Ненужная жена, или Развод по-королевски (СИ) - Марика Ани - Страница 38

— Нет, — отпихиваю и, резко сев, притягиваю тонкий плед, сбившийся у ног.

— Нет? — хором спрашивают принцы.

— Нет. Мне не нравится ваше предложение. Идите и подумайте хорошенько, в чём вы облажались, — независимо передёргиваю плечами, кутаясь в плед.

— Что здесь происходит, мама?! — к фальцету бабуленьки присоединяется громоподобный бас отца.

— Поговорим позже, — соглашается первым Люциус и, засветившись, исчезает.

Перевожу взгляд на хмурого Эдриана. Морт смотрит убийственно и немного раздражённо. Выгибаю бровь.

— Я всё равно добьюсь твоего согласия, любовь моя, — зловеще тихо обещает он и, покрывшись тёмным вихрем, тоже пропадает.

Широко улыбаюсь, чувствуя себя счастливой. Это ведь можно засчитать за признание в любви? А вообще, пусть помучаются, включат серое вещество в их черепушках и устроят нормальное предложение. Свидание какое-то там, кольцо, речь о внеземной любви ко мне родимой. Ладно, речь могут не произносить. И на одно колено тоже пусть не встают. Но кольцо должно быть. И благословение папеньки.

Кстати, о папеньке…

Верчу головой, пытаясь понять, как убрать этот светлый матовый купол. Или Люциус решил назло меня до конца дня оставить под ним?

Слава высшим, но купол начал растворяться и с тихим треском рассыпался. Представляя меня во всей красе всей честной компании.

Король Альберт как раз отчитывал Жоржетту за то, что та опять лезет к его доченьке. И если его доченька опять сбежит, он её самолично выгонит ту из дворца. Но нет, вот она я. Сижу растрёпанная, голая. Хорошо, успела обмотать телеса пледом.

— Доброе утро, Амира, — оборвав ссору на полуслове, забывает про мать папа и добродушно улыбается мне.

— Привет. Вы не могли бы выйти? Я спущусь к завтраку через полчаса, — улыбаюсь и невинно ресницами хлопаю.

Бабуля поджимает губы в одну тоненькую полоску, но ничего не говорит. Даже принцев не упоминает. Круто развернувшись, выходит из покоев с ровной спиной и высоко поднятой головой.

— Не обижайся на бабушку, она желает тебе только добра, — криво улыбается король и тоже исчезает.

Ну да, добра желает и в другой мир отправляет. Спасибо, пожалуйста.

Стоило мне выйти из своей комнаты, как всё вокруг закрутилось в бешеном темпе. События сменялись калейдоскопом. За завтраком меня знакомили с первыми советниками, их жёнами и дочерьми. Многочисленные фрейлины представлялись и пытались захватить внимание. Я даже не успела уточнить, куда делись принцы. Так как их не было в огромной трапезной.

После завтрака мы с мастерицами красоты переоделись в пышное платье, сшитое по особому заказу из специальных лунных нитей. Знать бы, что это. Но выглядит эффектно и на свету сверкает, словно серебро.

Образ принцессы завершила тиара, усыпанная каменьями. И такую красивую меня проводили к отцу. А тот вывел меня к честному народу.

Ровно в полдень мы рука об руку с папой стояли на широком балконе дворца. А внизу, прямо в королевском саду и за его приделами, на мосту и центральной площади, нас встречали люди. Их было очень много. Они, словно муравьи, прибывали и прибывали, некоторые забирались друг на друга, чтобы лучше меня видеть, некоторые взлетали на пегасах. Даже на крыши соседних домов забирались.

А небо окрасилось в цвета королевского дома и в моё личное знамя. Золотое солнце на пурпурном фоне. Масштабно подошли к празднику. Я даже не ожидала, что такое огромное количество людей бросят все свои дела и захотят посмотреть на найденную принцессу. Почувствовала себя рок-музыкантом, который собрал стадион на свой концерт. Правда, там ещё нужно петь, чтобы этот стадион не разбежался, освистав звезду. Мне же и этого делать не надо. Только улыбаться и махать рукой, как учила Жоржетта, — элегантно, плавно и с высоко поднятой головой.

Быть отстранённой и спокойной у меня не получилось. Я с жадностью вглядывалась в толпу, пытаясь найти хоть кого-нибудь из знакомых. Вряд ли, конечно, принцы будут стоять среди простолюдинов. Они же те ещё надменные аристократы. Ну а вдруг!

— Они ждали тебя, Амира, — тихо заметил папа, приобняв. — Они ждали вместе со мной, дочка.

— Это ошеломляет, — призналась, прильнув к боку правителя.

Альберт поцеловал в висок и усиленным магией голосом поприветствовал своих поданных. Такую речь сказал, аж я прослезилась. Говорил, как счастлив и рад разделить столь знаменательное событие. И что моё появление даёт надежду всему королевству. В общем, народ одобрительно загудел и даже желал нам здоровья.

После представления мы с папой отправились вниз и вышли за пределы дворца. Проехались в открытой карете до ярмарочных рядов. Сделали пожертвование и посмотрели на народные гуляния.

Я заметила, как сильно любит народ своего короля. Они с уважением на него смотрели, кланялись и не донимали расспросами или требованиями. Да и Альберт был внимателен к ним. Спрашивал у местной администрации, нужно ли им что, предлагал обратиться письменно, мол, он непременно рассмотрит.

— С возвращением, Ваше Высочество! — выкрикивали в мой адрес и радовались, как дети, стоило мне со смущённой улыбкой поблагодарить.

До самого вечера мы общались с людьми, гуляли, угощались вкусностями и смотрели постановку «Возвращение принцессы» в местном уличном театре.

А к закату вернулись домой. Ужинать и отдыхать. На завтра был намечен королевский бал для аристократов и королей этого мира.

Ужинали мы с папой только вдвоём. Ему очень уж хотелось побыть со мной наедине, восполнить потерянные годы. Мы опять спрятались в беседке от шумного дворца и провели замечательно время. Обсуждали праздник.

Я без умолку тараторила, вспоминая то, что меня восхитило, обескуражило и взбудоражило. А Альберт не перебивал, слушал с понимающей улыбкой и будто бы молодел на глазах.

Оставшись одна, я ждала вторжения двух наглых принцев. Даже ванну не стала принимать, просто ополоснулась быстро под душем. Хотя очень хотелось вытянуться в воде, расслабить уставшие мышцы.

А они… Гады вредные! Не пришли! Похоже, решили, что я со своими капризами не стою таких усилий, чтобы меня добиваться. Главное-то получили. И не раз.

За это я на них, естественно, обиделась. Себя хорошенько накрутила. И пообещала устроить разнос при встрече.

Ранним утром меня будит короткий стук в дверь.

— Кто там? — хриплю, привстав на локтях.

— Я могу зайти? — сухо интересуется Жоржетта, приоткрыв дверь.

— Да, можешь, — закатываю глаза и падаю обратно на подушки. Просто непробиваемая женщина.

— Светлого утра, Амира, — эльфийка заходит совершенно одна, без своих многочисленных горничных, фрейлин и остального эскорта. Надо же.

Лежать, когда человек, то есть эльф, стоит, как-то не комильфо. Поэтому сажусь, поправляя свою ночную сорочку. Довольно открытую и сексуальную. Моя грудь в ней так соблазнительно выглядывает, и этот мой наряд был для принцев подготовлен. Но они не явились, так что больше не увидят.

— Можно просто Мира. Мы опять куда-то опаздываем? — спрашиваю, смотря на внушительную резную шкатулку с бордовым камнем на крышке.

— Нет, я хотела отдать тебе это, — Жоржетта передаёт сундучок мне и присаживается рядом на краешек кровати. — Шкатулка принадлежала твоей маме. Когда она умерла, Альберт почти с ума сошёл. Он разнёс полдворца. Я успела спрятать шкатулку, боясь, что и это не уцелеет под силой его скорби.

Открываю крышку и смотрю на драгоценности. Разнообразные кулоны, серёжки, кольца. Жемчуга и другие ювелирные изделия.

— Просто замечательно. Ты сохранила какие-то цацки. Надо было и их на Землю отправить. Подальше от папы, — зло усмехаюсь, копаясь в украшениях.

На дне шкатулки замечаю нечто серебристое и отличающееся от драгоценностей и вынимаю. Маленькая серебряная погремушка с выгравированной буквой А. Трясу и закусываю губу, слыша лёгкий переливающийся звук.

— Эти украшения носила твоя мама. Она их очень любила и всегда держала на туалетном столике, — говорит эльфийка. Я даже забыла, что она ещё тут. Поднимаю на неё взгляд. — Ты ненавидишь меня, и я тебя не виню. Я совершила ошибку, доверившись чужой женщине.