Битва за прокат. Как легендарные франшизы убивают оригинальность в Голливуде - Фритц Бен - Страница 57

В конце 1990-х годов западные фильмы только начали приходить в Китай. После того как в китайский прокат в 1986 году вышел «Супермен» (фильм 1978 года), которого государственная цензура раскритиковала как «наркотик капиталистов, позволяющий им на время забыть о своем жесточайшем кризисе», Голливуд был запрещен в прокате почти на целое десятилетие. Затем, в 1994 году, SARFT[49] разрешило показывать по «десять лучших иностранных фильмов» в год в некоторых кинотеатрах крупных городов вроде Пекина и Шанхая. Первым из них стал «Беглец» с Харрисоном Фордом. За ним последовали другие легкие развлекательные боевики вроде «Скорости» и «Правдивой лжи».

На протяжении 1990-х годов экспорт фильмов в Китай оставался для Голливуда не более чем интересным экспериментом.

Кассовые сборы там в лучшем случае ограничивались парой миллионов, в значительной степени потому, что на 1,26 миллиарда человек в 2000 году в Китае приходилось всего около двух тысяч кинотеатров. Сравните это с семью тысячами кинотеавтров в Соединенных Штатах, население которых составляло менее четверти населения Китая. Другой причиной было то, что китайское правительство забирало огромный процент от каждого заработанного в прокате доллара. Студиям везло, если они получали хотя бы $1 миллион прибыли.

К тому же у проката в Китае были некоторые политические нюансы. После протестов 1989 года на площади Тяньаньмэнь и массовых убийств правительство воспринимало в штыки любой западный контент с политическим уклоном. Планы Disney по расширению проката в стране были отброшены на годы назад, потому что в Соединенных Штатах она выпустила картину Мартина Скорсезе «Кундун» о тибетском духовном лидере Далай-ламе, который долгое время был настроен против китайского правительства.

Но политическая чувствительность Китая оказалась на руку IMAX. Их документальные фильмы не смогли бы оскорбить даже девяностолетнюю монахиню, не говоря уже о коммунистическом правительстве. Поэтому Гельфонд обратил свой взор на Китай. Страна созрела для открытия новых кинотеатров, и он хотел, чтобы IMAX стал во главе этих перемен, полагая, что их безобидный контент там скорее будет плюсом, чем минусом, в отличие от США.

Но перспективу расширения бизнеса за счет страны, где все контролирует правительство и слабо развит частный сектор, в лучшем случае можно было назвать туманной. Поэтому в конце 1990-х годов Гельфонд нанял лоббиста в Пекине, чтобы представить IMAX политикам. «В Китае тогда не было ни одного представительства западной развлекательной компании, поэтому я буквально обедал с высшими должностными лицами в Государственном совете, — вспоминал Гельфонд в своем нью-йоркском офисе в 2016 году. — И просил у каждого из них совета, как попасть в Китай и добиться успеха в долгосрочной перспективе». Ответ в скором времени узнает каждая голливудская компания, которая попытается закрепиться в Китае в 2000-х годах.

«Заставьте китайцев почувствовать свою важность и создавайте “взаимовыгодные ситуации”», — посоветовали ему.

«Налаживайте партнерские отношения с местным бизнесом, — сказали они, — и, что бы вы ни делали, не читайте им нотаций. Пусть они и новички в капитализме, китайцам важно чувствовать себя наравне со своими партнерами. Чтобы выказать уважение, Гельфонд должен лично присутствовать на большинстве встреч, а не посылать подчиненного, отвечающего за “китайское направление”».

И каждым своим решением давайте четко понять, что вы здесь надолго, настаивали они. Последнее, чего хотят китайцы, — это нового поколения колонизаторов, желающих раздобыть на их земле немного денег и увезти их домой. Главная мысль, по словам Гельфонда, была простой: «Не будьте чужаком, который только и ищет возможности поскорее всех победить — то есть не соответствуйте репутации, которая сложилась у американцев во всем мире».

Для киностудий подобный совет был горькой пилюлей. Студии привыкли доминировать в любых отношениях, потому что производили фильмы, ради которых и публика, и кинотеатры были готовы на что угодно. Но, как выяснил Гельфонд, тот, кто хотел самоутвердиться за счет китайцев, быстро возвращался на другую сторону Тихого океана. Ключом к партнерству было терпение и уважение, даже когда приходилось иметь дело с непрозрачным бюрократическим аппаратом Поднебесной, который пользовался своим положением как и когда хотел.

IMAX в те времена был не таким уж гигантом, поэтому Гельфонд без труда последовал советам китайских бюрократов. Он перенес свою азиатскую штаб-квартиру из Сингапура в Шанхай, чтобы продемонстрировать свою приверженность Китаю, и стал сотрудничать с Shanghai Film Studios для съемок документального фильма о пандах. Вдобавок ему пришлось хорошенько выучить расписание полетов через Тихий океан, поскольку он старался не посылать подчиненных на встречи и несколько раз в год ездил в Китай, чтобы присутствовать на них лично. За следующие двадцать лет он совершит более пятидесяти перелетов туда-обратно. «Мы ясно дали понять, что слышим все, что они говорят, и настроены на долговременные отношения», — сказал он.

IMAX удалось открыть несколько кинотеатров в научных центрах Китая, но затея стала окупаться только в 2002 году. Компания подписала контракт на открытие первого собственного коммерческого кинотеатра в центре Пекина.

Тем временем многолетнее лоббирование Гельфонда в Голливуде также начало приносить свои плоды. IMAX дебютировала со своим первым «настоящим» фильмом на гигантском экране — оцифрованной космической драмой 1995 года с Томом Хэнксом «Аполлон-13». В Штатах премьера прошла в музеях и учебных заведениях, где были IMAX-экраны, а в Китае — в коммерческом кинотеатре.

Конечно, сначала компания звезд с неба не хватала, но тем не менее начала неуклонно расти в Китае, открывая свои кинотеатры то тут, то там. После того как в 2002 году квота в Китае на импорт была удвоена до двадцати фильмов в год, студии также отметили устойчивый рост своих показателей на этом рынке. Китай еще не стал массовым рынком, но уже был заметным. К 2009 году фильм-катастрофа «2012» и «Трансформеры: Месть падших» собрали рекордные $65 миллионов каждый. Общие кассовые сборы в стране достигли $908 миллионов, что составляло почти 10 % от $10,6 миллиарда, собранных в США и Канаде.

А потом вышел «Аватар».

Переломный момент

На 2009 год Джеймс Кэмерон был, пожалуй, единственным хорошо известным в Китае западным режиссером. Его эпопея 1998 года «Титаник» была в то время не только самым кассовым фильмом в мире ($2,2 миллиарда в мировом прокате), но еще и побила рекорд сборов в Китае, достигнув $52,7 миллиона. Этот рекорд сохранялся в течение целых десяти лет, пока его не побили «Трансформеры» и «2012».

Следующий фильм Кэмерона, «Аватар», был самой рискованной киноавантюрой начала XXI века с бюджетом в $310 миллионов. Он был снят с использованием новой цифровой 3D-технологии, которую никогда раньше не применяли в коммерческих фильмах. Выйдя на экраны 18 декабря 2009 года в Соединенных Штатах и большинстве зарубежных стран, фильм быстро стал настоящим событием. Зрители были очарованы новаторскими визуальными эффектами, небывало реалистично воссоздававшими красочный мир планеты Пандора и ее обитателей, созданных с помощью технологии захвата движения. К 7 января следующего года фильм собрал в мировом прокате $1 миллиард — и это еще до того, как запуститься в Китае.

В самой густонаселенной стране мира «Аватар» не стал блокбастером. Он стал феноменом. Несмотря на холод и самый большой снегопад за последние пятьдесят четыре года, люди стояли в очереди по шесть часов, и фильм побил рекорд по кассовым сборам уже в день премьеры. Билеты, которые обычно стоили всего по несколько долларов, продавали по сотне. В то время как на Западе историю Кэмерона считали стандартной и немного морализаторской аллегорией расизма и разрушения окружающей среды, в Китае, где принудительное присвоение собственности застройщиками было одной из самых острых тем, фильм задел культурный нерв.