Венеция. История воды и суши - Маньо Алессандро Мардзо - Страница 15

В Задаре

Первые франкские всадники начали прибывать в июне 1202 года. Поначалу их селили в пристанищах для паломников, самым известным из которых был Орсеоло на площади Сан-Марко, построенный дожем Пьетро I Орсеоло двумя веками ранее. Однако когда всадников и щитоносцев стало много, пожилой дож осознал, насколько опасна для города эта масса людей с повышенным тестостероном, и разместил их в военном лагере на острове Сан-Николо (сегодня — Лидо).

К этому моменту Венеция так и не получила причитающейся ей за Крестовый поход суммы, за исключением двух тысяч марок аванса. Последней надеждой избежать финансового краха были франки. Жаль только, что в Венецию прибыла лишь треть ожидаемого числа: и венецианцам, и французам было очевидно, что разница между количеством оснащенных кораблей и численностью собранного войска не предвещает ничего хорошего.

22 июля, спустя месяц после установленной даты отплытия, в Венецию прибыл папский легат кардинал Пьетро Капуано. Он освободил от крестоносного обета бедных, женщин и больных, отправив их по домам.

К концу июля перед Энрико Дандоло наметилась перспектива полной катастрофы: сотни кораблей стояли у причалов между Венецией и Лидо, и ничего, вообще ничего не было оплачено. Весь июль и август прибывали разрозненные группы солдат, но многие из них решали идти на Святую землю другим путем: крестоносный обет не предполагал обязательного отплытия на венецианских кораблях.

Каждый, кто бывал в Венеции летом, знает, сколь удушающим может быть июльский и августовский зной. Франки были вынуждены жить на пляже, они изнывали от жары, видели корабли в спокойных водах лагуны и с каждым днем нервничали все больше. Они обвиняли венецианцев в том, что те задерживают отплытие (вероятно, Энрико Дандоло порадовался своему решению поселить их вне города). У венецианцев тоже были причины для беспокойства: они оснастили флот и оплатили заказанный провиант, да еще и отказались от заморской торговли.

К концу июля стало ясно, что прибытия новых крестоносцев не предвидится, и Энрико Дандоло отправился на остров Лидо, чтобы встретиться с лидерами франков. Он сообщил им о необходимости окончательной оплаты. Но те могли только обратиться к солдатам, однако не собрали и половины суммы. Они передали Венеции все, что у них было, и все, что они смогли занять, — 51 тысячу марок. Не хватало 34 тысяч, что равнялось пяти тоннам серебра. Дож понял, что угрожать бессмысленно, крестоносцы не смогут оплатить заказанный ими флот. Венецианцы были на грани бунта: они хотели оставить себе драгоценный металл, распустить флот и отправить крестоносцев по домам. Невыполнение договорных обязательств — это очень серьезная вещь для торгового государства. Возможно, гораздо более серьезная, чем полагали феодалы, за что и поплатились.

Сам дож тоже оказался в неловком положении: венецианцы считали его ответственным за наступивший хаос, поскольку именно он настаивал на Крестовом походе и поставил Венецию на грань разорения. В этот момент возник вариант Задара. Речь шла не только о свойственной венецианцам мании завоеваний. Далматинский город представлял собой ключ к Адриатике: маршруты судов проходили вдоль извилистого восточного берега, со множеством бухт, где легко было укрыться от шторма, а не по мелководной и песчаной итальянской стороне. Задар расположен примерно в середине далматинского побережья и поэтому позволяет контролировать все эти пути. Венгерский город представлял собой реальную угрозу: нельзя было и помыслить о том, чтобы отправить флот на Восток и оставить в родном море столь опасного врага.

Завоевание Задара было компромиссным решением, устраивающим как жаждавших немедленного отплытия крестоносцев, так и венецианцев, стремившихся прогнать войско, распустить флот и сохранить уже полученные деньги. Решение не было идеальным, однако оно представляло собой меньшее из зол.

В одно из воскресений — вероятно, 8 сентября — дож Энрико Дандоло присутствовал на торжественной мессе в соборе Святого Марка. Жоффруа де Виллардуэн приводит сказанные им слова: «Я уже стар и слаб, и нуждаюсь в покое, и страдаю телесными недугами, но тем не менее я вижу, что нет среди вас никого, кто мог бы предводительствовать и руководить вами, как я, ваш правитель»[9]. Затем он преклонил колени перед алтарем и принял благословение крестом, но не на плечо, как обычно, а на шапку дожа. Энрико Дандоло было уже за 90, и он знал, что у него немного шансов вернуться в Венецию. Поэтому ему следовало думать о спасении своей души — как, кстати, и большинству крестоносцев.

Флот отплыл в первую неделю октября. Дандоло последним оставил Лидо: под звуки трех серебряных труб на носу корабля он взошел на борт алой галеры, на нем была красная тога и шапка с крестом. «Никогда прежде не видели более могущественной армии», — восторженно пишет Робер де Клари. Кое-кто говорил, что в море вышло 202 корабля, на борту которых находилось около 50 тысяч человек.

Первая остановка была сделана в Пиране, в Истрии, где укомплектовали экипажи и загрузили провизию. Муджа и Триест поспешили поклясться в верности дожу. Муджа так и останется венецианской до 1797 года (сегодня это единственный итальянский город на побережье Истрии). Триест перешел Габсбургам и был частью их монархии до 1918 года. После нескольких остановок в других городах Истрии и Далмации в ночь с 10 на 11 ноября флот крестоносцев доплыл до Задара. Корабли не могли выйти в открытое море до марта, поэтому времени на завоевание было предостаточно. На самом деле осада продлилась всего пять дней, после чего город был взят и разграблен.

Венецианцы знали о несогласии папы с операцией в Задаре, поэтому не дали папскому легату отплыть вместе с флотом. Ответом Рима стало отлучение венецианцев от церкви, которое, однако, держали в тайне, поскольку без флота Крестовый поход не состоялся бы. В середине декабря 1202 года в Задар прибыл официальный военачальник Бонифаций Монферратский (неизвестно, что помешало ему присоединиться к Крестовому походу раньше). Посланники короля Германии Филиппа Швабского разыграли в Задаре карту Алексея Ангела, брата жены короля Ирины. Алексей и Ирина были детьми византийского императора Исаака II Ангела, которого сверг и ослепил его брат Алексей III Ангел. Юный Алексей пообещал крестоносцам золотые горы за возвращение трона: 200 тысяч марок серебром, 10 тысяч воинов для завоевания Иерусалима, а главное — подчинение византийской церкви Риму. От столь заманчивого предложения невозможно было отказаться, хотя потом и окажется, что оно было слишком прекрасным для того, чтобы оказаться правдой. Но тогда этого еще не знали.

Еще до этих событий Алексей побывал в Риме, просил поддержки папы в возвращении византийского трона, но Иннокентий III ему отказал. Весьма вероятно, что идея изменить маршрут и пойти на Константинополь уже обсуждалась, когда лидеры крестоносцев собрались в Венеции, а значит, дож тоже кое-что об этом знал. Однако было решено держать этот план в тайне до прибытия посланников императора и до тех пор, пока не будет покончено с Задаром.

Энрико Дандоло составил новый договор об аренде флота и его использовании в Мраморном море. Алексей Ангел должен был расплатиться с венецианцами, как только вернет себе трон. Со всех сторон это решение было необычным: венецианцы всегда хотели считаться единственными партнерами византийцев, но они, разумеется, не испытывали особого желания вмешиваться в их внутренние дела.

Немецкие посланники оставили Далмацию и вернулись к королю, пообещав, что Алексей присоединится к крестоносцам до 20 апреля 1203 года (на этот день было назначено начало похода). Папа в качестве предварительного условия снятия анафемы с венецианцев потребовал возвращения Задара венгерскому королю. Франки оставили город 7 апреля, они разбили лагерь около порта, где уже находились венецианцы. За те две недели, которые оставались до отплытия, венецианцы полностью разрушили Задар. Очевидно, что удержать город Венеция не могла: у нее не было достаточного количества людей. Жители Задара вместе с венграми были готовы немедленно его вернуть, но обратно получили лишь руины.