Не дожить до смерти (СИ) - Рудин Алекс - Страница 10

Впрочем, гость оказался из числа тех, кого приятно видеть в любое время. В дверь камеры постучали, и голос эксперта Щедрина спросил:

— Александр Васильевич, к вам можно?

— Заходите, Леонид Францевич, — отозвался я.

Щедрин широко распахнул дверь и скомандовал кому‑то невидимому в глубине коридора:

— Заносите.

Не успел я удивиться, как на пороге камеры появился официант с белой крахмальной скатертью в руках. Этой скатертью он умело накрыл тюремный стол и мгновенно исчез. А его место занял второй официант, который держал в руках огромное блюдо, накрытое серебряной крышкой.

Официанты проворно сменяли друг друга, и вскоре стол оказался полностью заставлен закусками и горячим, между которыми приютилась парочка запотевших бутылок игристого в серебряных ведёрках со льдом.

— Я подумал, что со всеми этими хлопотами вы ещё не успели пообедать, — объяснил это удивительное явление Щедрин. — И решил, что вы не откажетесь от моей компании.

— Не откажусь, Леонид Францевич, — улыбнулся я. — Присаживайтесь, пожалуйста, на койку. Здесь удобнее, чем на табурете.

— Благодарю вас, — светским тоном ответил Леонид Францевич.

Он с удобствами устроился на койке и выудил из ведёрка со льдом запотевшую бутылку.

— Официантов я отпустил, их слишком смущает здешняя обстановка. Пообедаем по‑простому.

Он хлопнул пробкой и разлил игристое по хрустальным бокалам.

— Прошу вас, Александр Васильевич.

Утром мне так и не удалось спокойно позавтракать. Сначала этому мешало отвратительное настроение, потом обер‑прокурор Рябушинский. А после события завертелись с такой бешеной скоростью, что я совсем забыл про еду. Подкрепившись глотком вина, я жадно набросился на неожиданное угощение.

— Ешьте, ешьте, Александр Васильевич, — подбадривал меня Щедрин. — Поверьте моему опыту, на сытый желудок все проблемы решаются гораздо быстрее. Вы уже успели разобраться, что с вами произошло?

— У меня есть кое‑какие догадки, — кивнул я, не отрываясь от еды. — Скажите, Леонид Францевич, вы часто бываете в кофейне напротив управления Тайной службы?

— Заглядываю иногда, — кивнул Леонид Францевич. — А в чём дело?

— Не откажитесь ответить на один вопрос. Как вы отнеслись к моей ссоре с князем Долгоруковым?

— Помнится, я подумал, что князь — круглый дурак, раз он связался с вами, — спокойно ответил Леонид Францевич.

— Но на прошлой неделе вы советовали мне поговорить с ним начистоту, — напомнил я.

— Было такое, — согласился Щедрин. — Видите ли, судьба окончательно загнала князя в угол, а загнанный зверь опасен вдвойне. Вот я и подумал, что эти проблемы вам не нужны. И, как видите, не ошибся. А почему вы об этом спрашиваете?

— Дело в том, что я обнаружил удивительное совпадение, — признался я. — Многие мои знакомые из числа тех, кто уговаривал меня помириться с князем, пили кофе именно в этой кофейне. А пару часов назад целитель сказал, что мне в кофе подлили настойку серой полыни, которая усиливает ментальное воздействие. И само ментальное воздействие тоже было, причём неоднократное.

— Так‑так, — нахмурился Щедрин. — И что вы обо всём этом думаете?

— Я думаю, что владелец кофейни наложил заклятие на всех посетителей, которые так или иначе связаны со мной. А потом уже они воздействовали на меня. Именно это магическое воздействие и заставило меня отправиться ночью в дом князя Долгорукова. Согласен, версия совершенно безумная. Но другой у меня нет.

— Вы уже распорядились арестовать мерзавца? — деловито поинтересовался Щедрин.

— Я под арестом, Леонид Францевич, — с улыбкой напомнил я. — Но я попросил Мишу Кожемяко последить за владельцем кофейни. Вряд ли он сам придумал эту грандиозную махинацию, но его вполне могли надоумить.

— И кого же вы подозреваете? — поинтересовался Щедрин.

— Молодого княжича Долгорукова. Он мне кажется самым подходящим кандидатом.

— Согласен, — одобрительно кивнул эксперт. — В таком случае за княжичем тоже хорошо бы проследить. Я поговорю об этом с Никитой Михайловичем. А вы кушайте, Александр Васильевич.

— Благодарю вас, — кивнул я. — Оказавшись в трудной ситуации, начинаешь особенно ценить хорошее отношение.

— А ведь у меня тоже есть новости, — вспомнил эксперт. — Помните, в доме князя я сказал вам, что в гостиной проводили какой‑то магический ритуал?

— Вам удалось узнать, что это была за магия?

— Не спешите, Александр Васильевич, — улыбнулся Щедрин, наливая нам ещё по бокалу игристого. — Дайте мне насладиться моментом. Так вот, мысль про этот ритуал засела у меня в мозгу, словно заноза, и я никак не мог от неё избавиться. Мне казалось, что я уже сталкивался с чем‑то подобным. Нужно только вспомнить, где и когда это было.

— И вы вспомнили?

— Не сразу. Я пролистал все свои магические книги, но ничего не нашёл. Тогда взялся за старые записи. Я уже много лет собираюсь издать книгу о войне с османами, да всё руки не доходят. Мои дневники и напомнили мне нужный случай. Это произошло на Балканах. Мы перехватили османов на марше и окружили их в ущелье. После недолгой перестрелки османы поняли, что им не вырваться из западни, и сдались в плен. Их командир оказался убит, и пленники попросили разрешения похоронить тело по своему обычаю. Стояла жара, и наш полковник разрешил похороны, не посоветовавшись со мной. А когда я решил допросить покойного командира османов, оказалось, что сделать это невозможно. Османы применили особый ритуал, навсегда отделяющий душу от тела. В этом ритуале они использовали точно такой же порошок, раствором которого были пропитаны свечи в гостиной князя Долгорукова.

— Ничего себе, — изумился я. — Получается, убийство было тщательно подготовлено? Кто‑то очень не хотел, чтобы вы допросили князя после его смерти.

— Возможно, — согласился Леонид Францевич. — Но могут быть и другие причины. Впрочем, я уверен, что рано или поздно вы во всём разберётесь. А сейчас предлагаю ещё по рюмочке.

Он достал из кармана небольшую квадратную бутылку из толстого стекла.

— Знаете, что это? Знаменитая настойка на сосновых иглах, которую делает предок рода Сосновских. Этот замечательный призрак великодушно поделился со мной своими запасами.

Леонид Францевич наполнил рюмки.

— Давайте выпьем за ваш успех, Александр Васильевич.

Но тут в коридоре управления Тайной службы послышались громкие голоса, и в камеру без стука вошёл полковник Зотов. При виде уставленного закусками стола он только покачал головой.

— Пируете? Приятно видеть, господин эксперт, что вы оправдываете мои ожидания. Вы, наверное, на войне и в бой не ходили, не пообедав перед этим хорошенько.

— На войне мне частенько доводилось голодать, — спокойно ответил Леонид Францевич. — Снабжение, знаете ли, было никудышное. Именно тогда я и понял, как мало на свете вещей, которые важнее своевременной и сытной еды. Пообедайте с нами, Никита Михайлович.

— А ничего другого теперь и не остаётся, — мрачно ответил Зотов, усаживаясь за стол. — Только что император выслушал мой доклад и устроил мне отменную выволочку, господа. И это напрямую касается вас, Александр Васильевич.

— Что именно сказал вам император? — поинтересовался я.

— Новости невесёлые, — покачал головой Никита Михайлович. — Государь дал мне три дня, чтобы досконально разобраться с убийством князя Долгорукова. Что же касается вас, господин Тайновидец, все эти три дня вы проведёте в камере управления. Если за этот срок я не найду убийцу, вас официально признают подозреваемым и переведут в Петропавловскую крепость. Слишком уж большая шумиха поднялась вокруг этого убийства. Племянник князя постарался на славу — раструбил обо всём газетчикам. Столичные аристократы требуют примерно наказать вас. По слухам, они уже собирают подписи под петицией, которую собираются подать Его Величеству. Вот такие невесёлые новости.