Брошенная невеста. Обманутая жена - Юраш Кристина - Страница 18

Дверь открылась через несколько минут. Нора вернулась с маленьким флаконом из тёмного стекла и чистой салфеткой в руках.

— Мне сказали, что перед свадьбой произошёл несчастный случай, — произнесла она ровно. — Ваша горничная пережгла ваши волосы щипцами.

Я подняла на неё глаза.

Несчастный случай? Щипцы?

Значит, слугам сказали это. Не то, что сестра остригла меня из зависти. Не то, что родители пытались скрыть это от жениха. Не то, что я вошла в дом герцога уже сломанной, опозоренной, обрезанной, как наказанная служанка.

Несчастный случай. Горничная. Щипцы.

Я не знала, кто придумал эту ложь. Герцог. Экономка. Кто-то ещё. Но она вдруг показалась мне милосердной. Как тонкая простыня, которой накрывают то, что не хотят показывать.

— Поэтому я распорядилась купить вам средство для роста волос, — продолжила Нора. — Вот оно. Но одного флакона будет недостаточно. Я уже отправила за следующими. Если втирать утром и вечером, через неделю волосы будут хотя бы до плеч. Через две — ниже.

Я смотрела на флакон. Глупо, но в горле защипало.

Не от горя. От неожиданности. Кто-то подумал об этом. Кто-то решил не смотреть и не жалеть, а сделать хоть что-то.

— Можно? — спросила Нора.

Я кивнула.

Она открыла флакон. В комнате сразу запахло травами, мятой и чем-то острым, почти хвойным — как в лесу после дождя, когда земля ещё тёплая, а воздух уже холодный.

Нора капнула зелье на пальцы и начала осторожно втирать его в кожу головы.

Я стиснула зубы.

Зелье щипало. Сначала терпимо. Потом сильнее. Будто тысячи маленьких иголок одновременно касались кожи, и каждая из них хотела оставить свой след.

Я невольно втянула воздух.

— Простите, ваша светлость, — быстро сказала Нора, дуя мне на макушку. — Оно всегда жжёт в первые минуты. Сейчас станет легче. А вашу бывшую горничную следует рассчитать за такое. Она, видимо, торопилась… Ну еще бы… В нашем доме ей бы дали такие рекомендации, что она бы никуда в жизни не устроилась!

Она наклонилась и снова подула мне на макушку.

Тихо. Осторожно. Как дуют ребёнку на обожжённый палец.

Я закрыла глаза.

И почему-то именно от этого жеста захотелось заплакать. Не от пощёчин. Не от предательства. Не от свадьбы с незнакомцем. А от того, что чужая горничная дула на мою обрезанную голову, чтобы мне было не так больно.

— Не переживайте, ваша светлость, — сказала Нора мягко. — У нас лучшие горничные. Такая история не повторится. До сих пор не могу поверить, что такие горничные встречаются! Ну ты же видишь, что волосы горят! Неужели ты не нашла ничего лучше, чем обрезать их… Вот тебе и свадебная прическа! Ужас какой! Ну если ты видишь, что щипцы раскалились, то нельзя допускать этого! Как только чуть покраснели, сразу убирай!

Я открыла глаза.

В зеркале она смотрела не на мои волосы. На моё лицо. Спокойно. С уважением. Будто я действительно была герцогиней, пострадавшей из-за глупости горничной.

Потом меня отвели в купальню.

Вода была тёплой, почти горячей. Служанки смывали с меня этот день осторожно — вино, пудру, запах чужих духов, следы розовых лепестков, пыль дороги. Они не могли смыть синяки. Не могли вернуть волосы. Не могли вытащить из памяти смех зала.

Но тело постепенно переставало дрожать.

Вода пахла лавандой и чем-то горьковатым — наверное, солью. Я лежала в ней, закрыв глаза, и слушала, как где-то далеко тикают часы. Большие, напольные, с тяжёлым, размеренным боем. Они отсчитывали время моей новой жизни.

После купальни мне подали рубашку.

Тонкую. Белую. Почти невесомую. Ткань была такой мягкой, что казалось — её соткали из тумана. Слишком красивую для сна. Слишком прозрачную для покоя.

Я посмотрела на неё и снова вспомнила кровать.

Нора помогла мне одеться. Ткань легла на кожу прохладно. Волосы — то, что от них осталось — уже не жгло так сильно. На голове всё ещё покалывало, но боль стала далёкой, как воспоминание о чужой беде.

Служанки убрали платье. Унесли воду. Поправили одеяло. Разожгли камин ярче — угли вспыхнули, и по комнате пошли тёплые отблески, дрожащие на потолке, как живые.

Потом Нора поклонилась.

— Я буду в соседней комнате, ваша светлость. Если вам что-нибудь понадобится, позвоните в колокольчик.

Она показала на шнурок у кровати — тёмный, с кисточкой, почти незаметный на фоне обоев.

Я кивнула.

Дверь закрылась. Тихо. Без скрипа.

Я осталась одна.

Комната была слишком большой. Кровать — слишком широкой для одной меня. Рубашка — слишком тонкой для просто сна.

Я стояла посреди спальни, не решаясь ни лечь, ни сесть, ни подойти к окну. За окном темнел парк. Где-то там шумело озеро. Где-то там, в другой части этого огромного дома, был он — мой муж. Человек, которого я видела в первый раз сегодня утром. Человек, который выбрал меня у алтаря, хотя мог выбрать любую.

Где-то в глубине дома пробили часы.

Раз.

Другой.

Третий.

Я считала удары, пока они не растворились в тишине. Потом посмотрела на дверь.

Теперь я была женой.

А значит… скоро мог прийти муж.

Глава 41

Я ждала.

Не осознанно. Не так, как ждут поезда или гостя. Тело ждало. Кожа. Кончики пальцев, которые то и дело сжимались в кулаки сами собой. Спина — прямая, напряжённая, словно я сидела не на краю кровати, а на краю обрыва.

За окном давно стемнело. Я не видела ни звёзд, ни луны — только чёрное стекло, в котором отражалась комната: камин, тяжёлые шторы, моё собственное лицо, бледное и чужое.

В коридоре раздались шаги.

Тяжёлые. Ровные. Мужские.

Моё дыхание оборвалось на полувдохе. Пальцы впились в ткань рубашки на коленях. Я слушала, как шаги приближаются — медленно, без спешки, — и с каждой секундой становилось всё труднее дышать.

Шаги остановились.

Нет. Не у моей двери. Прошли дальше. Скрипнула половица где-то в конце коридора. Хлопнула дверь. Тихо, далеко.

Я выдохнула.

И тут же поняла, что всё это время не дышала.

Снова тишина.

Я сидела, сложив руки на коленях. Тонкая рубашка — та самая, почти невесомая, которую Нора подала мне после купальни — холодила кожу. Ткань была такой мягкой, что казалось, её соткали из тумана, но сейчас она казалась мне слишком лёгкой. Слишком открытой. Мне всё время хотелось подтянуть её выше, натянуть на плечи, укутаться — словно ткань могла защитить меня от неизвестности.

Глупо.

Я была замужем. По закону. Перед богами. Перед короной.

Этот дом. Эта кровать. Этот мужчина за стеной — всё это было моим. Или я — его. Я уже не различала, где заканчивалось одно и начиналось другое.

Снова шаги.

На этот раз ближе.

Моё сердце дёрнулось, как рыба на крючке, пойманная и ещё не вытащенная. Я слушала, как они приближаются, как останавливаются прямо у двери, как ручка медленно поворачивается — с тихим металлическим щелчком, от которого у меня по спине пробежал холод.

Дверь открылась.

Он вошёл не сразу. Сначала в проёме появилась его фигура — тёмная, высокая, заслонившая собой свет из коридора. Потом он шагнул внутрь, и дверь за его спиной закрылась — мягко, почти беззвучно.

Я не встала. Не опустила глаза. Не сделала ничего из того, что, наверное, должна была сделать жена в первую брачную ночь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.