Венеция. История воды и суши - Маньо Алессандро Мардзо - Страница 57

Центральная площадь Пальмановы

На противоположной стороне площади возвышается белоснежный фасад кафедрального собора, посвященного Спасителю. Он был построен между 1615 и 1636 годами, весьма вероятно, что проект был сделан теми же военными инженерами, которые строили саму крепость. В этом простом здании с многочисленными переделками XIX века особое внимание привлекает потолок из крашеной лиственницы. Изначально в здании собора было только самое необходимое, но в дальнейшем проведиторы занялись его украшением, о чем свидетельствуют герб семьи Дольфин над органом и Пала делле Милицие — алтарная картина, написанная Падованино в 1641 году по заказу Бартоломео Градениго. Если смотреть на фасад снизу вверх, то можно ясно увидеть его дугообразную форму: во время строительных работ фасад неожиданно накренился и должен был вот-вот рухнуть; Венеция в спешном порядке отправила в Пальманову группу архитекторов, которые спасли собор, однако наклон сохранился.

В центре площади находится большой колодец, над которым установлен флагшток. Площадь служила местом для смотра войск (поэтому она покрыта гравием, а не замощена), флаг был ориентиром и точкой отсчета во время маневров. Вокруг возвышаются статуи 11 венецианских проведиторов: все в доспехах, с чрезвычайно воинственным видом, но все анонимны. Раньше статуи украшали имена и семейные гербы, но они были убраны постановлением Светлейшей республики от декабря 1691 года. Венецианские ректоры слишком себя превозносили, и Сенат постановил, что памятники должны прославлять не личности, а саму республику. В марте 1692 года проведитор Доменико Брагадин сообщил в Венецию, что надписи сняты, однако постаменты было решено оставить из-за отсутствия средств на демонтаж. Эти фигуры на площади можно видеть и сегодня. У некоторых статуй отсутствуют части руки, лица или ноги, ни у одной в руках нет командного жезла. Все изображенные проведиторы носят одежды XVII века, за исключением самого первого, Маркантонио Барбаро, который одет в соответствии с модой XVI столетия, поэтому его можно точно опознать. Этот знатный и властный господин неоднократно появляется на страницах данной книги, поскольку он характеризует свое время. Отдельные фигуры были идентифицированы, но большинство остаются неузнанными, как и хотела Синьория в далеком 1691 году.

Каждая эпоха оставила свой след в Пальманове. От французов сохранились пороховые склады и третий ряд стен с внешней стороны крепости, от австрийцев — Общественный театр, а от итальянцев — многочисленные переделки, произведенные после австрийско-немецкой оккупации 1917 года. После поражения в битве при Капоретто отступающая Королевская итальянская армия подожгла здания, где могло находиться полезное для врага оборудование. Средняя школа, которая выходит в сторону борго Аквилея, является примером архитектуры эпохи фашизма.

Пальманова оставалась военным городом вплоть до недавних времен. После падения Берлинской стены (1989) и окончания противостояния НАТО и стран Варшавского договора Фриули-Венеция-Джулия перестала быть самым военизированным регионом Италии. Казармы опустели, и здания рискуют прийти в полный упадок.

Идеальный город

Не стоит думать о Пальманове лишь только как о крепости. Конечно, это крепость, но одновременно это и идеальный город с совершенной планировкой, воплощение концепции объединения военного и городского пространства, которая появилась в эпоху Возрождения. Это главный урбанистический проект за всю историю Венеции, реализация которого потребовала огромного количества экономических и организационных ресурсов. Укрепленный город, построенный в центре равнины Фриули, должен был не только защищать от врагов, но и наглядно демонстрировать политическое превосходство Венеции. Фактически это была «новая Аквилея», куда со временем планировалось переселить жителей Аквилеи старой, как утверждает Джулио Саворньян, ставший генеральным суперинтендантом крепостей и, по сути, основателем Пальмановы.

Как и все значимые решения, вопрос о строительстве этого города-крепости долго обсуждался венецианским правительством. Венецианцы пересмотрели свою оборонительную стратегию после ужасающего поражения при Аньяделло в 1509 году: отныне никаких сражений в открытой местности, только сопротивление в укрепленных сооружениях, которые способны выдерживать натиск врага. Начались масштабные и очень дорогостоящие работы по оснащению городов стенами и бастионами. Одной из первых была укреплена Падуя: новую оборонительную линию построили за три десятилетия. Это один из главных примеров оборонительных стен, возведенных в эпоху Возрождения, они сохранились до наших дней, хотя и не особенно заметны. Еще один значимый пример — Бергамо: между 1561 и 1588 годами этот ломбардский город был окружен новой стеной, которую спроектировал маркиз Сфорца Паллавичино. Он также работал над строительством Пальмановы, в котором участвовало более 4300 человек под охраной 550 солдат, поскольку снос 250 гражданских и 8 религиозных зданий вызвал народное возмущение. Однако все эти масштабные строительные работы оказались совершенно бесполезными: Стато да Teppa не участвовало ни в одном конфликте до итальянской кампании Бонапарта, а когда появились французские войска, город сдался без всякого сопротивления.

Противоречия с Габсбургами привели к тому, что внимание Венеции сосредоточилось на восточных границах. Центром венецианской обороны земель Фриули стал город Градиска, который был укреплен в конце XV века и заселен албанскими беженцами из Шкодера, но с 1511 года перешел под контроль Австрийского дома. Кроме того, гарнизонные войска ничего не могли поделать с набегами османов, которые в 1499 году за неделю дошли через Изонцо до пригорода Конельяно и сожгли 132 деревни. От 10 до 15 тысяч жителей во время этого набега погибли или попали в плен.

В 1513 году императорские войска захватили крепость Марано, и по результатам Болонского мира 1529 года она не вернулась к Светлейшей республике. Однако обладание этой крепостью превратилось в навязчивую идею венецианцев: поскольку императорские войска располагались в Триесте и Дуино, она приобрела стратегическое значение для обороны земель Фриули.

В марте 1541 года богатый торговец из Удине Бельтраме Саккиа получил от короля Франции Франциска I титул благородного рыцаря и сблизился с французским послом в Венеции Гийомом де Пеллисье, епископом Монпелье. Сначала Саккиа предложил Венеции вернуть себе Марано, но, увидев, что та боится испортить отношения с императором Карлом V, обратился к французам. 2 января 1542 года Бельтраме Саккиа прибыл в Марано с двумя кораблями, груженными зерном. На нем была длинная шуба (в этом не было ничего странного, поскольку в этих краях холодно), под которой он прятал шпагу и щит. На кораблях же пряталось около 60 вооруженных мужчин. Саккиа рассказал, что плыл в Венецию, но из-за неблагоприятного ветра решил выгрузить свое зерно в Марано. Его пропустили, но как только корабли пришвартовались, он выхватил шпагу и щит, затем появились его солдаты и принялись убивать на своем пути всех подряд, вынудив жителей бежать врассыпную. Крепость была взята, но не от имени Венеции, а от имени Франции.

Жаль только, что Франциск I отказался от крепости, которая для него была абсолютно бесполезной. Французский король выразил свое негодование, императорский посол в Париже — возмущение, и только венецианский посол сделал вид, что ничего не произошло. Венецианцы пытались объяснить королю Франции и императору Габсбургу опасность, которая могла возникнуть при захвате крепости Марано турками. Австрийцы и османы уже пребывали в состоянии войны: в 1541 году войска Сулеймана захватили Офен (Буду) и угрожали другим австрийским владениям. Султан вел атакующие действия и в Средиземноморье. Все искусство дипломатов Светлейшей республики было направлено на то, чтобы убедить императора оставить крепость Марано и сосредоточить внимание на долине Дуная, которая являлась главным театром военных действий.