Преданная. Любовь и долг (СИ) - Султан Лия - Страница 49

Он ещё сильнее прижимает меня к себе. Нравится, наверное.

Ну кто бы мог подумать, что мы с ним когда-нибудь будем вместе?

— Всё, давай, будем на связи. Жду результатов и хорошего вечера.

Закончив разговор, он опускает взгляд и смотрит мне в глаза.

— Привет, — склонившись, наконец целует меня, обнимая двумя руками, в одной из которых всё ещё зажат телефон.

От его бархатного «Привет» вздымаются мои тонкие рёбра. Так просто и так нежно.

— Привет.

Он тянется за новым поцелуем, кладёт ладонь мне на щёку и большим пальцем гладит кожу. Мне нравится, когда он так меня ласкает. Мне всё в нём нравится до одури... Боже мой.

Теперь мы сидим не друг напротив друга, а рядом. Тамерлан обнимает меня одной рукой, а пальцы другой переплетены с моими. В нашу кабинку никто без стука не войдёт, и у нас есть эти минуты наедине, когда нас никто не потревожит.

— Подождём совсем немного, — говорит он. — Пройдут сорок дней, и я сам поговорю с Касымом.

— Я согласна. Я и так не хотела пока говорить. Если бы... — замолкаю, вспомнив Батиму. — Если бы она не узнала...

Тамерлан молчит, задумавшись. Я понимаю, что и его гложет случившееся, но он привык всё держать в себе. Поворачиваю к нему голову, рисую взглядом воображаемые зигзаги на его лице.

— Ты переживаешь? — спрашиваю вполголоса.

Уголок его губ приподнимается.

— Есть немного. Всё случилось слишком быстро.

— Я тоже очень переживаю. Но это могло случиться в любой момент.

Подняв ладонь, он опускает её мне на щёку.

— Нашей вины в этом нет. У неё были тревожные звонки, но, к сожалению, их упустили. Так совпало.

— Да, я понимаю. Но это странное чувство, — прикладываю руку к груди, — от которого я не могу отделаться.

Тамерлан подаётся вперёд и снова целует меня, пытаясь утолить мои печали. И на мгновение я действительно обо всём забываю, обнимаю его за шею, чувствуя, как бьётся жилка под моими пальцами.

Остановившись, он всё же не отпускает меня и шепчет в полуоткрытые губы:

— На выходные я улетаю в Стамбул на несколько дней. Полетим вместе?

Опешив, удивлённо смотрю на него. Стамбул. Вместе. Не на час, не на вечер, а на несколько дней? Предложение настолько заманчивое, насколько и опасное. Но вдруг осознаю, что хочу этого. Боюсь до дрожи, но безумно хочу.

— Я не могу просто так уехать. Аиша... Она останется с мамой, но я должна ей объяснить, придумать причину.

— Я хочу увезти тебя отсюда, — объясняет он не спеша. — Туда, где нас никто не знает. Где мы можем быть просто мужчиной и женщиной.

— Но нам нельзя лететь вместе, — качаю головой, хотя внутри всё кричит: «Да». — Тебя в аэропорту каждая собака знает.

— Полетим по отдельности, — спокойно предлагает он. — Встретимся там, в отеле. Забронируем разные номера. Никто ничего не узнает, если мы сами этого не захотим.

Глядя в его чёрные, как ночь, глаза, понимаю: он всё продумал. Он всегда всё продумывает, всегда на шаг впереди всех. Так было всегда.

Постепенно страх отступает, уступая место желанию. Мне хочется быть с ним. Не просто встречаться на два часа в ресторане, не прятаться по кабинетам и VIP-кабинкам. А проснуться рядом, пить крепкий турецкий кофе на балконе, гулять по незнакомым улицам, держась за руки. Чувствовать себя живой, свободной, любимой.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Я согласна.

Он замирает на секунду, будто не веря. Потом его лицо озаряется той улыбкой, которую он обычно прячет от всех.

— Только три дня, — добавляю я, чтобы не потерять голову окончательно. — У меня «горят» заказы, я не могу оставить салон надолго.

— Хотя бы три дня, — он наклоняется и целует меня. Его пальцы скользят по моей шее, он притягивает меня ближе, и всё внутри тает, как мороженое на солнце.

— Я даже сейчас не хочу отпускать тебя, — шепчет он, касаясь губами моей щеки.

Я закрываю глаза, утопая в этом моменте, чувствуя себя невозможно счастливой, любимой, необходимой.

Но в тот же миг в сумочке звонит телефон, отчего я вздрагиваю, отстраняюсь и тянусь за сумочкой.

Достав телефон, вижу, что звонит Аиша.

— Мам, привет! Я уже дома. Меня папа привёз. А тебя нет.

Прикусив нижнюю губу, смотрю на Тамерлана. Он поднимает бровь, спрашивая взглядом, что случилось. Прикрыв динамик ладонью, шепчу:

— Аиша. Анвар привёз её домой.

Он кивает, не показывая эмоций. Но я-то знаю, что он сразу напрягся.

— Аиша, я на встрече... с тётей Лааль.

— А, ну хорошо, — беспечно отвечает она. — Тогда папа со мной побудет, пока ты приедешь. Он сказал, что хочет поговорить с тобой.

Я хмурюсь, царапаю пальцами лоб. Этого мне только не хватало. Неужели мама была права?

— Скажи, что я буду поздно, — говорю я. — Пусть не ждёт.

— Но, мам, — шепчет она в трубку, вероятно, чтобы он не услышал. — Ему правда плохо. Может, вы поговорите?

Кладу трубку и поднимаю глаза на Тамерлана. Он сосредоточенно молчит, но взгляд изменился, потемнел.

Глава 53

Глава 53

По дороге домой я то и дело возвращаюсь мыслями к разговору с Тамерланом. Вспоминаю, как ему не понравилось, что приехал Анвар и теперь сидит, ждёт меня дома.

Он ревнует. Не говорит об этом вслух, потому что такой человек, как Тамерлан, никогда этого не признает. Но я видела, как напряглись его плечи, чувствовала, как он сжал мои пальцы сильнее, и в прощальном поцелуе ощутила жёсткость, которой раньше не было.

И тогда я, отстранившись, провела кончиками пальцев по его щекам и прошептала, что Анвар для меня больше ничего не значит.

Но то, что он ответил после этого, поразило меня до глубины души, оставив внутри след, который тянется за мной даже сейчас.

— Если бы я тогда тебя разглядел, — низкий голос Тамерлана у самого уха ласкал слух и запускал щекочущие мурашки по коже, — я бы забрал тебя себе, Жанель.

Наши взгляды встретились, и я не нашлась с ответом, а он продолжил:

— Я никогда ни о чём не жалел. А сейчас впервые жалею. И пусть ты смотрела на него влюблёнными глазами, а я, взрослый мужчина, всё в голове просчитал... Но я бы сделал всё, чтобы ты стала моей. И сделал бы тебя счастливой.

Помолчав немного, я улыбнулась ему и вздохнула:

— Ты сейчас делаешь меня счастливой. И значит, это самое правильное время для нас двоих.

Он тихо усмехнулся, и от звука его усмешки, от того, как лениво дёрнулся уголок рта, как изменилось его дыхание, я вновь растворилась в невесомости собственных чувств.

— Я не говорил тебе, что люблю тебя? — спросил он, прижимая меня к себе сильнее.

— Нет.

— Скажу тебе сейчас: я люблю тебя. Хочу, чтобы ты это знала. И как только пройдут положенные сорок дней, мы всем об этом скажем.

Мои пальцы дрожат и медленно сползают вниз. На самом деле мне даже не нужно было это признание, чтобы понять его чувства. В молодости я всё сказанное любимым мужчиной принимала за чистую монету, потому что сама была ослеплена своей любовью. Раньше я верила словам, теперь научилась смотреть на поступки. На то, как мужчина держит тебя за руку, ищет взглядом, тревожится, если ты уезжаешь, и бережёт.

В зрелости я уже могу управлять своими чувствами, понимать их, а значит, понимать себя, распознавать ложь, смотреть на всё со стороны. И то, что сейчас даёт мне Тамерлан, я не могу сравнить ни с чем, что получала раньше. Это нечто огромное, необъятное, то тёплое, то очень горячее, но всегда светлое и яркое.

— Я тоже люблю тебя, Тамерлан, — прислонилась лбом к его лбу. — Только не ревнуй меня к нему. Не надо.

— Поняла всё-таки, — хмыкнул он. — А я всё пытаюсь это как-то скрыть.

Вспомнив его слова и расплывшись в улыбке, я совсем не замечаю, как уже загорелся зелёный. В реальность меня возвращает сигнал автомобиля сзади, и я резко нажимаю на газ, проезжая перекрёсток.

Я заезжаю во двор ровно в 21:30. Смотрю на часы на приборной панели и подсчитываю, что Анвар уже сидит дома целый час. Меня это немного коробит, потому что Аиша уже большая девочка и вполне может побыть одна, когда я задерживаюсь. Дом под сигнализацией, за которую я ежемесячно плачу охранному агентству приличные деньги, а ещё наша помощница уходит либо в семь, либо в восемь.