Иноходец 8 (СИ) - Рымжанов Тимур - Страница 50

— В таком случае хотя бы отключите прямой эфир, — бурчит генерал.

— У меня секретов нет, слушайте детишки, дяди этого ответ мы заносим в книжки. Ненавижу эту вашу манеру делать все втихаря шепотом и по темным углам. Вы итак уже в говне по самые уши за свои грязные дела, а все пытаетесь барахтаться. У меня к вам довольно простой вопрос, неужели так сложно ответить? Если я виновен, положите на стол доказательства, как, где, сколько раз, и кто свидетель. Если нет, какого черта, извините, в меня стреляют⁈ Меня не было в империи шесть декад, улетел законопослушным, реабилитированным гражданином, с постановлением суда о снятии всех обвинений по причине ошибки следствия, и вдруг здравствуйте, вы вновь преступник.

— Десантный крейсер выпустил двадцать пять абордажных ботов, дежурно докладывает Квентин.

— Если в каждом по взводу десантников, — вслух размышляю я, — умножаем двадцать пять на тридцать, это что же получается, полноценный батальон? Семьсот пятьдесят человек! Серьезно! Ой дебилы! Вы меня совсем не уважаете? Вот какого черта генерал⁈ Ведь вам свинтусам на самом деле не я нужен, а мой корабль. Признайтесь генерал. Вот и аграфы, зайки ушастые, на него тоже облизываются. А что вам самим мешает отправиться в объемы бывшей первой империи и своими лапками там чуточку поработать мусорщиками, глядишь, чего интересного отыщите. Или Архов боитесь. Не бойтесь, живых пауков я там не находил. Брошенные живые планеты, впавшие в дикое средневековье и кладбища на местах боевых действий. Все, только мертвые с косами стоят и тишина.

— А вы собирали свой корабль в объемах первой империи⁈ — с удивлением спрашивает Элия.

— Ага, — соглашаюсь я, — и в этом мне очень помогли народ эиэйнахине, их золотые руки и светлые головы. Так что там с десантниками? Еще не передумали? А то я уже настроился на драку.

— Первая десятка абордажных ботов приближается, — кивает Квентин.

— Кому-то сейчас нарумянят задницы! — растягиваю я рот в злорадной улыбке. — Миля! Бери камеру, будем отбиваться от абордажников в прямом эфире. Данте! Тащи мою биту! Элия! Раз уж вы первая кто до меня дозвонился, у вас эксклюзивное право на интервью. Да, и откройте шлюзы летной палубы, а то эти дятлы дырки в броне ковырять начнут.

Если на корабле есть естественное отверстие, ни один десантник не станет ковырять новое, особенно на тяжелом крейсере. Гораздо легче штурмовать внутренние переборки, так что моим приглашением в обязательном порядке воспользуются, хоть и будут прекрасно понимать, что я навязываю им свои правила игры.

Я и часть команды из числа землян и нескольких синтов, которые в бой не полезут, а будут создавать видимость массовки, направились вместе со мной к летной палубе. По пути к нам присоединился Момоа, он же Данте, которого я попросил принести мою биту, но Данте захватил еще и винтовку, с которой я штурмовал шахтерскую станцию еще в первом рейде. Голограмма корреспондентки Элии и главы ИСБ двигались вместе со мной, так как канал связи я не закрывал. Остановившись экипировал на себя импульсную винтовку, перекинул через плечо ремень с запасными магазинами, зарядил, взвел и снял с предохранителя. Отличная вещь, стреляет небольшими зарядами, создающими вокруг себя электромагнитную аномалию, вырубающую и выжигающую наглухо электронику и нейросети, и даже боевой скафандр не поможет, потому что у аратанцев он весь напичкан электроникой и тесно завязан на управление через нейросеть как, впрочем, и оружие. Выдвинулся вперед и чуть прибавив шаг перешел на легкую трусцу, запел на манер речовки американских морпехов, вот только песенка звучала на интере. Выступая в роли запевалы, я громко проговаривал пару строк куплета, а двигающаяся рядом команда хором повторяла, поддерживая ритм в легком беге.

Я люблю свою винтовку!

Из нее стреляю ловко!

Раз, два, три, четыре, пять!

Я иду вас убивать!

У винтовки есть затвор!

Есть большой и толстый ствол!

Раз, два, три, четыре, пять!

Я иду вас убивать!

Я прикладом от винтовки!

Выбью зубы со сноровкой!

Раз, два, три, четыре, пять!

Я иду вас убивать!

У винтовки штык здоровый!

Он в бою помощник спорый!

Раз, два, три, четыре, пять!

Я иду вас убивать!

У винтовки есть патроны!

Красный, желтый и зеленый!

Раз, два, три, четыре, пять!

Я иду вас убивать!

Мешкать мы в бою не станем!

Мы с винтовкой побуяним!

Раз, два, три, четыре, пять.

Мы идем вас убивать.

На самом деле проникнуть на борт позволили только паре сотен десантников, все остальные так и остались в штурмовых ботах, которые крепко оглушили и обездвижили оборонительные системы корабля, точно такими же импульсными зарядами более крупного калибра. Прорвавшиеся внутрь уже закреплялись на летной палубе. Рядом со мной, как и в прошлый раз встал рослый землянин в бронированном скафандре превращая самого себя в мобильное укрытие и огневую точку. Броневые свойства моего комбинезона, который сейчас выглядел как повседневная одежда с кожаной курткой и потертыми джинсами тоже были активны.

— Погнали касатики! Эх развернись плечо! Разбираем цели! — громко выкрикиваю я и первым открываю заградительный огонь.

Не будет никаких переговоров, обменов ультиматумами и претензиями, просто всех замочим! Сгорят у них при этом нейросети или скафандры, мне совершенно фиолетово. Оружие в моих руках не смертельное, а на десантниках броня крепкая. В нас, между прочим стреляют из кинетических винтовок, бессовестно дырявя тонкие внутренние переборки.

Голограммы журналистки и генерала так и продолжают стоять возле меня, транслируемые из узла связи, а ход боя идет в прямой эфир через камеру, которой управляет Миля, дистанционным пультом, сидя за броней палубного беспилотника.

— Бегите и хоронитесь, корявые бандерлоги! — кричу я в запале меняя магазин, даже не прячась за напарника. — А как известно мы народ горячий! И не выносим нежностей телячьих! Но любим мы, зато телячьи души! Любим бить людей! Любим бить людей! Любим бить людей!

— И бить баклуши! — громко выкрикивают мои бойцы хором.

Несколько пуль пролетели в опасной близости от моей головы и стукнулись в корпус стоящего на палубе штурмовика.

— Мазила! — выкрикиваю я, уверенно чувствуя себя под защитой брони, и вновь начинаю палить из винтовки стараясь выкурить десантников из-за укрытий. — Бегайте! Неинтересно стрелять в стоячие мишени! Меняйте позиции чтобы я не смог пристреляться! Я сказал бегайте, ленивые ушлепки-паралитики вы штурмовики или случайно мимо проходили! На вас крокодилов неуклюжих сейчас все население империи смотрит, шевелите ластами матросня! Бегайте!

Корпуса десантных скафандров валились на пол как кегли в боулинге. Наши боеприпасы накрывали занятые штурмовиками позиции площадями, так что от точности попаданий мы практически не зависели.

Минуты через три активной стрельбы, интенсивность выстрелов с нашей стороны заметно снизилась, и бойцы стали осматриваться продвигаясь вперед.

— Мазафака! Боцман! Твою мать!

— Я здесь маса капитан! — поднял руку Самуэль стоя с винтовкой за ящиком с расходниками.

— Почему слоники не бегают! Скажи им чтобы бегали!

— Слоники, наверное, все, устали маса капитан! — разводит руками боцман.

— А я хочу, чтобы слоники бегали! — дурниной ору я, топая ногой по полу.

Всучив винтовку напарнику, что меня страховал, скидываю с себя пояс с магазинами и только протягиваю руку, в которую Данте тут же вкладывает мою любимую биту. Уверенным шагом иду в сторону куч из наваленных тел, и тут же начинаю колотить битой по лежащему десантнику вышибая белые искры из титановой биты и брони десантного скафандра, ставшего сейчас в буквальном смысле неподвижными саркофагами из которых нам еще эту десантуру придется выковыривать.