Брошенная невеста. Обманутая жена - Юраш Кристина - Страница 2

Нервный, подавленный смешок пробежал по рядам.

Отец обернулся ко мне. Улыбка исчезла с его лица, сменившись маской абсолютного, ледяного прагматизма. Он смотрел на меня не как на дочь. Он смотрел на меня, как на сломавшуюся карету, которую нужно срочно отогнать с главной дороги, чтобы не задерживать кортеж.

— Быстро переодевайся, — прошипел он так тихо, чтобы слышала только я. В его глазах читался жестокий приказ. — И постарайся не испортить платье. Букет от груди убери! А то испачкаешь! Давай, быстрее! Горничная и швея уже ждут! Мы не должны задерживать церемонию.

Платье.

Их волнует платье. Не то, что моя душа прямо сейчас трескается по швам. Не то, что я не могу вдохнуть. Они боялись, что я испачкаю атлас цветами или помну корсет, пока буду падать в обморок от горя.

Мое унижение уже не было катастрофой. Оно стало логистической проблемой, которую нужно было красиво решить, чтобы не пострадали приданое, связи и будущее младшей дочери.

А я?

Я уже пострадала. Со мной все случилось. Меня нужно было просто убрать с прохода, чтобы она могла пройти к своему счастью.

Мир качнулся. Свечи вытянулись в длинные золотые нити, лица гостей поплыли, сливаясь в одну уродливую, пеструю массу.

Я стояла между алтарем и толпой, в платье, сшитом для счастья, и чувствовала, как оно становится моей публичной казнью. Я ощущала на себе сотни взглядов. Они раздевали меня, взвешивали, искали изъян.

«Должно быть, граф что-то узнал... Неужели у старшей был любовник?», — шептались за веерами, пахнущими розовой водой и ядом. — «У нее наверняка есть тайный изъян, который они скрывали...» «Говорят, она слишком горда…» «Бедняжка, видимо, запятнала себя какой-то интрижкой, о которой он узнал...»

Они смотрели на меня как на тушу на мясном ряду, пытаясь понять, почему покупатель вдруг отказался от нее.

— Ирьяна, — строго и предупреждающе сказал отец.

Вот теперь он смотрел на меня.

— Не устраивай сцен. Не позорь нас еще больше, — сквозь зубы произнес он, поглядывая на гостей. — Быстро переодеваться! Я за это платье кучу денег отвалил! Марш к горничной! И шлейф не порви!

Я хотела спросить его, разве можно больше. Разве есть степень позора выше, чем эта?

Но губы не слушались. Я перевела взгляд на Элерса.

На его темную прядь, идеально уложенную у виска. На рот, который целовал мои пальцы всего неделю назад, шепча, что я — его судьба.

Он приехал сюда не жениться на мне. Он приехал отказаться от меня. Публично. Жестоко. Чтобы все знали, что выбор сделан не в пользу страсти, а в пользу расчета.

Он сделал шаг в сторону.

Не ко мне. От меня. К Миранде.

— Ну где там платье? - слышался нервный голос матери. — Нам нужно срочно переодеть Миранду!

Ах, платье... Значит, вас волнует только платье. Сейчас я вам покажу “платье”!

Я сделала шаг вперед, бросая букет на пол, а потом выхватила у какого-то старика полный бокал вина.

Я медленно подняла чужой бокал.

Гости замерли.

Наверное, решили, что сейчас я с горя осушу его до дна.

Я резко, коротко дернула запястьем, выплеснув вино себе на корсет.

Холодное вино хлынуло на лиф моего платья. Белоснежный атлас, который мама выбирала три месяца, мгновенно впитал влагу. Темно-красное пятно расползлось по груди, словно свежая рана. Оно стекало вниз, пропитывая корсет, юбку, оставляя на ткани мокрые, липкие следы, похожие на кровь.

Что-то с силой обожгло щеку.

Голова резко дернулась в сторону.

Бокал выскользнул из моих пальцев и разбился о мраморный пол.

Глава 1

— Что ты делаешь?! — прошипел отец.

Его рука взметнулась раньше, чем я успела моргнуть.

Второй удар пришелся по щеке — звонкий, хлесткий, отбросивший меня назад. Мир качнулся. В ушах зазвенело, заглушая смех гостей. Я споткнулась о край ковра и упала на колени.

Боль была резкой, горячей, но не такой сильной, как та пустота, что разверзлась внутри после слов Элерса.

— Ты сумасшедшая! — голос отца дрожал от ярости. Он смотрел на меня так, словно я была не его дочерью, а служанкой, на которых он обычно срывался по поводу и без повода. — Это платье стоило целое состояние!

Мама бросилась к Миранде, игнорируя меня, лежащую на полу. Ее руки тряслись, когда она хватала голубую ткань сестры, проверяя, не попала ли на нее хоть капля вина.

— О, боги! Сейчас мы отправим слуг в город, и они привезут новое свадебное платье… Мы быстро его подгоним… — исступленно шептала она, ее глаза бегали по залу, оценивая ущерб репутации, а не моему лицу.

Миранда стояла рядом, прижав ладони к губам. Ее глаза были огромными, влажными, прекрасными. Даже испуг шел ей. Она смотрела на меня не с сочувствием, а с легким отвращением, словно я была грязным пятном на безупречном паркете.

Элерс утешал Миранду, нежно гладя ее щеку.

Он стоял рядом с ней, словно уже считал своим долгом защищать именно ее.

— Простите, Миранда, — тихо произнес он. — Вы не должны были оказаться в такой ситуации.

— Я не хочу то платье! Я хочу это! — капризно заявила сестра, указывая на мой пропитанный вином корсаж. В ее голосе звучало детское упрямство, неуместное в этой ситуации. Ей нравилось быть в центре внимания, даже ценой моего унижения.

— Может, что-то можно сделать? — слышался голос отца. Он уже успокоился, его разум работал прагматично, ища выход из положения. — Может, его можно почистить… Скажите слугам, чтобы принесли все зелья очистки. Самые дорогие. Быстро!

Он резко повернулся ко мне. Его лицо исказила гримаса ненависти. Не к Элерсу, который разрушил нашу семью одним предложением. Ко мне. Потому что я стала проблемой. Потому что я испортила идеальную картинку.

— Мерзавка! — процедил он, наклоняясь надо мной. От него пахло потом, страхом и гневом. — Дура! Для тебя все закончилось! Так не мешай сестре сделать удачную партию! Испортила такое роскошное платье!

Глава 2

Третья пощечина обожгла мое лицо сильнее второй. Голова мотнулась, и я потеряла равновесие, заваливаясь на бок. Щека горела огнем, во рту появился металлический привкус крови — я прикусила язык.

Я подняла взгляд на Элерса.

На одно короткое мгновение наши глаза встретились.

Элерс отвернулся.

— Быстро тащите ее, — произнес отец, выпрямляясь. Он наклонился и поднял слетевшую с меня вуаль.

Бережно, с какой-то болезненной нежностью, он стряхнул с кружева капли вина, пока юркая служанка приводила в порядок мой свадебный букет, вытирая стебли и лепестки салфеткой.

Отец вручил мою вуаль служанке.

“Готовьте новую невесту!”

Та поклонилась и убежала в боковую дверь.

Меня схватили за плечи. Грубо. Больно. Пальцы отца впивались в мокрую ткань, оставляя синяки, которые я почувствую только завтра. Сегодня я чувствовала только холод вина и жар позора.

— Негодница! — шипел он, волоком таща меня прочь от алтаря.

Гости смеялись. Этот звук был хуже криков. Он был тихим, сдавленным, полным злорадного удовлетворения. Высший свет любил трагедии, особенно если они случались с теми, кто считал себя выше других.

— Вот теперь понятно, почему граф отказался, — донеслось из первого ряда.

— Такая истеричка...

— Бедный граф... Ему повезло, что он вовремя увидел ее истинное лицо.

— Правильно сделал.

— Посмотрите, еще и платье испортила... Какая неблагодарность.

— Жалко родителей... Им это платье стоило баснословных денег!

— Сумасшедшая! — заметила какая-то дама, прикрывая рот веером, но глаза ее блестели азартом. — Испортить такое платье! Только ради того, чтобы привлечь внимание? Она точно в своем уме.

— Ее отец слишком долго ей потакал. Давал ей свободу мысли. Вот результат.

— Теперь пожинает плоды.

— Воспитанная девушка никогда бы так не поступила. Она бы не стала усугублять ситуацию.

— Граф еще легко отделался, — слышала я мужские голоса, низкие и осуждающие. — Такая жена и даром не нужна!