Не дожить до смерти (СИ) - Рудин Алекс - Страница 25

— А была у князя прокушена нижняя губа? — спросил я.

Леонид Францевич удивлённо взглянул на меня.

— Да. А откуда вы знаете?

— Он прикусил её перед тем, как нанести удар, — сказал я.

— Неплохо, но этого недостаточно для суда, — сухо заметил Зотов. — Вот что, Леонид Францевич, соберите опытных целителей со всей Столицы. Пусть они подпишут заключение о том, что князь Долгоруков нанёс смертельную рану своей рукой. Только не давите на них, подписи должны быть добровольными. Им придётся подтверждать своё заключение под присягой.

— Я займусь этим немедленно, — кивнул Щедрин и скрылся за дверью.

А я снова повернулся к задержанному.

— Каким образом князь Долгоруков тебя нашёл?

— Это я нашёл его, — равнодушно ответил джинн, — и предложил свою помощь.

— Но почему ты обратился к Долгорукову? Откуда ты узнал, что мы с ним в ссоре?

Джинн злорадно улыбнулся.

— Вы сами мне рассказали. Вернее, не мне, а вашим друзьям. Но поскольку разговоры происходили в моей кофейне, я всё прекрасно слышал.

На мгновение в груди шевельнулась досада, но я быстро её прогнал. От таких случайностей никто не застрахован.

— Можешь рассказать ещё что‑то важное? — поинтересовался я.

Арестованный молча покачал головой.

Аль-Казир снова положил руку на плечо Хазима, но его остановил Зотов

— Я не могу сейчас отпустить арестованного с вами в Лачангу. Его показания понадобятся на суде. Разумеется, император известит Великого Визиря об этой задержке.

— Хорошо, — кивнул Аль‑Казир.

— А ещё я хочу быть уверен, что он не сбежит из камеры, — добавил Никита Михайлович.

— Не сбежит, — успокоил его начальник стражи Лачанги. — На этот случай у меня есть отличное заклинание. Ещё ни одному заключённому не удалось с ним справиться.

Хазима Аль‑Вафи увели в камеру.

— Хотите поужинать, Александр Васильевич? — спросил меня Зотов. — Еду принесут прямо сюда.

Предложение было соблазнительным, но я покачал головой.

— Благодарю вас, но я слишком устал. Поеду домой, если вы не возражаете.

— Какие могут быть возражения? — согласился Зотов. — Уж теперь‑то никто не обвинит вас в смерти князя Долгорукова. Стало быть, и ваш арест отменяется.

Я вызвал извозчика и снова поехал на Каменный остров. Попросил остановить мобиль на стрелке и неторопливо пошёл по тропинке вдоль воды.

Ночной ветер еле слышно шелестел в кронах деревьев. В реке то и дело шумно плескалась какая‑то крупная рыба.

Наконец я добрался до своего дома, вернее, до того места, где он стоял. Сам дом всё ещё оставался невидимым.

— Избушка, избушка, появись, — с улыбкой произнёс я.

И был вознаграждён удивительным зрелищем. Мой особняк медленно проступил из темноты, вокруг него появилась ограда, а на ней приветливо зазвенели бронзовые колокольчики.

За оградой сверкнули в темноте зелёные глаза. Затем кто‑то басовито мяукнул.

— Уголёк! — обрадовался я. — Ты решил меня встретить?

— Я почувствовал, что ты близко, — мысленно ответил магический кот. — Как твои приключения?

— Всё закончилось превосходно, — вслух ответил я. — Но всё‑таки хорошо, что Елизавета Фёдоровна ни о чём не знает.

Я тут же прикусил язык, потому что входная дверь негромко скрипнула. На крыльцо упала узкая полоска света, и голос Лизы ласково спросил:

— О чём это я не должна знать?

Глава 12

Несколько дней мы с Лизой не выходили из дома.

Я отдыхал. Прасковья Ивановна кормила нас вкусностями и поила чаем с клубничным вареньем и мёдом. Лиза старательно скрипела магическим пером, записывая мой рассказ о путешествии в Лачангу.

— Хорошо, что ты мне ничего не рассказал, — признала она. — Я бы ужасно волновалась за тебя.

Никто не мешал нам отдыхать, кроме газетчиков. Эти назойливые господа часами стояли возле ограды, надеясь, что я дам им интервью или хотя бы просто покажусь на крыльце. Они стояли с утра до вечера и в сумерках печально уходили в сторону Шепчущего моста.

Черницын приехал только однажды. Несколько минут он бродил вокруг дома, собираясь с духом, потом не выдержал и прислал мне зов:

— Александр Васильевич, мне нужно с вами поговорить. Клянусь, я ничего не буду печатать.

— Нет, — коротко ответил я.

— Вы сердитесь на меня? Да, это я рассказал гвардейцам, что вы отправились в Лачангу. Но поймите, я не мог молчать. Они узнали мой мобиль и остановили меня. Что мне было делать?

— Андрей Сергеевич, я вас ни в чём не виню, — вежливо ответил я. — Но сейчас у меня нет настроения разговаривать ни с кем. Увидимся позже.

Я сделал исключение только для Зотова. Он приехал, когда мы обедали, и я пригласил его к столу.

— Император требует, чтобы суд по делу Долгорукова состоялся как можно скорее, — поделился Никита Михайлович, жадно хлебая борщ. — Мои ребята роют землю носом, собирая доказательства того, что князь покончил с собой. Двенадцать целителей подтвердили, что это вполне возможно.

Зотов намазал кусок хлеба чесночным маслом и с удовольствием откусил.

— Хазим Аль‑Вафи надёжно заперт в камере. Он слово в слово повторил свои показания под запись и обещал на суде говорить только правду.

— Да, чуть не забыл, — Зотов театрально хлопнул себя по лбу. — Дворцовая канцелярия получила официальное письмо от великого визиря Лачанги. В этом письме он утверждает, что вы невиновны.

— Хорошо, — коротко ответил я.

Никита Михайлович внимательно посмотрел на меня.

— Что‑то вид у вас невесёлый, господин Тайновидец. О чём вы так напряжённо думаете?

— Я всё больше склоняюсь к тому, что вы правы, — честно ответил я. — Князь Долгоруков не мог покончить с собой только для того, чтобы отомстить мне. Здесь кроется что‑то другое. Мы с вами ещё не до конца разобрались в этом деле.

— Возможно, — согласился Никита Михайлович. — Но знаете, что я вам скажу? Помер Долгоруков — туда ему и дорога. Баба с возу — кобыле легче. Только прошу вас, никому не передавайте мои слова.

— Разумеется, — невесело улыбнулся я.

— Суд будет не раньше чем через неделю, — усмехнулся Никита Михайлович. — Вам бы не мешало хорошенько отдохнуть. Незачем сидеть всё это время в Столице.

Лиза была согласна с Зотовым, и я не стал спорить. Тем более сам ведь обещал побывать вместе с ней на Внешнем острове.

Так что мы отправились в рыбацкую деревню и несколько дней гуляли по берегу моря и выходили на лодке проверять сети.

Я убедился, что Савелий Куликов не теряет времени даром. На острове уже появилась больница, в которой не покладая рук трудились целители. По деревне разъезжали новенькие мобили. Открывались лавки и мастерские.

— Скоро построю гостиницу на двадцать номеров, — поделился со мной Савелий. — Богатые горожане стоят в очереди, чтобы приехать сюда. Для них такая жизнь в диковинку.

— А для тебя? — поинтересовался я.

— Нам с Анютой здесь нравится, — решительно тряхнул головой Куликов.

Я взглянул на Анюту и увидел, что её глаза счастливо блестят.

На эти несколько дней я полностью выбросил из головы смерть князя Долгорукова и предстоящий суд. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Однажды около полудня император прислал мне зов.

Мы только‑только вернулись из моря с утренним уловом. В лодке лениво трепыхалась крупная камбала, а над нашими головами с пронзительными криками кружились чайки.

Я улыбался, глядя в небо, и вдруг в моём сознании раздался голос его величества:

— Надеюсь, вы хорошо отдохнули, Александр Васильевич, — вежливо сказал император. — Я распорядился, чтобы вас не тревожили. Но дольше ваш отдых продолжаться не может. Суд по делу Долгорукова состоится послезавтра утром, поэтому завтра к вечеру вы должны быть в Столице.