Шепот бота - Беренсевич Павел - Страница 40

– Садись, налить тебе чего-нибудь? – спросил Драбовский, указывая на диван, я вежливо поблагодарил.

– Может, колы? – он пропустил мой ответ мимо ушей. – Пиво, пожалуй, рановато, да?

Я стыдливо покраснел (действительно, рановато), на что он ответил, что всему свое время. Шеф принес из кухни колу, стаканы и банку соленых орешков. Поставил на столик и сел напротив меня.

– Я слышал от Анки, что ты отлично справляешься с австралийским проектом, – сказал он.

– Да так, – пробормотал я. – Просто помогаю.

– Не надо скромничать, – пожурил он меня, улыбаясь. – Анка говорила, без тебя бы ничего не вышло. А для нее это очень важно. Видимо, она хочет мне доказать, что справится без моей помощи, – он рассмеялся и добавил: – Знаешь, мы немного поругались после того, как она наворотила с этими средствами для похудения.

«Наворотила со средствами для похудения! – возмутился я про себя. – Ну и нервы у парня! Сначала он втягивает нас в какие-то подозрительные схемы, а потом у него к Анке претензии, что все сорвалось. Ясно! Тот еще папаша! Ничего странного, что она не слишком хотела о нем рассказывать». Впрочем, вслух я ничего не сказал, а на упоминание о ссоре растянул губы в искусственной улыбке.

– Орешек? – Драбовский подал мне банку, но я помотал головой, поэтому он угостился сам. – Знаешь, она немного сумасбродная, – продолжал он, будто хотел оправдаться. – Амбициозная, чертовка. Иногда чересчур. Сначала прыгает в бассейн, и только потом проверяет, есть ли в нем вода. – Это должно было быть осуждением, но в его интонации я слышал нежность.

Я посмотрел на часы на плеере под телевизором. Было почти пять. Я понятия не имел, сколько времени придется ждать, а кожаный диван становился все менее удобным. Тем временем Драбовский все больше расходился. Он перешел в режим монолога гордого родителя. Монолог такой, как я знал по своему опыту, всегда начинается с добродушных жалоб, а кончается замечательно бесстыдными историями из детства. Маленькая Анка, написавшая гостям в ботинки. Маленькая Анка проверила, что будет со швейцарскими часами, если их переехать машиной. Маленькая Анка отправила резюме на должность директора отдела продаж, и ей поверили.

– А она тебе рассказала, как вообще получила заказы на эти средства для похудения? – спросил разгорячившийся шеф.

Мои вытаращенные глаза и неудачная попытка выжать из себя хоть слово воодушевили его еще больше.

– Нет? – он рассмеялся, радуясь, что Анка не успела раскрыть шутку. – Ну, она выкинула такой номер, до сих пор не могу поверить. Она придумала, что ей нужны деньги на какую-то поездку, – (Кажется, я знал, на какую.) – Ну я дал ей листовки. Она пару дней пораздавала, потом приходит ко мне и говорит: «Папа, я умираю со скуки над этими листовками. Хочу в buzz-маркетинг». Она знала, что я сейчас этим направлением занимаюсь. Я ей отвечаю: «Доченька, не торопись, всему свое время, пораздавай немного листовки, потом посмотрим». Она в крик, что не хочет позже, подавай сейчас. Темперамент у нее всегда был огонь. Я ей объясняю, что у меня нет свободных заказов, она спрашивает, если она добудет новый, могу ли я его ей отдать. «Ну хорошо, – говорю, – попробуй». И знаешь, что она придумала?

Я помотал головой.

– Она пошла как-то на «Сковородку», – продолжал шеф. – Тогда она уже не раздавала листовки, но мой контролер заболел, и я послал ее на замену, чтобы она проверила каких-то новичков… неважно, суть в том, что как раз в этот день парни раздавали «Слимомикс», – (кажется, я даже знал, какие парни). – И тогда она вспомнила, что где-то читала статью про девочку-подростка, которая по неизвестной причине умерла в больнице. Что-то в рыжей головке моей Анки пошуршало, она нашла текст, немного переделала, вставила упоминание о «Слимомиксе» и пустила в сеть. Люди, конечно, набросились с хейтом, поэтому она написала в «Слимомикс», что их конкуренты распространяют клевету и не хотят ли они немного пошептать в свою защиту.

Я хотел сглотнуть, но у меня так пересохло в горле, что пришлось сделать глоток колы. Драбовский, довольный произведенным впечатлением, потянулся за очередной горстью орешков.

– С этой статьей, – он сделал небольшую паузу, похрустел и проглотил орешки, – моя безумная дочка как всегда отлично поработала. Она так все описала, что какой-то мужик поверил, что это о нем и его семье. Он даже хотел одного из моих ребят побить за листовки «Слимомикса».

Внезапно Драбовский наморщился и внимательно посмотрел на меня, будто пытаясь что-то вспомнить.

– А это не ты был, случаем? – спросил он.

На этот раз я кивнул.

– Ну вот, – обрадовался Драбовский. – Тогда сам знаешь, как дело было. Ну и… о чем я там говорил? А! Ну и Анка написала в этот «Слимомикс», не нужно ли им buzz-прикрытие, а они, видать, решили, что им нужна какая-нибудь нормальная фирма, и позвонили мне. Но подожди, это еще не все. Я тогда не признался Анке, что ко мне обратился «Слимомикс». Честно говоря, я не хотел давать ей этот проект. Ну знаешь, тот мужик тогда на «Сковородке», я вообще не был уверен, безопасно ли все это…

Я нервно поерзал на диване, и, кажется, до шефа дошло, что он только что сказал. Он стал резко сдавать назад.

– В смысле, не то чтобы небезопасно, – выкручивался он. – Впрочем, с того момента с нападением прошло уже порядком времени. Дело было скорее в отсутствии опыта. – Он снова понял, что повернул не туда, куда нужно, и спешно добавил: – У тебя, кажется, тоже не очень-то много было опыта, правда… Но я видел, как ты отлично справляешься. И вообще ты серьезный парень, смышленый – сразу видно.

– А «Витослим»? – спросил я, чтобы прервать его жалкие метания.

– Да, вот! – обрадовался он. – Представь себе, на следующий день приходит Анка и говорит: «Папа, я организовала заказ от “Витослима”, но ты должен подписать договор». Знаешь, что произошло? Когда «Слимомикс» ей не ответил, она провернула все то же самое, только в обратную сторону: статья, хейт, предложение – и «Витослим» согласился. Все бы прошло отлично, если бы вас не понесло.

Я покраснел при воспоминании о тех наших не очень профессиональных шепотах, но Драбовский смотрел на меня добродушно.

– Ну ничего, – он хлопнул в ладоши, как бы закрывая тему. – Нет худа без добра. У вас новый проект, дела идут хорошо, вы сделали выводы, осталось только радоваться. Я тоже как-то там в итоге договорился с этими похудальщиками. Все хорошо кончилось. Я даже за этого Львова уже перестал злиться.

При упоминании фамилии Львова я непроизвольно напрягся. Шеф смотрел на меня с добродушной улыбкой.

– Я и это понимаю, – сказал он мягко. – Я бы тоже взбеленился, если бы кто-то у меня такую девушку увел из-под носа.

Когда я выходил из дома на Испанской, была уже почти половина шестого. Анка не пришла, но Драбовский вспомнил, что утром она что-то говорила про дела в городе.

– Видимо, мотается по магазинам и покупает вещи к поездке, – весело сказал он. – Еще целый месяц впереди, а ее уже штормит.

Он не выгонял меня, но, по его мнению, ждать смысла не было. Драбовский извинился, что зря меня задержал, но (по крайней мере, ему) было приятно поболтать.

Я оставил флешку с грехами Полсона за последние пару дней и попросил, чтобы Анка позвонила, когда вернется. В файле я вписал свой номер телефона и мейл, чтобы, как я выразился, «освежить каналы коммуникации». Я хотел еще спросить шефа, не вламывался ли кто к ним в последнее время, но на это мне не хватило смелости. Никаких следов взлома я не заметил, что, правда, ни о чем не говорило.

Через несколько шагов, когда елки соседей закрыли участок Драбовского, я бросился бегом по зеленым улочкам Саской Кэмпы. Я хотел оказаться как можно дальше от последнего часа и всех сенсационных открытий, которые он мне принес. С каждым шагом я все крепче сжимал зубы, а в моей голове пункт за пунктом выстраивалось обвинение. Она не сказала, кто она. Замешана в истории со средствами для похудения. Участвовала в обмане. Уже неделю мне не отвечает. Она бегала по магазинам, когда я пахал как вол. Она обманывала меня, держала в неведении. А я был готов ради нее свернуть себе шею на параплане. Она даже не пришла на обучение. А я как кретин держал для нее место. И делал конспект. И хотел принести, а она просила мейлом выслать…