Венеция. История воды и суши - Маньо Алессандро Мардзо - Страница 29

Франческо Сфорца. Ломбардская школа. Ок. 1460

Чтобы преодолеть крутой склон горы, корабли привязывали к деревьям и валунам и медленно спускали вниз с помощью лебедок. Так ли было на самом деле или нет, но говорят, что корабли спускали с развернутыми парусами, которые должны были замедлить спуск и сдержать порывы ветра, дувшего с озера. Через пару недель флот под знаменем святого Марка вошел в воды озера Гарда. Однако все эти тяжелейшие усилия не были вознаграждены: миланские корабли победили венецианские. Реванш случился в следующем году, но на этот раз венецианцы пошли другим путем: они привезли людей и материалы на берег озера, чтобы собрать галеры на месте.

В 1441 году было подписано мирное соглашение: Лонато, Азола, Пескьера, Рива-ди-Тренто отошли Венеции, флаг святого Марка развевался над рекой Адда. Франческо Сфорца праздновал триумф: он стал венецианским патрицием, а Филиппо Мария Висконти отдал ему в жены свою дочь, что сыграло решающую роль в 1450 году, когда Сфорца получил Миланское герцогство.

Смерть Филиппо Марии Висконти в августе 1447 года и конец миланской экспансии спутали все карты. Слабая Амброзианская республика могла стать для Венеции легкой добычей. Однако, вместо того чтобы идти прямо на площадь Дуомо, венецианское войско под командованием Микеле Аттендоло потеряло время, пытаясь по приказу Сената захватить города в Ломбардии и Эмилии, считавшиеся стратегически важными, от Лоди до Пьяченцы. Это стало роковой ошибкой: Франческо Сфорца, Альфонсо Арагонский, Козимо де Медичи и папа Николай V, убежденные в том, что, захватив Милан, Венеция превратится в самое могущественное государство Италии, объединились, чтобы помешать этому.

Ситуация полностью перевернулась: бывший командующий венецианцев Франческо Сфорца перешел на сторону Амброзианской республики. Он сокрушил венецианское войско в битве при Караваджо (15 сентября 1448 года): из 12,5 тысячи задействованных в сражении венецианских солдат 11 тысяч были убиты или взяты в плен. Затем Сфорца провозгласил себя герцогом Милана, положив тем самым конец венецианским надеждам на гегемонию. Лодийский мир, подписанный в апреле 1454 года, гарантировал несколько спокойных десятилетий, и вовсе не случайно это произошло через 11 месяцев после падения Константинополя и перехода города в руки Османской империи.

Чуть более полувека спустя, весной 1509 года, венецианский Сенат из-за недостатка решительности вновь совершил схожую ошибку, приведшую ранее к поражению в битве при Караваджо. Он решил принять вызов на поле боя со стороны Камбрейской лиги, в которую вошли все европейские державы, большие и маленькие, за исключением Англии. Однако Светлейшая республика не последовала военному плану командующего сухопутными войсками Бартоломео Д’Альвиано, который предполагал упреждающее наступление за реку Адда, чтобы разбить войско французского короля Людовика XII и тем самым завоевать Милан.

Венеции одновременно угрожали войска д’Эсте и папы в Романье, а также армия высадившегося за итальянскими Альпами императора. Единственным шансом было уничтожение главной опасности, то есть Франции, которая уже около десяти лет владела Миланом. Только захват главного города Ломбардии и его промышленных и финансовых ресурсов мог позволить венецианцам избежать сухопутных столкновений с французами и сосредоточиться на противостоянии войскам папы и императора. Но за катастрофическим поражением на суше — в битве при Аньяделло 14 мая 1509 года — последовало такое же на воде — в сражении у Полезеллы 22 декабря, когда артиллерия Феррары уничтожила венецианские галеры, пришвартованные прямо под пушечными дулами.

С 1509 года венецианская политика меняется. Светлейшая республика едва унесла ноги и после поражения в войне Камбрейской лиги больше не думает об экспансии на материк. С площади Сан-Марко отныне не заглядываются на площадь Дуомо. Границы Венецианского государства останутся по эту сторону реки Адда, там же, где когда-то император Август установил границы так называемого Региона X.

Однако история порой играет странные шутки: настанет время, когда Венеции придется подчиниться Милану. Это случится сначала во времена наполеоновского Королевства Италия, а потом — австрийского Ломбардо-Венецианского королевства. «Город, на протяжении тысячи и ста лет являвшийся столицей, отдали Милану, который был три века всего лишь центром провинции, сначала испанской, а затем австрийской», — напишет исследователь истории Светлейшей республики Альвизе Дзодзи.

Необходимы радикальные перемены, чтобы ничто не менялось

Завоевание земель на материке изменило управленческую структуру, но не суть государства. Теперь патриции занимают новые государственные должности, хотя некоторые венецианские аристократы и прежде становились подеста (то есть городскими начальниками) в разных городах Северной Италии. В 1415 году даже Болонья управлялась людьми, присланными из Венеции. Назначение собственного городского главы было не только вопросом престижа, но и способом установления политической и экономической власти над другими итальянскими городами.

Однако главными для Венеции по-прежнему остаются морские владения, которые составляют ее историческую идентичность и являются источником богатства, земли на материке — лишь дополнение к тому экономическому могуществу, которое она имеет на море. У венецианских патрициев всегда были земли на материке, но превращение занятых торговлей аристократов в землевладельцев происходит не сразу, так как в течение всего XV века решения Сената не касались земельной собственности и сельскохозяйственных вопросов. Гонка за землями начнется в следующем столетии: так, в коммуне Маркон, которая тогда относилась к Тревизо, а сегодня — к провинции Венеция, в период между 1518 и 1589 годами доля принадлежащей венецианцам собственности выросла с 10 до 46 процентов. Во второй половине XVI века активизируется строительство вилл, также увеличивается количество осушительных работ с целью получения новых земель, пригодных для сельского хозяйства.

Светлейшая республика занимает обширную часть Северной Италии, но сохраняет признаки города-государства: она никогда не станет государством-территорией в полном смысле слова. Отношения столицы и подвластных городов регулируются различными соглашениями, которые варьируются в зависимости от города и от того, был ли город завоеван или добровольно заявил о своем подчинении. Самые близкие земли, относящиеся к Тревизо и Падуе, контролируются строже и усерднее, чем дальние провинции, вроде Брешии или Фриули.

Это различие наглядно представлено на деньгах: венецианский монетный двор для каждого из городов на материке чеканил свои монеты, отличавшиеся изображением святых и местных гербов. Но вся чеканка происходила именно в Венеции, которая извлекала из этого прибыль, оставляя себе определенный процент драгоценного металла за изготовление монет.

«Венецианоцентризм» республики помешал формированию однородного правящего класса на территории ее материковых владений, что с течением времени превратилось в одно из самых слабых мест Венеции.

В то же время для установления централизованного управления не хватало людей и средств, и венецианские ректоры (то есть наместники), в теории обладавшие широкими полномочиями, на практике были вынуждены опираться на местный правящий класс. Разрыв между государством и материковой знатью, таким образом, становился все глубже. Нетрудно представить, какие чувства испытывал аристократ из богатого местного рода, вынужденный подчиняться какому-то патрицию, часто самому настоящему бедняку, которого интересовали лишь должность и позволявшее ему выживать жалованье.

Аристократы на материке не скрывали обиды и пытались сохранить свои привилегии, отправляя посланников в Венецию и протестуя против ректоров. Те же, со своей стороны, всячески избегали столкновений на протяжении 16 или 24 месяцев (столько длились полномочия), пытаясь выйти из ситуации без потерь для карьеры.