Битва за прокат. Как легендарные франшизы убивают оригинальность в Голливуде - Фритц Бен - Страница 8

Оставалась только одна проблема — Паскаль. Она все еще считала, что главная должность в студии должна достаться опытному креативному руководителю — то есть ей. Когда генеральный директор Sony позвонил ей в одиннадцатом часу и сообщил, что на желанную должность нанят человек со стороны, Эми пригрозила уволиться.

Но потом неохотно согласилась слетать в Нью-Йорк и встретиться с Линтоном — чтобы тот очаровал ее за ужином в застекленном представительском ресторане на крыше здания Sony. Оказалось, что этот скромный новый руководитель студии не собирался вторгаться на ее территорию. Напротив, он хотел взять на себя все те деловые обязанности, которые совсем не интересовали Паскаль.

Поэтому она согласилась на компромисс. Линтон был назначен генеральным директором и председателем Sony Pictures, а она получила новый титул председателя киногруппы и подчинялась непосредственно Стрингеру. Иными словами, они с Линтоном стали партнерами, хотя и не совсем равными.

По словам Линтона, это был «своеобразный индийский договорной брак». Мужчина с минимальным опытом в кинобизнесе и женщина, никогда не делавшая ничего другого; сдержанный, светский и деятельный выпускник гарвардского MBA и энергичная, эмоциональная и открытая уроженка Лос-Анджелеса; мужчина, которому доверяли сотрудники корпорации, и женщина, которую обожал Голливуд.

«Если эти двое не сработаются, я съем свою шляпу», — заявил Стрингер.

Как они сработались

Первым признаком того, что Стрингер принял верное решение, стали офисные распоряжения Линтона и Паскаль. Вместо того чтобы воспользоваться своим положением, новый генеральный директор позволил Паскаль забрать себе роскошный кабинет, который когда-то принадлежал владельцу MGM Луису Б. Майеру. Буквально и метафорически это был центр власти здания Тальберга, в котором работали топ-менеджеры Sony Pictures.

Рожденный в богатой семье, обладатель двух дипломов Гарварда не нуждался во внешних атрибутах власти так сильно, как его партнерша из Университета Лос-Анджелеса, и был рад занять кабинет примерно в половину меньше соседнего. У нее был балкон, с которого открывался потрясающий вид на Голливудские холмы. У него — несколько окон. И даже этого, по его признанию, оказалось более чем достаточно.

Для Паскаль стать хозяйкой знаменитого кабинета Майера, который совсем недавно занимал Келли, означало, что она достигла своей цели. «Все знают, как я отношусь к своему кабинету имени Луи Б. Майера и что он символизирует», — писала она. Но в разговоре с посетителями Паскаль иногда так прямо и говорила: «Не забывай, что я здесь хозяйка».

Не многие могли себе представить, как ужиться мужчине, приезжавшему на работу на «Фольксвагене», и женщине, чей «Рейндж Ровер» встречали на стоянке помощники. Тем не менее уживались они прекрасно. Линтон оставил ей кинопроизводство, а сам занялся стратегией, рекламой, отношениями с Токио и небольшим, но растущим телевизионным бизнесом — всем, что она с удовольствием игнорировала.

«Эми живет и дышит фильмами, она работает круглосуточно, корпит над каждой мелочью, как Уолт Дисней в первые дни работы своей студии, — сказал Майк Де Лука, продюсер, который часто работал с Sony, а с 2013 по 2015 год был там исполнительным директором. — Майкл, конечно, имел свое мнение, но он в основном занимался другими вещами и многое делегировал».

Участники этого дуэта даже стали друзьями: посещали одну и ту же синагогу, помнили о днях рождения и поздравляли друг друга с успехами. «Я очень люблю тебя и знаю, что ты испытываешь ко мне те же чувства, — говорила Паскаль Линтону. — Мы такие разные, и я хочу, чтобы это было нашей общей — и лучшей — чертой». Конфликты между ними были редкостью. В бизнесе, где многие руководители студий все еще считали приемлемыми вспышки гнева, Линтон и Паскаль задавали другой тон.

«Долгое время это было самое комфортное место для создания фильмов, самое благоприятное для талантов», — сказал Де Лука.

Паскаль любила обниматься, всегда слишком долго болтала и не могла не интересоваться личной жизнью коллег. Линтон был более сдержан, редко обедал один на один со своими подчиненными или расспрашивал об их семьях. И еще реже выходил из себя. В нем не было ни капли злобы, так что, хотя он не заслужил такой любви и преданности, как Паскаль, большинство сотрудников его очень уважало.

Их первый совместный год, 2004-й, прошел чрезвычайно успешно. Блокбастер для фанатов «Человек-паук 2», кассовые фильмы типа «50 первых поцелуев» с Адамом Сэндлером и Дрю Бэрримор, а также фильм ужасов «Проклятие» принесли кинобизнесу Sony $550 миллионов прибыли — показатель почти вдвое больше целевого и уж точно самый большой в последующие десять лет. Казалось, со старыми проблемами покончено.

«Токио наконец-то верит, что с разумным руководством в этот бизнес стоит вкладываться», — хвастался Стрингер.

2005 год, однако, грубо привел их в чувство. Почти все проекты, на которые студия делала ставки, в том числе ремейк сериала 1960-х «Колдунья», боевик «Стелс» и сиквел «Три икса: Мировое господство», провалились в прокате. Прибыль от кинофильмов резко упала — до $31 миллиона. Линтон и Паскаль отреагировали следующим образом: они сместили президента по маркетингу и пообещали внимательно проанализировать расходы и процесс запуска проектов — впоследствии это решение станет шаблоном для трудных времен. Но когда в 2006 году дела пошли лучше с «Кодом да Винчи», адаптацией самого продаваемого триллера с Томом Хэнксом в главной роли, и комедией Уилла Феррелла «Рики Бобби: Король дороги», обещания были забыты.

Поскольку прибыль киногруппы в том году выросла до $305 миллионов, Стрингер продлил Паскаль пятилетний контракт и дал новую должность — «сопредседатель студии» (Линтон оставался «председателем»; в Голливуде «со-» не всегда знак уравнения в правах). На практике ее работа по управлению кинобизнесом осталась прежней, хотя она и получила самое высокое звание, какое только могла с Линтоном у руля.

Их обоих хорошо вознаградили. Паскаль зарабатывала от $6,7 миллионов до $14,2 миллионов ежегодно с 2002 по 2014 год («Я серьезно столько получила?» — написала она своему адвокату насчет максимальной зарплаты в 2011 году). Линтон, который более аккуратно обсуждал деньги в своих электронных письмах, в 2013 году заработал $13 миллионов (Паскаль — $12 миллионов).

Практически все время правления у Паскаль работа оставалась тяжелой, но простой: собирать воедино все самое лучшее, что только возможно, а затем надеяться, что боги на кино-Олимпе ей улыбнутся.

И в принципе она все делала правильно. Десятилетие с конца 1990-х годов оказалось одним из самых ярких в жизни Голливуда благодаря трем буквам: DVD. Любой, кто делал покупки до 2012 года, помнит, какие огромные секции магазинов Walmart, Target и Best Buy[19] были заполнены DVD-дисками. Последние новинки часто стоили всего $13, что значительно ниже их оптовой цены в $18 — все ради того, чтобы заманить людей в магазин. Почему бы не купить фильм по такой цене и не избавить себя от необходимости дважды заезжать в прокат, чтобы сначала арендовать, а затем вернуть назад?

Коллекционирование DVD стало такой пагубной привычкой, что — как однажды признался мне со смесью стыда и ликования президент одной компании по выпуску фильмов на носителях — примерно 15 % DVD, проданных в середине 2000-х годов, никогда даже не распаковывались. Студии получали около $15 за реализованный диск, и зарабатывать деньги в кинобизнесе стало проще, чем когда-либо. Прибыль теперь приносило буквально все — кроме разве что совсем уж откровенных провалов.

Голливуд действовал как «государство всеобщего благоденствия», по словам одного ветерана-руководителя, и все, от шефов до съемочных групп и их агентов, наслаждались неожиданной удачей. В конце 2003 года управление затратами в компании Sony велось исходя из того, что актеры, режиссеры и продюсеры получали не более 25 % доходов от фильма. Десять лет спустя концепция «суммарного рейтинга», когда студия раздает талантам большой процент выручки даже до получения прибыли, станет неловким пережитком прошлого.