Последнее письмо из Камбоджи - Юрьева Влада - Страница 14

Моральное состояние явно было не лучше физического. Парень бросил беглый взгляд на группу, но в его глазах не отразилось ровным счетом ничего: ни злорадства, ни сострадания. Он снова склонился над компьютером, он вел переписку сразу в нескольких чатах, и его тонкие, будто иссохшие пальцы летали над клавиатурой с невероятной скоростью.

Диана невольно поежилась, хотя в зале было совсем не холодно, скорее, наоборот: жарко, душно и воняло потом. Но ее сейчас интересовал день не сегодняшний, а завтрашний. Неужели и она скоро станет такой, как этот парень? Превратится в зомби с лихорадочно горящим взглядом? Не похоже, что этот человек действительно боролся за сказочный гонорар, скорее, он панически боялся не вернуть долг. Уже это многое говорило о том, какие наказания здесь практикуются.

После обхода их отвели в столовую на ужин, выдали бутылку воды и миску риса с овощами. Не слишком питательно, но жить можно. Впрочем, Диану сразу же насторожило то, с какой завистью на их паек косятся другие сотрудники. Похоже, даже это убожество здесь считалось роскошью – видимо, праздничное блюдо в честь прибытия!

И это им выдали не просто так, хозяевам центра нужно было, чтобы они хоть немного успокоились. Лишь после ужина сопровождающий вернулся к ним и каждому раздал по листовке, которую велел не выкидывать.

Да и понятно, почему! Именно здесь были перечислены правила проживания в центре, и они оказались ровно настолько паршивыми, насколько и ожидала Диана. Рабочая смена – двенадцать часов. За это время положен один перерыв на еду, двадцать минут, и три похода в туалет, не более пяти минут каждый. Нарушение временных рамок – денежный штраф, дополнительная сумма к твоему ежедневному долгу. Кроме того, покупка любых гигиенических средств – за свой счет, а поскольку кошельки никто возвращать не собирался, это тоже дополняло долг. Как и предполагала изначально Диана, их ставили в условия, где должны они будут вечно.

Хотя пока что ее пугал даже не долг, а то, что скрывалось за словом «наказание». Оно полагалось за нарушения посерьезней, чем лишняя минута в туалете. Агрессия в общении с сотрудниками центра – наказание. Выход за пределы корпуса в рабочее время или после комендантского часа – наказание. Протест – наказание. Шаг за границу центра – наказание.

Кто-то в их группе наивно попытался уточнить, что же это за наказания такие, но сопровождающий был не более многословен, чем Чи-ю. Пустая болтовня вроде «вам лучше не знать» и «не думайте пока об этом». Похоже, кто-то в группе решил, что такой подход – показатель того, что похитители не будут слишком наглеть. Только это опасная ошибка… Лучше бы не друг с другом шептались, а по сторонам смотрели!

Диана как раз обращала внимание на свое окружение, и она запомнила все. Да взять хотя бы ее сменщика, работающего за тридцать восьмым компьютером! Парень явно нездоров и очень напуган. У других сотрудников центра она видела внушительные синяки и поджившие ссадины. Некоторые люди ходили странно, будто не решались расправить плечи, кто-то болезненно морщился, кто-то прижимал руки к животу. Какие тут еще нужны подробности?

Похоже, им сказали правду про центр хотя бы в основах: здесь собраны люди, которые должны приносить деньги своей работой. Значит, их вряд ли будут серьезно калечить или проводить полную психологическую ломку… Не сразу так точно. Но и дисциплина на криминальном объекте должна оставаться серьезной. Раз это место существует много лет, такую дисциплину здесь обеспечить умеют.

Все это не означало, что Диана готова смириться и подчиниться. Нет, она слишком хорошо понимала: безопасного пути спастись нет, никого никогда не отпустят. Она спасется, только если сбежит, но для такого нужна серьезная подготовка, да и следить за новичками наверняка будут с особым вниманием. Получается, в первые две-три недели ей нужно постараться, убедить руководство, что она не доставит проблем, а потом только что-то предпринимать.

Увы, понимала это одна лишь Диана. На остальную группу показательная вежливость преступников произвела даже слишком хорошее впечатление. Вечером эти люди еще потрудились молчать, но уже ночью начали шептаться, обсуждая, как они сразу же объявят забастовку, владельцы центра проникнутся их решимостью и всех отпустят. Почему нет? Они ведь не видели ничего по-настоящему криминального, не совершали преступлений, не знают самых страшных секретов… и они явно проблемные. Разве это не достойная причина их отпустить?

Им почему-то казалось, что они первыми до такого додумались, а остальные, дурачки покорные, сразу подчинились. Остальные, ночевавшие в том же зале, переубеждать их не собирались. Они, как и Диана, знали, что на слово им никто не поверит. Тех, кто очень хочет набить собственные шишки, уже не остановить.

Их массовый протест ее не волновал, ее больше напрягало то, что к ним начала прислушиваться Соня. Только удалось успокоить эту дуреху! Ее судьба Диану как раз волновала, она снова и снова повторяла соседке, что нужно держаться в стороне, делать что говорят, не выпендриваться. Соня вроде как кивала, только взгляд у нее при этом был странно задумчивый. Диане оставалось лишь надеяться, что она поступит правильно…

Не срослось. Утром, когда всех их пустили в столовую, группа новичков приступила к выполнению своего гениального плана. Работать они не будут, договор разрывают, и вообще, они граждане с правами! Диана в это не полезла, она сразу заняла очередь за едой. А вот Соня… Соня бросила на нее быстрый взгляд, одновременно виноватый и злой, а потом примкнула к группе протестующих.

Свободное волеизъявление долго не продлилось, здешний график не терпел промедления. Очень скоро в зале появились те самые юные кхмеры с дубинками, которые с нескрываемым удовольствием деятельно пояснили гостям из других стран, как работает дисциплина. К собственному большому удивлению, гордые и непреклонные поняли, что вкалывать придется так же, как всем, только с синяками и без завтрака.

На этом все могло бы закончиться, как явно заканчивалось уже не раз, если бы не Соня. Она как раз сорвалась. Это остальных удары палками заставили отправиться на работу, Соня впала в настоящую, прямо по учебнику психологии, истерику. Она рыдала, кричала, она раскраснелась и казалась совсем уж безумной. Она бросалась на всех, кто пытался к ней приблизиться – и на охранников, и на Диану, которая до последнего надеялась ее успокоить. Соня не воспринимала ни речь, ни крики, она будто и не слышала ничего за собственными отчаянными мольбами. Она, выросшая в тепле и уюте, намеренно искавшая приключений, чтобы внести в свою жизнь хоть какие-то трудности, оказалась совершенно не готова к тому, что происходило с ней теперь. Потребовались усилия трех мужчин, чтобы просто ее скрутить.

А потом все закончилось очень быстро. Да, здесь нужны были сотрудники – но те, которые могли принести хоть какую-то пользу. Соня сумела всех убедить, что возиться с ней бессмысленно… да и изначально она была не так уж ценна. Ее, все еще рыдающую, оттащили в ближайшую хижину, потом раздался выстрел – и стало очень, очень тихо.

Диане в этот миг показалось, что все звуки оборвались не во внешнем мире, а у нее внутри, это в нее на самом деле попала пуля, для нее все закончилось! Потому что до этого момента ей казалось, что она хоть как-то контролирует ситуацию. Да, все плохо, даже очень, но она и не с таким сталкивалась. Ей уже приходилось иметь дело с преступниками, она может предугадать их действия, а значит, может и спастись!

Но по ее прогнозам Соню не должны были убить, никак… Избить – как вариант. Лишить пищи – наверняка. Возможно, чтобы преподать очень жестокий урок, отдать на время местным охранникам-малолеткам, которые давно уже засматривались на красавицу. Но не убить!

Потом к ним вышел вчерашний провожатый и невозмутимо заявил, что Соню решено было перевести в другой центр. Его слова не имели никакого значения. Диану трясло, она плакала и не могла остановиться. К счастью, здесь это не запрещалось – до тех пор, пока она была в состоянии выполнять свою работу.