, но читать книги, которых нет в списке, успевает разве что в отпуске.

— По литературе задали, — отвечает девочка, как будто этим все сказано.