Преданная. Любовь и долг (СИ) - Султан Лия - Страница 61

— Завёлся? Неужели я ударил по больному месту?

Нет, никогда я не думал об этом, видит Бог. Но я совершил ошибку, потеряв самообладание, а Анвар удачно этим воспользовался.

Только делаю к нему шаг, как Жанель оказывается рядом. Её тёплые, мягкие, дрожащие ладони ложатся на моё лицо. Ладони женщины, которую я люблю всем сердцем, которую боготворю и буду боготворить до конца моих дней. Жанель заставляет меня посмотреть на неё.

— Посмотри на меня, Тамерлан. Послушай…

— Отойди, Жанель.

— Нет.

— Я сказал, отойди.

— А я сказала - посмотри на меня.

Её голос дрожит, но она стоит на своём. Большие пальцы скользят по моим скулам, и я наконец встречаюсь с ней взглядом.

— Всё, — шепчет она. — Хватит. Я здесь. Слышишь?

Несколько секунд я просто смотрю на неё, в её расширенные от страха зрачки и бледное лицо. Я чувствую тепло её ладоней на своих щеках и постепенно начинаю различать всё остальное: тяжёлое дыхание Касыма, собственный пульс в висках, хрип Анвара за спиной.

Мои пальцы медленно разжимаются.

— Прийти к тебе было ошибкой, — слышу за спиной голос брата. — Прости, Тамерлан. Я послушал сына.

— Ты с ума сошёл, папа, — Анвар сплёвывает сгусток крови на паркет.

Касым оказывается возле сына, рывком поднимает Анвара за рубашку и отвешивает ему такую пощёчину, что звук разносится по всему холлу.

Наступает мёртвая тишина.

— Хватит, — произносит Касым.

Анвар медленно поворачивает к нему лицо. На щеке проступает красный след. Касым разочарованно смотрит на сына, и его грудная клетка высоко вздымается.

— Я вырастил тебя не для того, чтобы ты унижал женщину, которая прожила с тобой много лет и родила тебе дочь.

— Папа…

— Заткнись!

Всего одно слово, но Анвар действительно замолкает. Касым толкает его в сторону входной двери, и Анвар, как побитый щенок, вынужден идти вперёд, оглядываясь на нас с Жанель.

Касым не говорит ни слова. Они просто уходят, закрыв за собой дверь, а мы с Жанель вновь смотрим друг на друга и молчим. Затем я наклоняюсь к ней и касаюсь её лба своим. Теперь уже мои руки ложатся на её нежные щёки, а большой палец гладит кожу.

— Испугалась?

— Немного, — шёпотом отзывается она. — Никогда тебя таким злым не видела.

— И не увидишь больше, обещаю.

Она доверчиво смотрит мне в глаза, и я понимаю, что нет для меня сейчас человека дороже. Жанель теперь моя Вселенная и весь мой мир.

Глава 66

Глава 66

Семь месяцев спустя

Жанель

Апрельский ветерок колышет белую скатерть и мои непослушные волосы. Убираю их на плечо и в который раз провожу ладонью по выпуклому животику. Он небольшой, аккуратный и, говорят, совсем не похож на пятимесячный. В целом я не сильно поправилась и даже влезла в некоторые свои оверсайз-платья. Мама говорит, что я ведьмочка, а Тамерлан по-прежнему называет самой красивой женщиной. И да, у нас будет мальчик, которого я, можно сказать, вымолила у Всевышнего.

На деревянные перила летника садится воробушек. Это удивительно, потому что их давно не видно в Алматы. Говорят, афганские скворцы их перебили, но вот я вижу одну маленькую, смелую птичку и невольно улыбаюсь.

Воробей чуть постоял, посмотрел на меня, как и я на него, и взметнул ввысь. Подняв голову, я щурюсь от солнца, что пробивается сквозь сочные листья липы.

Примерно в это время… нет, всё-таки это было в мае, мы с Тамерланом столкнулись в аэропорту. В октябре сказали друг другу «да» и расписались без пафоса, белого платья и фаты в районном ЦОНе. Для сотрудников мы были просто очередной парой, но одна всё-таки сказала, что мы очень друг другу подходим. Мелочь, а приятно.

Отпраздновали мы в тот же вечер в «нашем» месте и в узком кругу. Пришли мама, Аиша, Аяла с мужем, Лааль. Это были люди, которых я по-настоящему любила и хотела видеть рядом. А ещё смотрела на Тамерлана и думала: «Боже, я замужем. Я правда замужем за этим мужчиной».

А потом приехал Касым.

Я помню, как в зал вошёл высокий, седой мужчина с большим букетом шикарных, крупных роз. Он выглядел спокойно, даже немного устало, но в его глазах не было злости. Он подошёл ко мне, поцеловал в щёку, вручил цветы и сказал: «Жанель, я желаю тебе счастья. Ты заслужила его». У меня перехватило дыхание. Я не знала, что ответить, просто прошептала: «Спасибо, папа».

Несмотря на мою просьбу остаться, он сказал, что не хочет никого стеснять. Хотя Аиша была бы только рада, если бы аташка остался. Но Касым попросил Тамерлана проводить его, и, когда они вышли, я подошла к окну и наблюдала за ними. Братья стояли у машины и несколько минут говорили о чём-то, после чего пожали друг другу руки и обнялись. У меня перехватило горло от этой сцены. Все эти дни я хотела, чтобы они помирились, потому что ближе Касыма у Тамерлана никого не было.

Когда Тамерлан вернулся, он сел за стол, взял мою руку и сжал её. Я посмотрела на него вопросительно, а он сказал только:

— Всё хорошо.

И это было правдой. Своим приездом Касым дал понять, что принял выбор брата. Не сразу, нелегко, но принял. И это было важнее любых слов.

Аяла, узнав о нас, только обрадовалась. Мы встретились на обеде через пару дней после той ссоры с Анваром, и она сказала: «Папа, я так рада, что у тебя есть Жанель. Я всегда мечтала, чтобы ты был счастлив. И я подозревала, что ты что-то чувствуешь к тёте Жанель ещё на узату, когда вы танцевали. Просто боялась спросить». Она была искренней и довольной, а ещё немножко беременной.

Аиша приняла Тамерлана в качестве отчима, но не сразу. Помню тот вечер, когда я сказала, что мы переезжаем. Она плакала и никак не хотела принимать новую реальность. Говорила: «Мам, это наш дом, здесь я выросла». Я обняла её, прижала к себе и ничего не могла сказать. Потому что я тоже чувствовала эту боль. Я тоже оставляла часть себя в том доме. Но я знала, что мы не уходим от прошлого, а идём в будущее.

Тяжелее всего переезд нам дался из-за расставания с Куляш-апай. Она работала у нас много лет, стала родной. Но она решила уйти, чтобы помогать детям с внуками. Я понимала её и отпустила с миром. Мы до сих пор созваниваемся, и я отправляю ей подарки на праздники.

Аиша обижалась первое время. Молчала, не разговаривала, ходила с надутым лицом. Но потом, когда увидела, как Тамерлан смотрит на меня, как заботится обо мне и о ней, она начала оттаивать. Первое время она продолжала называть его «ата», то есть дедушка. Мне это резало слух, хотя раньше такого не было. И вот в последние месяцы она называет его «аке». По-казахски это папа, но так она обращается к родному отцу. Я не просила звать Тамерлана именно так, она просто сама решила, как ей удобно, и нашла выход, удививший нас всех. В этом году Аиша перейдёт в одиннадцатый класс, а в следующем уже поступит в университет. Время летит неумолимо.

Лёгкий толчок в живот прерывает ход моих мыслей. Кладу руку на живот и, улыбнувшись, говорю:

— Проснулся уже? Хочешь поактивничать?

В этот момент над головой раздаётся задорный голос подруги:

— Прости, я опоздала.

Подняв глаза, вижу Лааль — всё такую же красивую, энергичную, суперпозитивную.

— Не вставай, мамочка, — смеётся она, — я сама тебя поцелую.

Она наклоняется к моей щеке, целует, а потом большим пальцем стирает след от помады.

— Ну рассказывай, — я смотрю на неё с нетерпением.

Лааль опирается на трость и уже уверенно с ней справляется. Сразу после нашей свадьбы она упала с лестницы в спортклубе и получила перелом позвоночника. Когда скорая ее забирала, она позвонила именно мне, и я рванула в больницу. Я впервые видела свою активную, задорную и веселую подругу в таком состоянии. Но она еще как-то умудрялась шутить сквозь боль и слезы.

— Что у тебя нового? Ты светишься.

— О, у меня есть что рассказать, — она садится напротив, пододвигает стул поближе. — У меня новый роман.

— Да? — я поднимаю бровь. — И кто он?