Ловушка для главного дива - Дашкевич Виктор - Страница 25

Из кабинета ректора Афонсу вышел в некотором смятении. Оказавшись на улице, он прислонился спиной к холодному камню колонны и потер полыхающие щеки. В висках стучала кровь. Так, надо успокоиться и тщательно обдумать сказанное доном Алексеем Витальевичем. Каким же наивным теперь казался Афонсу спор, затеянный с ментором Педру перед дорогой!

На пороге Кинты Слез главный ментор говорил со своим учеником обычным тоном, коим и положено обращаться наставнику к студенту. Здесь же… Афонсу никак не мог уловить разницу, но дон Меньшов словно относился к юному колдуну… как к равному? Нет, совершенно не то слово. Сила и власть ректора ощущались слишком отчетливо, причем не только в воздухе. Они сквозили в каждом слове, в каждом жесте и даже отражались в глазах могущественной Инеш. Хотя улыбался московский ректор совершенно искренне, говорил доброжелательно и выглядел как весьма добродушный пожилой сеньор. Но Афонсу не мог отделаться от мысли, что за этим обликом скрывается нечто иное. Нечто, что можно сравнить… с человеческими масками, которые надевают на себя бештаферы!

Вот! Теперь правильно! Афонсу глубоко вздохнул, довольный, что сумел сформулировать смутное ощущение. Дон Меньшов похож на древнего и смертельно опасного бештаферу! Именно такого, каких много раз описывал на лекциях главный ментор. Вот только студенты всегда пропускали эти лекции мимо ушей. Половина из них выросла под опекой фамильяров. Да и сам Педру однажды отметил, что, несмотря на внушаемое студентам уважение и даже страх, менторы все равно ассоциируются в первую очередь с защитой.

Но в Московской Академии все изменилось. Здесь действовали совсем другие силы. И Афонсу вдруг явственно ощутил, что больше не дома. И за спиной теперь взаправду нет ни отца, ни всесильного ментора. А Академия – это вовсе не веселое и дружелюбное место, где менторы развлекали наследника в раннем детстве. А огромная и самая страшная сила в государстве. И ни один обычный правитель никогда не сравнится во власти и могуществе с ректором. Именно поэтому дон Алексей Меньшов разговаривал с Афонсу не как со студентом, а как с будущим противником. Или союзником, в зависимости от того, чему сумеет научиться юный колдун.

Мальчик почувствовал, как по запястьям стекают тонкие струйки воды, и усмехнулся. Все наслышаны об огненном оружии колдуна Меньшова. И сейчас на язык просилось что-то банальное о битве огня и воды.

Нет. Никаких сражений не будет. Ректоры не сражаются. И именно эта главнейшая задача – сохранять мир – намного сложнее, чем бой с любым чудовищем.

Когда случился Прорыв, Афонсу мечтал, что отправится уничтожать полчища ворвавшихся в людские города демонов. Мальчишку, конечно, не взяли. Но каково же было его удивление, когда и отец, обладающий уникальной силой и, как казалось Афонсу, способный в одиночку если не остановить, то сильно ослабить пришельцев из Пустоши, остался в Коимбре. А с Коимбрским Львом, привязав его временным обрядом, полетел дядя, дон Дуарте.

И только сейчас, в кабинете русского ректора, Афонсу наконец понял почему.

«В Академии сокрыта слишком большая опасность, юный сеньор. Поэтому ректор обязан пожертвовать своими убеждениями, честью и самыми близкими людьми, когда речь идет о ее защите. Так ни на мгновение не задумался ваш отец, отправив сражаться брата, а сам остался в безопасности. И точно так же ваш главный ментор не сомневался, когда в начале века убил своего короля, чтобы предотвратить бойню. Даже зная, что на этом навсегда закончится дорогая его сердцу монархия, а ему самому придется принять выросшего за границей чужака, дона Антониу, предков которого Коимбрский Лев когда-то сам изгнал из Португалии. Безусловно, Педру может обучить вас многому, но не тому, чему обучит колдун. И он это прекрасно понимает. Поэтому вы здесь. И я научу вас, как подчинить любого дива. Даже такого, как он».

Афонсу медленно спустился по ступеням. Все, что окружало его: и непривычно высокие здания, и сияющие золотом купола русской церкви, и даже растущие вдоль аллей в парке деревья и трава, – все было чужим. В Коимбре мальчик родился и вырос, а когда поступил в Академию, в его жизни ровным счетом ничего не изменилось. Разве что на лекции он теперь ходил полноправным студентом, а не «посидеть на задних рядах».

Но сейчас Афонсу остро ощутил, что детство закончилось. И начинается настоящая учеба.

Интересно, когда повзрослел отец? Когда в возрасте четырнадцати лет узнал, что Коимбрский Лев официально выбрал наследником его, а не старшего Дуарте?

А может, в тот день, когда неожиданно для всех мир покинул дедушка, дон Антониу? Афонсу, хоть и был совсем малышом, до сих пор помнил, как в гостиную с совершенно белым лицом зашел отец и что-то на ухо сказал маме.

И начался переполох. Над Коимброй кружили вертолеты Национальной Гвардии колдунов, а Фабиу увел детей в подвал, где в клетке фамильяра уже сидела бабушка. Лицо ее было мокрым от слез, она обняла внука и только повторяла:

– Он не тронет тебя, Фонзинью, он никого не обидит!

Тогда Афонсу совсем не испугался, просто ничего не понял.

…Испугался он позже. Когда увидел, как ментор Педру, который совсем недавно, на Рождество, превратившись в льва, смешно и весело прыгал по саду и катал детей на своей спине, стоит на коленях, уткнувшись лбом в полированное дерево гроба, и из его груди вырываются то ли стоны, то ли рычание. Отчаяние, казалось, повисло в воздухе, и маленький колдун понял – произошло что-то ужасное, непоправимое. И тогда, схватив маму за юбку, он громко, в голос, зарыдал.

Много позже Афонсу узнал, что случилось в тот день. Коимбрский Лев, обезумев от горя, вырвался из-под контроля и принялся в ярости громить окрестные фермы. Людей он, к счастью, не тронул, но перебил множество домашнего скота и обратил в руины целые деревни. А потом и вовсе улетел к океану и чуть не погиб там в волнах.

Поговорить бы с ним сейчас. Попросить совета. Сердце защемило, и нестерпимо захотелось домой. Помчаться бы сейчас вверх по знакомой улице, стуча башмаками по камням калсады и…

Афонсу моргнул и понял, что, задумавшись, побрел куда-то, причем не один, а в толпе других студентов.

«В столовую! Наверняка все идут туда!» – тут же догадался мальчик. Для начала занятий еще рано, но для завтрака – самое время. Тем более со стороны невысокого здания, куда ноги сами понесли Афонсу, тянулся нежный аромат свежего хлеба. В животе заурчало.

Отлично. И искать не надо. Теперь побыстрее поесть и встретиться с Кузьмой.

Светлое просторное помещение столовой с широкими окнами оказалось битком набито студентами, а к длинной стеклянной витрине с наполненными едой лотками стояла солидная очередь. Афонсу взял поднос и пристроился в конец. За ним тут же встало еще несколько человек. На португальца никто не обращал внимания. Да и неудивительно. Шум и гам стояли такие, что Афонсу поразился, как симпатичная сеньора на раздаче вообще слышит, что именно у нее просят. Но система выглядела хорошо налаженной, поэтому очередь двигалась быстро. Впереди заметно сокращалась, а за Афонсу уже пристроился весьма солидный хвост.

Что же выбрать? Еда выглядела непривычно. Вот эти желтые кубики, например, омлет? Но тогда почему к ним прилагается джем… Или вот эта коричневая каша? Студенты брали ее охотно и тут же заливали молоком из стоящего на стойке кувшина. В одном из лотков лежали привычные крепы, и Афонсу решил, что возьмет их. Правда, сеньора, подавая их студентам, заливала каким-то белым соусом, но юноша решил, что попросит положить джема. И возьмет пару вареных яиц, хлеб с сыром и галау – его подавали в привычных каждому португальцу больших граненых стаканах.

– Ого, – внезапно раздалось за спиной, – ну и чучело!

– Сам ты чучело, – кто-то рассмеялся в ответ, – это пират Черная Борода. Только без бороды.

Афонсу нахмурился. Уж не над ним ли смеются? Но, оглянувшись, увидел, что студенты смотрят в противоположную сторону. И сразу понял, кто стал объектом насмешек. От двери к концу очереди шел мальчик, по возрасту первокурсник. И выглядел он действительно очень необычно. Двигался, странно скособочившись, медленно, тяжело опираясь на трость с массивным серебряным набалдашником. Но, вероятно, привлекло внимание студентов не это. А черная повязка, закрывающая глаз, и крупный попугай, сидевший у маленького студента на плече.