Миротворец - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 10

– Тогда к бою! – командует Хельдра. – Пусть Двуединая рассудит, кто прав!

Под перешёптывания толпы активирую Последнюю Дуэль, и нас накрывает сияющий купол. В его полупрозрачных переливчатых гранях мелькают искажённые лица зрителей. Они с нетерпением ждут кровавого зрелища.

В схватках я больше никогда не собираюсь сдерживаться.

Вастро «Лунный Хищник» Ульгрид подвергнут действию способности Последняя Дуэль.

Поскольку цель не превосходит вас в ранге или РБМ больше, чем на 300 единиц, вы установили условия (ограничения), одинаковые для обоих участников, не требуя от цели согласования:

1. Все способности заблокированы.

2. Всё оружие кроме боевых кнутов заблокировано.

3. Все барьеры заблокированы.

Продолжительность дуэли ограничена четырьмя минутами.

До начала дуэли три секунды.

Отлично, теперь и бой стартует быстрее.

Вастро растерянно пялится перед собой на истаивающие алые буквы, застигнутый врасплох внезапной сменой правил. Похоже, он рассчитывал использовать в бою свой арсенал способностей и явно не готов к такой схватке. Сбитый с толку и дезориентированный, дрокк пропускает момент начала дуэли.

А я не теряю ни секунды.

Молниеносный взмах плети, и первая атака достигает цели прежде, чем этот ушлёпок успевает среагировать. Плазменный изгиб с мерным жужжанием отсекает его ногу чуть ниже колена. Белоснежная кость торчит из месива окровавленных мышц. Дрокк валится наземь с диким воплем, исторгая проклятия вперемешку со стонами боли.

Мне плевать на его мучения. В бою нет места жалости. Я давно усвоил этот урок. И сейчас не собираюсь миндальничать с врагом.

Хладнокровно подступаю ближе и продолжаю своё дело.

Каждый удар безупречен. Мерцающие плазменные росчерки чертят на теле врага кровавую вязь. Конечности и ошмётки плоти разлетаются по арене. Ровное дыхание и невозмутимое выражение лица. Методично и расчётливо превращаю коротышку в бессвязно воющий обрубок.

Толпа застывает в потрясённом молчании, не в силах отвести взгляд от кровавого зрелища. Даже эти привычные к зверствам дроккальфары впечатлены расправой.

Краем глаза замечаю на лице Тарниры странное выражение. Смесь ужаса, ярости и какой-то обречённости. Она не просто потрясена моей жестокостью, а словно лишается чего-то жизненно важного и дорогого.

Улыбаюсь краешком рта и обвиваю сияющим кнутом в защитной оплётке шею своего противника. Уперев ногу в загривок врага, резко дёргаю рукой, затягивая плазменную удавку на горле Армигера. Тот судорожно хрипит, дёргая культями в предсмертных конвульсиях. Его глаза вылезают из орбит, лицо наливается кровью.

Я игнорирую эти предсмертные корчи и поворачиваюсь к Хлёсткой Ветви.

– Выбирай, – спокойно произношу, глядя ей прямо в глаза. – Жизнь брата или жизнь Драганы. Освободишь её прямо сейчас, и я, так уж и быть, оставлю эту падаль в живых. Откажешься, и я размажу его мозги по камням у тебя на глазах.

В моём голосе нет ни тени сомнения. Я не блефую. И Тарнира это прекрасно понимает. Её лицо искажается, глаза лихорадочно бегают по сторонам в поисках выхода. Она мечется, будто загнанный в ловушку зверь.

Ей, возможно, и плевать на братца, но точно не на репутацию своего Дома. Публичное унижение Вастро уже стало серьёзным ударом по положению Ульгридов, а устроенная мной показательная казнь окончательно растопчет их репутацию в глазах других Домов.

Вот только я кое-что знаю… Нет, ей совсем НЕ плевать на брата. Если быть точным, между ними столь крепкие братско-сестринские отношения, что в Алабаме их приняли бы, как своих.

Поговаривают, будто Вастро не только греет постель сестры долгими увриксиарскими ночами, но и нашёптывает ей на ухо амбициозные планы по возвышению Дома, которые влюблённая по уши Тарнира ревностно воплощает в жизнь.

Гнилая семейка!

Хотя с тем же успехом всё может быть ровно наоборот. За последние два дня, изучая сводки разведданных Эха, я наслушался самых разных теорий об этой парочке. И по одной из версий именно Тарнира – мозг в их инцестуальном дуэте, а Вастро лишь послушная марионетка в её цепких ручках. Эта версия кажется мне более правдоподобной.

Впрочем, сейчас это не столь важно. Главное – я нащупал её слабое место и буду давить, пока не добьюсь своего.

Матриарх близка к тому, чтобы согласиться на мои условия. Я вижу это по её подрагивающим губам и бегающему взгляду, полному отчаяния. Она готова пойти на попятную, лишь бы спасти Вастро.

Но тут подаёт голос Хельдра:

– Поразительно, как быстро гордость Ульгридов сменилась малодушием, – она насмешливо качает головой. – Какой позор для древнего Дома!

Её слова подобны искре, упавшей на порох. В глазах Тарниры вспыхивает безумная ярость вперемешку с обречённостью.

– Будь ты проклят, дикарь! – выплёвывает она. – Я никогда не стану унижаться перед тобой!

Она вздёргивает подбородок, сверля меня взглядом, и добавляет:

– Клянусь Двуединой, это ещё не конец. Я отниму у тебя всё, что ты ценишь, начиная с твоей драгоценной невесты. Эта никчёмная Кройцева подстилка сполна заплатит за твою упёртость. Каждая её слеза, каждый крик боли будут услаждать мой слух. А когда она сломается и начнёт молить о смерти, я откажу ей даже в этой милости.

Дроккальфар делает шаг вперёд, глядя мне прямо в глаза:

– Наслаждайся своим мнимым триумфом, Егерь, – обещает она с ледяной яростью. – Я разрушу всё, что тебе дорого, уничтожу всех, кто тебе близок. Ты будешь корчиться в агонии, захлёбываясь в крови твоих друзей. И лишь тогда, на пороге смерти, осознаешь истинную цену своей заносчивости.

Что ж, поиграли, и хватит…

Поворачиваюсь к Тарнире и припечатываю:

– Помни, ты сама этого хотела.

Та бросает в мою сторону взгляд, наполненный жгучей ненавистью.

С силой вбиваю стопу в череп Вастро, и его голова сминается под моей подошвой с тошнотворным хрустом. Кровь и осколки черепа пятнают древние камни. Практически обезглавленное тело, дёрнувшись, замирает.

В связи с убийством представителя клана Дом Ульгрид между Десперадос и этим кланом автоматически объявляется война.

Купол исчезает. Толпа гомонит, живо обсуждая увиденное.

Бросаю на Тарниру равнодушный взгляд. Та застыла с перекошенным от ужаса лицом, не в силах отвести взгляд от растоптанных останков брата.

– Какая досада, – роняю небрежно. – Кажется, я испачкал ботинок. Салфетки не найдётся?

– Это ничего… не изменит, – совладав с болью, цедит Матриарх Дома Ульгрид, её голос сочится ядом и ненавистью.

– Самоуверенные речи для покойницы, – бросаю небрежно. – Неужели ты всерьёз веришь, что тебе удастся выйти отсюда живой?

– Попробуй! – она делает приглашающий жест рукой и окутывается плёнкой арканы.

– Ты, правда, думала, что, послав на праздник своего растительного клона, всех переиграешь?

В её глазах на миг мелькает страх.

Подхожу ближе и вкрадчиво произношу:

– Ты считаешь себя неуязвимой в своём далёком убежище, но как жестоко ты заблуждаешься. Скажи мне, Тарнира, в кабинете, где ты сейчас прячешься, есть тени?..

Глава 7

Тан «Шелкопряд» Ин бесшумно скользит в тенях чуждого ему мира, изучая взглядом окружающий сумеречный пейзаж. Ландшафт здесь дикий и величественный – бескрайние просторы, усеянные острыми пиками чёрных скал, мерцающих в тусклом свете местного светила. Между зазубренных отрогов притаились глубокие ущелья и долины, где серебрятся призрачные рощи деревьев с листвой цвета индиго.

Однако сейчас Тану не до любования экзотическими красотами. У него есть миссия – пробраться в цитадель клана Ульгрид, и он не намерен её провалить. Шелкопряд на миг прикрывает глаза, сосредотачиваясь, и проваливается в объятия Изнанки.

Здесь, в царстве теней, он чувствует себя как рыба в воде. Его тело растворяется, сливаясь с окружающим мраком, становясь её частью. Так, невидимый и неслышимый, Тан подбирается к владениям Ульгридов, выныривая с Изнанки лишь на мимолётные мгновения, чтобы не привлечь внимания её естественных обитателей. С новообретённой мощью Суперновы сейчас он испытывает перед ними гораздо меньше страха, чем раньше, но всё равно предпочитает избегать ненужных боёв.