Только мы вдвоем (ЛП) - Торрес Тейлор - Страница 56

— Давай отнесем её к машине, — говорю я Мейтленду. Мы подхватываем её на руки и продолжаем пробираться к выходу. Когда мы наконец возвращаемся на парковку, туда уже вовсю съезжаются пожарные и опрашивают стоящих в стороне учеников. Когда я спрашиваю, не нужно ли нам остаться и дать показания, Мейтленд напоминает, что мы пили, и мы решаем, что разумнее будет поехать прямиком домой.

В машине Кэт приходит в себя и стонет.

— Что такое, Кэт? Тебе больно? — панически спрашиваю я.

Из-за алкоголя её язык заплетается:

— Я забыла бросить свое желание в костер. Ну и дура же я.

Я смеюсь, и Мейтленд с переднего сиденья тоже.

Она в порядке.

— Ты не дура. Мы можем оставить твое желание на другой раз.

— Хорошо. Потому что оно правда очень хорошее, Салли. Правда-правда.

— Не сомневаюсь, Джилли.

— Мара?

— Хм?

— Почему ты всегда так обо мне заботишься?

— Потому что мы сестры.

Она счастливо вздыхает:

— Как мило. Я люблю Эмброуза, но мне всегда хотелось иметь сестру.

Я улыбаюсь:

— Ну, теперь она у тебя есть.

Она собирается что-то сказать, но я останавливаю её:

— Тсс, — говорю я, убирая волосы с её лица. — Спи.

Когда мы заворачиваем на её подъездную дорожку, реальность обрушивается на меня, как скоростной поезд. Я ни за что не смогу завести её в дом и показать Алиме в таком состоянии.

Я сдавливаю переносицу и быстро строчу смс Эмброузу. Он не отвечает, но через пять минут я вижу, как его темный силуэт выскальзывает из входной двери. Он игнорирует меня, доставая Кэт с заднего сиденья, и одаряет Мейтленда и Дженсена испепеляющим взглядом. Я молча следую за ним по пятам.

Эмброуз укладывает Кэт в постель, а я пользуюсь моментом, чтобы спрятаться в их общей ванной. Я чищу зубы уже, наверное, минут десять, когда он входит.

— Как она?

Он прислоняется к дверному косяку и скрещивает ноги в лодыжках:

— Нормально. Отключилась сразу же. Кровь на голове остановилась — там всего лишь небольшая царапина. Вот огромная шишка с утра будет той ещё проблемой.

Когда я снова поворачиваюсь к зеркалу и выплевываю ополаскиватель для рта, Эмброуз обхватывает мое запястье своими прохладными пальцами. Я мысленно готовлюсь к тому, что он устроит мне разнос за то, что недоглядела за его младшей сестренкой. Но его обвинения не сравнятся с тем, как я уже виню саму себя.

Он подносит большой палец к моей щеке и стирает размазавшуюся там полосу сажи.

— Сходи в душ, — его голос звучит жестко. — Потом жду тебя на крыше.

Он уходит, не говоря больше ни слова.

Я прячусь в душе, пока не кончается горячая вода. И даже тогда я заставляю себя терпеть пытку ледяной водой в наказание за то, что случилось. И только когда я стою абсолютно голая в ванной, до меня доходит, что я забыла взять сменную одежду. Не желая тревожить Кэт, я заглядываю в комнату Эмброуза, чтобы убедиться, что его там нет.

Я быстро подбегаю к его комоду и тащу теплую футболку и спортивные штаны. Меня окутывает его мятный запах, и я мысленно молюсь, чтобы этот аромат въелся в мою кожу еще надолго после того, как я верну ему вещи.

Я выбираюсь через открытое окно на крышу. Эмброуз ждет меня, подтянув колени к самому подбородку. Он никак не показывает, что заметил меня, пока я не сажусь прямо рядом с ним.

— То, что вы обе сегодня натворили, — это полная глупость.

— Я знаю.

Эмброуз ловит меня своим взглядом:

— Ты ведь могла пострадать.

Я содрогаюсь, думая о том, насколько хуже все могло закончиться:

— Я знаю.

Он пинает какой-то предмет возле своего ботинка, и тот с глухим стуком слетает с крыши на землю. Я не знаю, что еще сказать, поэтому решаю просто промолчать.

— Между тобой и этим Дженсеном что-то есть?

Мой смешок выходит коротким и резким:

— А что? Ты ревнуешь?

Эмброуз поворачивается ко мне лицом, его выражение абсолютно серьезно:

— Да.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, он откашливается:

— Мой отец изменяет маме.

От шока я лишаюсь дара речи. Эмброуз пинает еще один камешек, прежде чем продолжить:

— Это началось, когда я только перешел в старшую школу. Какая-то женщина из соседнего городка. Её зовут Шэрон. Я увидел их вместе в один прекрасный день, когда зашел в продуктовый за яйцами для мамы. Они стояли в отделе выпечки и читали состав на обороте какой-то смеси для кекса. — его смех звучит болезненно. — Когда я подошел к нему, у него даже не хватило совести изобразить смущение. Он, блять, познакомил её со мной, Мар. — сама того не замечая, я вкладываю свою ладонь в его руку, и он цепляется за нее, как за спасательный круг. Как будто это единственное, что помогает ему досказать свою историю до конца. — Когда я вернулся домой той ночью, он позвал меня к себе в кабинет. Выдал мне эту блядскую речь о силе «мужского слова». Хотел, чтобы я дал слово помалкивать о том, что увидел.

Эмброуз выдыхает, и холодный воздух облачком пара окутывает его лицо.

— И ты промолчал? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ, потому что знаю, что Эмброуз за человек.

— Я все рассказал маме той же ночью. — его глаза грустнеют. — Она уже знала.

Новый секрет камнем ложится мне на грудь. Я как раз думаю о том, какой же его отец мудак, когда Эмброуз говорит:

— Интрижка отца изменила меня, Мара. Я стал таким злым. Я понимал, что если продолжу проводить все время с тобой и Кэт, кто-то из вас заметит, что что-то не так. Я ставил на то, что ты заметишь первой. Ты ведь всегда так внимательно наблюдаешь за людьми. Я просто решил, что держаться от тебя подальше лучше, чем втягивать во все то дерьмо, с которым мне нужно было разобраться самому.

Его объяснение потрясает меня до глубины души.

— Кэт об этом так и не узнала?

Эмброуз медленно качает головой.

— Мама умоляла меня не говорить ей. Сказала, что хочет сделать это сама, как только уладит дела, чтобы подать на развод.

В моих глазах читается недоумение. Это было четыре года назад, а мистер Кинг до сих пор живет дома.

Читая мои мысли, Эмброуз говорит:

— Знаю. Она все это время откладывала. Стоит мне завести об этом разговор, она либо находит способ сменить тему, либо в комнату заходит Кэт. Думаю, она просто боится остаться одна.

Вся эта информация — слишком тяжелая ноша. В висках начинает стучать пульс. И как мне скрывать подобное от Кэт? Я не смогу. Не стану.

— Ничего страшного, если ты чувствуешь, что должна ей рассказать, — говорит Эмброуз. — У моей мамы было полно времени.

Я просто киваю.

— Ты сделал мне больно, — шепчу я.

— Я знаю.

Я крепче сжимаю его руку.

— Я ещё заставлю тебя попотеть.

Глаза Эмброуза абсолютно серьезны, когда он отвечает:

— Так и надо.

Я вздыхаю.

— Мы ведь любим друг друга, да?

Он заправляет мне прядь волос за ухо, тихонько усмехаясь.

— Ага, думаю, любим.

— А я думала, ты меня ненавидишь.

Эмброуз пододвигается ко мне еще ближе, и я никогда не видела в чьих-либо глазах столько раскаяния.

— Я никогда тебя не ненавидел, Мышонок. И мне невероятно, безумно жаль, что я заставил тебя это почувствовать. Это было неправильно. — он облизывает губы, и его взгляд опускается к моему рту. — За все эти годы было много вещей, которые я хотел с тобой сделать, и среди них точно не было желания заставить тебя чувствовать себя нелюбимой.

Мой пульс учащается.

— Например, каких?

Эмброуз наклоняется вперед и касается моих губ своими — мягкими и податливыми. Все мое тело пронзает какой-то импульс, и невидимая привязь между нами натягивается, крепко прижимая меня к его груди.

Я приоткрываю рот, и он углубляет поцелуй. Эмброуз мягко надавливает мне на плечо, укладывая на спину прямо на крыше. Его пальцы перебирают мои волосы, пока он накрывает мое тело своим. Внизу живота разливается тепло, и все то, что казалось неправильным с Брэндоном, с Эмброузом ощущается абсолютно правильным.