(не) Любимая жена северного Вепря - Теплова Арина - Страница 4

Меня родители тоже сватали не абы за кого. За статного красавца, царевича Глеба, храброго воина и хорошего человека, он был молод и добр сердцем. И все говорили о нем только хорошее. К тому же он был сыном императора огромной империи, и ему в управление было даровано целое Адаманское княжество. Я бы ни в чем не нуждалась, став женой Глеба, и жила бы с молодым и добрым мужем. Мои родители надеялись, что я смогу полюбить его. Даже устраивали нам несколько свиданий при дворе императора, чтобы мы с Глебом познакомились поближе.

И все вроде шло хорошо, и царевне Елане жених даже нравился. Уже назначили день заключения союза у священного обручального камня, но за месяц до назначенного срока царевич Глеб умер, отравившись чечевичной похлебкой, на одном из привалов в военном походе.

Все это я знала со слов матушки Златовеи. Оттого и не понимала, что произошло.

Неужели Елана была настолько жестокосердна и зла, что могла отравить своего жениха, только бы не терять свою свободу? Но по слухам о жестокости царевны, которые передавались из уст в уста, я подозревала, что она вполне могла это устроить. И все шептались именно об этом, но доказательств тому не было.

Я же не понимала одного. Отчего Елана не заявила открыто, что не хочет выходить за Глеба, если он ей не нравился? Зачем надо было травить царевича? Вряд ли бы Златовея и Чарослав, цари Налагии, стали бы неволить любимую и единственную дочь и выдавать ее насильно за постылого жениха. Именно эти странные обстоятельства прошлого Еланы оставались для меня загадкой.

Глава 6

Поднявшись в высокую башню, я вошла в светлицу к княжне Пересвете. Именно у ее отца — князя Моривега, моего троюродного дяди, мы теперь гостили в крепости. Она сидела у беленой печи на высокой лавке, устланной тонкой шерстяной циновкой.

За то время, что мы жили в крепости я редко общалась с княжной, всего пару раз. Но сегодня я хотела поддержать Пересвету и немного утешить. Мои слова она наверняка передаст своему батюшке и другим жителям крепости, потому хотела через нее приободрить всех. Я чувствовала некую свою вину. По какой-то роковой случайности я оказалась здесь и тем самым подвергла опасности жителей крепости и близлежащих земель.

— Доброго дня, Света, — сказала я, входя в небольшую светлицу.

Светловолосая семнадцатилетняя Пересвета имела невысокий рост, тонкий стан, прекрасное лицо и васильковый взор. Хохотушка и красавица, она обладала добрым и спокойным нравом.

— И тебе здравия, царевна, — сухо бросила княжна, продолжая безмятежно вышивать дальше рушник.

На удивление она была одна, без своих сенных девушек, и это было мне на руку. Я подошла к распахнутому расписному окну, и посмотрела вдаль.

— Сегодня истекает последний день, когда злодей Углеб ждет от нас решения, — сказала я будничным тоном, словно мы говорили о чем-то неважном.

— Вот и ответила бы ему согласием, — раздался мелодичный голос Пересветы за моей спиной.

— Как это?

Я недоуменно обернулась к ней, думая, что мне послышались ее страшные слова, но княжна продолжала свою мысль:

— А что такого? Он тоже царь. Владеет половиной Севирии теперь. Вышла бы за него и не знала нужды.

— За Углеба? — воскликнула я, вперив в нее горящий взгляд. — Он же самозванец. Кровожадный монстр, убийца, который тиранит все восточные земли от океана до Елизарии. К тому же он стар.

— Вот и помирила бы наши народы, и закончила девятилетнюю войну на границах Налагии. Вряд ли бы царь Углеб стал нападать на родное царство своей жены.

— Что ты говоришь, Пересвета? Я не могу этого сделать, — замотала я головой, содрогаясь от одной мысли о том, что меня могут заставить отдаться этому дикому изуверу.

— Точнее, не хочешь, — продолжала едко княжна, снова уткнувшись взглядом в свое вышивание. — Ты слишком жестокосердна и себялюбива, чтобы жалеть кого-то, и жертвовать собой ради других, можешь не объяснять.

Отчего-то в словах Пересветы сквозила слабо прикрытая злоба, но я не понимала отчего. Я прекрасно чувствовала её негативное отношение ко мне, когда два месяца назад приехала с матерью в крепость дяди Моривега. Может в прошлом Елана как-то дурно обращалась с княжной? Или причинила ей зло? Возможно оттого Пересвета говорила со мной сейчас сквозь зубы и смотрела на меня враждебно.

— Я не собиралась ничего объяснять тебе, княжна, — холодно ответила я.

Если она решила говорить мне гадости, я тоже не собиралась притворяться ее подругой.

— И не надо. Просто вышла бы за Углеба замуж, спасла бы нас всех теперь, а потом по-тихому отравила его. Ты же мастерица в этом деле.

— Что?

— Удивлена, что я ведаю о том, царевна? — ядовито процедила Пересвета. — Да все знают, кто отравил насмерть царевича Глеба, и едва не сгубил царицу Торитарии Любаву.

Похолодев, я замерла. Про то что Елану обвиняли в смерти царевича я знала, но о том, что она была повинна в покушении на его мать — Любаву я слышала впервые.

Мне стало дурно.

Любава из рода Жемчужных князей была женой императора Тимула Смелого, правителя империи Торитарии и матерью погибшего Глеба. Я знала лишь то, что год назад в плечо императрице вонзилась смертоносная отравленная стрела, когда она гуляла по царскому саду. Любава едва не умерла, но все же выжила. Но то что и это злодейство приписывали Елане я даже не предполагала до сего дня.

Неужели прежняя хозяйка моего тела была настолько кровожадна, что творила убийства постоянно? Неудивительно, что все считали ее жуткой злодейкой. И сейчас надо было немедленно пресечь все эти сплетни и слухи. И похоже доказательств того, что именно я покушалась на императрицу тоже не было, иначе бы я сейчас прозябала в императорской темнице.

Оттого я собиралась вести себя так, как если бы на моем месте была настоящая злодейка Елана.

— Ты уверена в своих словах, княжна? Обвиняешь меня в убийствах? — с вызовом спросила я.

— Но о том все болтают, — промямлила Пересвета.

— Кто это все? — продолжала я гневно и с угрозой: — Смотри, как бы твой длинный язык не отрезали за пустую болтовню.

Я решила дать отпор этой зарвавшейся княжне, которая смела говорить со мной в таком пренебрежительном тоне.

Вообще-то я была царевной Налагии, а она только дочерью одного из сотни князей. Конечно Пересвета приходилась дальней родственницей царям из рода Морозовых, но все равно не имела никакого права в лицо кидать мне обвинения в убийствах.

Интересно что бы сделала прежняя царевна Елана, услышь она подобное? Пустила бы в ход свой нож и обезобразила бы лицо наглой княжне? Или просто скинула ее вниз в этой самой башни, где мы находились? По жутковатым слухам о царевне, она вполне могла бы так отомстить за дерзкие слова Пересветы.

— Прости, Елана! Я оговорилась, прости, — тут же испуганно заблеяла княжна, видимо поняв свою ошибку.

— Матушка и дядя Рогдан согласны со мной. Никакой царь Углеб не станет моим мужем, — заявила я твердо.

После этих слов, княжна как-то скисла и опустила голову на грудь.

— Конечно, вам то что, — произнесла она несчастно и ее голос сорвался. — Эта наши с батюшкой воины гибнут сейчас на стенах крепости! Осталось в живых всего половина. И мы не продержимся, Елана! Ты понимаешь это? Мой брат тяжело ранен вчера вражеской стрелой, он при смерти.

Увидев слезы в глазах княжны, я немного остыла в своем гневе. Все же в чем-то она была права. Потому решила немного сгладить ситуацию.

— Я понимаю твою боль, Пересвета. И скорблю всем сердцем о погибших теперь. Но ты должна понять, что в интересах Налагии так нужно. Мой союз с Углебом будет трагедией. Он захватчик, а не царь, и матушка никогда не позволит мне выйти за него.

— Конечно, тебя царица Златовея бережет как драгоценное сокровище, — прошептала Пересвета. — Не то что других. Когда отдает на заклание нелюбимому, мерзкому жениху!

— Кого же матушка отдает на заклание?

Глава 7