Венеция. История воды и суши - Маньо Алессандро Мардзо - Страница 37

Чуть дальше и выше виднеется мемориальная доска с датой — 26 сентября 1704 года — и предписанием: «Строго запрещено любому крестившемуся еврею или еврейке под любым предлогом соблюдать иудейские обряды в гетто этого города». Разумеется, запрещали то, что на самом деле было в ходу. Еще дальше слева находится пекарня, в которой готовят типичные сладости венецианской еврейской кухни: печенья, бищи и конфеты, которые нужно пробовать только здесь.

Мы оказываемся перед элегантным зданием синагоги Левантина, формы которой напоминают архитектуру Бальдассаре Лонгена (деревянная отделка внутри выполнена Андреа Брустолоном). За нашей спиной находится монументальная Испанская синагога. Синагоги отсюда прекрасно видны, поскольку в этом месте их не нужно было прятать: между появлением Нового и Старого гетто прошло около 30 лет, и численность еврейского населения была уже значительной.

Отсюда направимся на территорию третьего еврейского поселения через сотопортего Нового гетто, которым мы не воспользовались раньше. Перейдя через мост, мы оказываемся в Новейшем гетто, которое возникло в 1633 году. В отличие от предшественников, этот район более безликий. Пройдя по улице Новейшего Гетто, мы попадаем на улицу Портон, где располагались последние входные ворота. Они были сделаны позднее, поэтому косяки и наличники сохранились лучше; здесь также отчетливо видны следы петель и засовов.

Теперь, оставив за спиной самую новую территорию первого в истории гетто, мы возвращаемся на Рио Тера Фарсетти. Пройденный нами круговой маршрут дает нам представление о том, насколько Гетто на самом деле было островом, пусть и не полностью изолированным от остального города.

Иностранцы

«За исключением аристократов и немногочисленных граждан, все остальные были иностранцами», — писал хронист Джироламо Приули в 1509 году, рассказывая о том, какой предстала площадь Сан-Марко взгляду путешественника. Действительно, многие описывают Венецию XV–XVI веков как город иностранцев. За исключением знати и горожан, то есть среднего класса, из которого состоял бюрократический аппарат республики, в жизненно важных центрах города работали в основном иноземцы. «Большая часть населения — иностранцы», — замечает Филипп де Коммин. А Франческо Сансовино в своем уже упоминавшемся труде «Венеция. Город очень благородный и особенный» описывает «город, в который приезжают из самых разных стран люди, говорящие на разных языках». Иностранцами занималась специально созданная магистратура. В 1512 году хронист Марин Санудо насчитал 11 домов иностранцев рядом со 140 домами знатных аристократов. По всей видимости, это высокое процентное соотношение соответствовало и составу населения города.

На улицах Венеции говорили на самых разных языках. Из протоколов специальной магистратуры, занимавшейся совершенными по ночам преступлениями, мы знаем об одной ссоре, произошедшей июльским вечером 1367 года. Некий Андриоло делла Сета читал книгу на балконе своего дома, когда проходившие мимо два немца по имени Эрманно Теутонико и Пьетро Д’Алеманья стали оскорблять его на латыни: это был единственный язык, который понимали все участники ссоры. Завязалась драка, в результате которой Андриоло делла Сета был убит. Однако благодаря судьям мы знаем, что на венецианских улицах можно было услышать перебранку на латыни. Спустя пару веков, ближе к концу XVI века, некий армянин по имени Микеле рассказывал венецианской Святой палате: «Я слышал, как левантийский еврей Каин Сарух ссорился с одним греком… Я слышал, как Каин обзывал этого грека на турецком языке, которым я прекрасно владею, словами, означающими на итальянском безродную грязную собаку». Спустя еще полтора века, в 1750 году, состоялась премьера комедии Карло Гольдони «Семья антиквария», где персонаж по имени Бригелла убеждает Арлекина притвориться армянином, чтобы обмануть графа Ансельмо Террацциани: «Разве много надо, чтобы притвориться армянином? Он не понимает этого языка, достаточно оканчивать слова на — ира и — ара, и он поверит, что вы итальянский армянин». Арлекин так и сделал и смог убедить Ансельмо в том, что тот имеет дело с настоящим армянином.

Евреи

29 марта 1516 года произошло эпохальное событие: в районе Каннареджо был создан «закрытый квартал для евреев». Евреи были обязаны проживать только в этом месте, кроме того, им запрещалось покидать его по ночам. Подобное произошло в Европе впервые. Прежде здесь находилась литейная мастерская — собственно, именно с ней связано появление слова «гетто» (от итальянского gettare, то есть отливать, плавить). В итоге так стали называть все еврейские кварталы, постепенно возникавшие на остальной территории итальянского полуострова.

До этого евреям было запрещено проживать в Венеции, хотя запрет повсеместно нарушался. Иудеи должны были жить в Местре, ездить в Венецию на работу и возвращаться вечером домой. Настроения Венеции в те времена можно описать как откровенно антисемитские, хотя некоторые патриции были более терпимыми. В 1386 году евреям отдали под кладбище землю около монастыря Святого Николая на острове Лидо (оно существует и сегодня).

В Стато да Teppa было много евреев, самые большие общины проживали в Вероне, Падуе и Тревизо. Местное население, науськанное проповедниками, по большей части монахами-францисканцами, смотрело на них косо. Венецианские власти пытались защитить банкиров-евреев: ссужаемые ими суммы были небольшими, однако к их услугам прибегали многие горожане, что было важным для общего уровня жизни. Но усилия властей Светлейшей республики, призывавших проповедников ограничить свои наставления религиозными вопросами и перестать нападать на евреев, были напрасными.

Ситуация осложнилась вскоре после начала войны Камбрейской лиги (1509) и поражений, которые за четыре года до этого потерпели бывшие в тот момент союзниками французы и венецианцы. Императорские войска заполонили материковые земли, разграбили еврейские банки и остановились только у границ лагуны. Евреи хлынули в Венецию, риски столкновений с местным населением возросли. Некоторые из них — например, те, кто бежал в Тревизо, — больше не вернулись в родные города.

В Сенате обсудили вопрос создания Гетто, и хронист Марин Санудо отмечает, что никто из сенаторов не был искренним: многие выступали против евреев из страха быть обвиненными в коррупции, другие — потому, что сами хотели ссужать деньги под залог, поскольку это было прибыльным делом. Санудо утверждает, что если бы он, как прежде, был членом Сената, то сказал бы: «Венеция больше нуждается в евреях, чем в пекарях». Эти слова являются признанием важной роли, которую играли евреи в Венеции.

Выбранная территория была «похожа на замок» и позволяла построить вокруг стену и подъемные мосты. Хозяев домов, которые были христианами, убедили покинуть свои жилища. Арендная плата за их новые дома была выше на треть, и эту разницу должны были покрыть евреи. Тут же началось дробление домов и завышение площадей. Все происходило очень быстро: семь квартир превращались в 16, люди селились в подвалах, на чердаках, рядом с кирпичными домами появлялись бараки из досок. Внизу располагались самые маленькие и скромные квартиры, на верхних этажах — более просторные. Водные ворота зданий были заделаны, вокруг квартала — построена стена; входные ворота держали закрытыми от заката до рассвета. Евреи были обязаны оплачивать лодку, которая патрулировала окружающие Гетто каналы. За три или четыре года возникли необходимые для жизни общины структуры: мясная лавка, пекарня, лавка с кошерным вином, трактир для евреев, которые проезжали через Венецию. В Гетто переехали от 3,5 до 4 тысяч человек.

Первым появилось Новое гетто (прилагательное «новое» отсылало к бывшим литейным мастерским, а не к еврейскому кварталу). Очень скоро этой территории стало недостаточно, и в 1541 году Коллегия согласовала расширение. Так появилось Старое гетто. В 1633 году произошло последнее расширение: Новейшее гетто состояло из трех блоков зданий, однако здесь не было лавок и мест культа.