Не дожить до смерти (СИ) - Рудин Алекс - Страница 39

— Хорошая мысль, — согласился Зотов. — Вы теперь официальный советник, вот и действуйте. А я, пожалуй, поеду домой, вздремну пару часов.

Он нетерпеливо повысил голос:

— Господин Кожемяко!

Миша мгновенно появился в дверях.

— Не спускайте глаз с призрака, — строго приказал ему Зотов. — Кандалы с него не снимать ни на минуту. Утром отправьте двух сотрудников к артефактору Гораздову, пусть доставят его сюда.

— Слушаюсь, господин полковник, — кивнул Миша.

Мы с Никитой Михайловичем вышли из кабинета.

— Увидимся завтра, — кивнул Зотов и быстро пошёл к выходу.

Аптекарь Кауфман всё ещё сидел в коридоре управления.

— До сих пор ждёте мобиль? — спросил я.

— Нет, мобиль уже здесь, — ответил аптекарь. — Я жду вас, Александр Васильевич.

— Не сердитесь на господина полковника, — сочувственно улыбнулся я. — Он строг по долгу службы. Что касается меня, я очень благодарен вам за то, что вы приехали сюда и вылечили этого призрака.

— Я не сержусь, — покачал головой Кауфман. — Я всё понимаю и готов помогать следствию. У меня к вам другая просьба, Александр Васильевич.

— Слушаю вас.

— Для некоторых моих зелий необходима кровь некроманта. Вы поможете мне её достать? Я подумал, что у вас есть знакомые некроманты. Кто‑то из них наверняка работает здесь.

— Кровь некроманта? — рассмеялся я. — А много вам надо?

— Всего несколько капель, — заверил меня аптекарь.

— Один знакомый некромант у меня есть, — кивнул я. — Что ж, Вильгельм Иванович, я попробую вам помочь, но ничего не обещаю.

Глава 18

Утром я поехал к императору.

Предупреждать Его Величество о своём приезде я не стал. Захотелось проверить, примет ли он меня без доклада, или его слова были обычной вежливостью.

— Может, парадный мундир наденете, ваше сиятельство? — предложил Игнат. — Зря, что ли, портной старался? Теперь висит в шкафу, пылится.

— Пусть висит, — отмахнулся я. — Неизвестно, куда ещё меня сегодня занесёт, кроме Императорского дворца.

Парадный мундир, в котором полагалось являться ко двору, я сшил совсем недавно — сразу после того, как император возвёл меня в чин действительного тайного советника.

Выбор подходящего сукна я доверил портному. И теперь мне стало интересно — а вдруг ткань тоже из той партии, которую недавно доставили от османов? Не превратился ли мой мундир в гнилую мешковину?

На всякий случай я открыл шкаф и довольно улыбнулся. Мундир был целёхонек: светло‑бежевое сукно, алые канты вдоль швов, два ряда золотых пуговиц, золотое шитьё на широких обшлагах, высокий воротник — всё, как полагается.

— Этот мундир тебе очень идёт, — улыбнулась Лиза, когда я не удержался и примерил китель перед зеркалом. — Ты в нём такой важный, настоящий сановник.

— Когда‑нибудь я непременно надену его на торжественный приём, — пообещал я. — Но только в том случае, если император даст мне письменную гарантию, что во время приёма в его дворце не произойдёт какой‑нибудь магический инцидент, который нужно будет срочно расследовать.

С этими словами я повесил мундир обратно в шкаф и накинул на себя лёгкую летнюю куртку. Поправил на пальце перстень с чёрным алмазом, вызвал извозчика и отправился в Летний императорский дворец.

Извозчик высадил меня на набережной Невы. Вдоль гранитного парапета чинно прогуливались горожане, а напротив, возле ворот с золочёными гербами, неподвижно застыли императорские гвардейцы.

Только сейчас мне пришла в голову мысль — а что, если императора просто‑напросто нет дома? Но я тут же отбросил её. Если магия захочет, чтобы мы с императором встретились, значит, так оно и случится. А если нет — тогда я придумаю что‑нибудь ещё.

Я улыбнулся и подошёл к калитке. Разумеется, гвардейцы меня узнали, но впускать не спешили.

— Вам придётся обождать, ваше сиятельство, — вежливо сказал один из них.

— Его величество разрешил мне входить к нему в любое время без доклада, — напомнил я. — Вас должны были предупредить.

— У императора сейчас посетители. Очень важный разговор. Он предупредил, чтобы ему не мешали.

Я решил, что спорить с гвардейцами не имеет смысла.

Но ведь не просто так магия привела меня во дворец именно в это время? Если уж доверять ей, так доверять до конца.

Рассудив так, я отошёл на пару шагов в сторону и послал императору зов. Такие полномочия у меня тоже были. Очень удобно, если не с кем поболтать о погоде.

— Доброе утро, Ваше Величество, — вежливо поздоровался я. — Это граф Воронцов. Я приехал к вам по чрезвычайно важному делу, а гвардейцы у ворот меня не впускают.

— Александр Васильевич? — удивился император. — Должен сказать, что вы появились удивительно невовремя. Или вовремя? Тут как посмотреть.

Секунду он о чём‑то раздумывал, затем решительно сказал:

— Входите. Сейчас я прикажу гвардейцам вас впустить. Мы возле пруда — вы знаете, где это.

Закончив разговор, я насмешливо улыбнулся гвардейцам, но на их лицах не дрогнул ни один мускул. Оно и понятно — не положено.

Я внимательно наблюдал за ними. Вот один из них прикрыл глаза, выслушал короткий мысленный приказ и тут же открыл калитку.

— Добро пожаловать, ваше сиятельство. Император вас ожидает.

Честно говоря, это было очень приятно, и я уже заготовил для его величества благодарственную фразу. Но стоило мне завернуть за угол дворца, и она мгновенно вылетела у меня из головы.

Дело в том, что я увидел императорских посетителей.

Одним из них был мой дядя, Ярослав Игоревич. Это меня не особенно удивило, император собирался поговорить с ним после того, как дядя бесславно вернулся из Лачанги.

Зато второй посетитель заставил меня напрячься. Напротив императора, в лёгком плетёном кресле, сидел князь Михаил Александрович Долгоруков — тот самый, чей испуганный призрак сейчас томился в камере управления Тайной службы.

В отличие от своего призрака, живой Михаил Александрович выглядел молодцом. Он держался уверенно и вместе с тем почтительно слушал императора. А вот мой дядя заметно нервничал, он ёрзал в кресле и то и дело порывался вмешаться в разговор.

Стряхнув с себя удивление, я подошёл к ним.

— Доброе утро, Ваше Величество. Доброе утро, господа.

Когда дядя увидел меня, его настроение испортилось окончательно и бесповоротно. Он злобно фыркнул и чуть не вскочил на ноги, забыв о правилах приличия.

— Что ты здесь делаешь? — прошипел он.

Я не удостоил его ответом, потому что внимательно разглядывал Долгорукова.

Михаил Александрович не был похож на человека, который где‑то потерял своего призрака. Он спокойно смотрел на меня, и на его губах играла уверенная улыбка. Она была снисходительной — самую чуточку, чтобы не вызвать претензий.

— Доброе утро, Александр Васильевич, — прищурился Долгоруков. — Как вы поживаете? Газетчики не слишком донимают?

Он говорил неторопливо, насмешливо растягивая слова. Эта манера говорить дала мне лишнюю секунду на размышление.

— Благодарю вас, не жалуюсь, — вежливо кивнул я. — Мою репутацию, знаете ли, очень трудно испортить. До сих пор это никому не удалось.

— Репутация — такая хрупкая вещь, — рассмеялся Долгоруков. — Её может перечеркнуть один неосторожный поступок.

Он покосился на императора и едва заметно наклонил голову:

— Прошу прощения, Ваше Величество.

— Ничего, — иронично улыбнулся император. — По крайней мере, вы разговариваете друг с другом, а при ваших напряжённых отношениях это уже неплохо. Я пригласил Александра Васильевича присоединиться к нам, потому что дело, о котором мы говорим, касается его напрямую. Ярослав Игоревич, будьте любезны, повторите вашу просьбу, чтобы граф Воронцов мог услышать.