Шепот бота - Беренсевич Павел - Страница 36

В голове не укладывалось, как можно хотеть в мэры человека, который стреляет из пневматики по утконосам, заколачивает бабки на мошеннических схемах и рассказывает расистские шутки. В комментарии под опросом кто-то упрекал Кокса в «любительской манере ведения предвыборной кампании», и это так меня задело, что я молниеносно нашел в сети канадскую заметку о фальшивых сборах на лечение больного ребенка. Удачная адаптация немного подняла мне настроение.

– Мы еще посмотрим, кто тут любитель, – процедил я.

На сайте «ЯкандадаТудэй» я подписался на ежедневные эсэмэс уведомления о новых результатах опроса, а потом написал Анке: «Привет, мне скучно. Кинешь материалы?».

Яцек не очень удивился, когда на следующий день в школе я отдал ему долг.

– Это от той газеты, да? – спросил он.

Нашим мамам даже не нужен был интернет, чтобы получать ежедневные рассылки. Хватало пяти остановок вместе по пути на работу каждое утро. Но информация о моей журналистской карьере еще не могла попасть во вчерашнюю утреннюю рассылку, а сегодняшняя не успела бы добраться до Яцека. Новость, видимо, пришла другим путем, окружным, но тоже эффективным: сначала по телефону от мамы к бабушке, потом от бабушки к маме Яцека во время вечерней прогулки с Чипсом и Галошем.

– Ну, знаешь, – скромно сказал я. – Косить газоны было бесперспективно, поэтому я решил попробовать себя в прессе.

– Но я слышал, что не в нашей, – Яцек мотал головой с искренним восхищением. – Какой-то англоязычной, да? Кажется, где-то очень далеко.

– В Новой Зеландии, – неохотно ответил я.

Собственно, сам не знаю, почему. Я подозревал, что он будет искать? Предпочел не облегчать ему задачу? Не хотел слушать его замечания? Впрочем, какая разница – и то и другое далеко, на другом конце света.

– А о чем ты пишешь? – спросил он.

– О разных вещах. О природе и все такое.

– Как защитить птицу киви? – пошутил он.

– Например, – сказал я. – И еще о выборах, у них там сейчас кампания.

– А ты знаешь, что «Властелина колец» снимали в Новой Зеландии? – Яцек размечтался, вспомнив о зеленых холмах и недоступных горах, в которых Фродо и его друзей поджидали разные приключения. Потом его мысли сделали эффектный кульбит и перекинулись на порт в Миколайках, где мы с ним погрузимся на борт и отправимся в рейс. – Может, если повезет, мы доберемся туда по Мазурам, как думаешь?

– Ну не знаю, – протянул я, но он уже взялся за весла.

– Из Миколаек, кажется, лучше в Пиш, – рассуждал он. – Потом по притоку до Нарева, по Нареву до Вислы, а по Висле до Балтики. Дальше по Северному морю в Атлантику, а тут вот не знаю – входить в Средиземное море, или сразу через Суэцкий канал, или вокруг Африки? Что думаешь? Сколько у нас времени?

Я хотел ему сказать, что со временем как раз проблема, поскольку так неудачно складывается, что, когда он будет отчаливать от Миколаек, я планирую быть на седьмом небе, ну или по крайней мере где-то неподалеку. Тем временем Святоша обогнул Маврикий и направился к Австралии, где (о чем он не имел ни малейшего понятия) Кокс как раз на три процента уменьшал разрыв с Полсоном.

– Крыло параплана состоит из двух слоев плотного материала, которому при помощи специальных ребер придается жесткость, благодаря чему формируются вытянутые секции с отверстиями, через которые внутрь попадает воздух и создается аэродинамическая чаша, – загорелый блондин, который в начале обучения представился Генриком, изобразил руками характерную чашеобразную форму. – К нижней части ребер, – объяснял он дальше, – прикреплены стропы, соединяющие крыло с обвязкой пилота. Рулевое управление осуществляется с помощью строп, прикрепленных к задней кромке крыла. Свободные концы строп проходят через карабины и заканчиваются ручками, которые во время полета вы держите в руках. Натягивание управляющих строп позволяет изменять положение угла одной из половин крыла и, соответственно, поворачивать параплан. Корректировку направления полета также можно производить посредством балансирования телом и изменения центра тяжести.

– Балансирования чем? – спросил мальчик в клетчатой рубашке, сидевший в первом ряду и отчаянно пытавшийся записать каждое слово Генрика.

Инструктор, извиваясь бедрами и плечами, повторил:

– Телом.

Я ничего не записывал. Слишком нервничал. В маленьком зале местного клуба, арендованного центром воздушных прогулок «Икар» для обучения, были заняты все стулья, кроме одного. Стула рядом со мной. Любому, кто собирался сесть на него, я торопливо сообщал:

– Нет-нет, здесь занято.

Чем дольше шло обучение, тем сложнее мне было убеждать тех, кто стоял у стены, что мне нужен отдельный стул для кепки. В конце концов какой-то потный толстяк в нейлоновом спортивном костюме еще при входе заметил защищаемое мной место и ринулся между плотными рядами стульев. При этом он производил столько шума, что даже Генрик был вынужден прервать обсуждение ускорения при помощи акселератора, а головы сидящих впереди развернулись на сто восемьдесят градусов.

– Нет-нет, здесь за… – прежде, чем я закончил, толстяк уже сидел, а из-под его туши торчал зеленый козырек моей кепки.

«Такому и двух крыльев будет мало», – язвительно подумал я и в очередной раз посмотрел в сторону входа. Было уже почти семь, а Анки все не было. Вертясь на стуле, я гадал, что же могло ее задержать. Забыла? Может, я пришел не на тот курс? Может, я перепутал фирму, лагерь, время? В моей голове промаршировал еще целый парад случайностей, одна страшнее другой, среди которых была амнезия после падения с лестницы, болезнь с ужасным названием, дорожная авария и, наконец, свадьба с Томом Коксом. К счастью, когда концентрация черных мыслей перешла все границы, включилось устройство, которое у нас, оптимистов, входит в базовый пакет. Оно умеет переделывать темное в светлое, грустное в радостное, неудачное в счастливое, и совсем скоро тот факт, что Анки нет на обучении, хотя я так на это рассчитывал, показался мне даже полезным, потому что он давал возможность случиться чему-то вроде этого:

– Привет, Анка, а у меня есть конспект с обучения, тебе дать?

– Правда, Фил? Ох, мне тебя небеса послали!

– Практически, – тогда я бы заработал еще плюсик за чувство юмора.

Воодушевленный такими мыслями, я вытащил из рюкзака тетрадь и настроился слушать Генрика.

– Большинство моделей парапланов, – записывал я, – имеют под сиденьем пилота запасной парашют, который нужно немедленно раскрыть в случае, если параплан внезапно утратит грузоподъемность. – По залу прошла волна шелеста, как если бы несколько человек одновременно поерзали на своих стульях. – Еще одним элементом, обеспечивающим безопасность, является система протекторов, расположенных в задней, а иногда также и в боковых частях обвязки. Она позволяет минимизировать последствия падения с небольшой высоты.

– А с большой? – спросила какая-то девушка из-под стены.

– Для этого есть специальные молитвы, – буркнул кто-то, и зал нервно засмеялся.

Генрик снисходительно улыбнулся и заверил, что аварии на парапланах случаются очень редко, впрочем, это не значит, что они вообще не случаются, так что нам следует серьезно отнестись к обучению, а в лагере неукоснительно выполнять команды инструкторов.

К концу лекции моя тетрадка заполнилась вариометрами, коэффициентами подъемной силы, термиками, альпийскими стартами, кучево-дождевыми облаками и рисунками параплана под обстрелом тонких стрелочек, будто он пролетал над племенем диких людоедов.

Когда Генрик закончил, слово взял бородатый парень с пучком – тот, который пару дней назад записывал меня в лагерь. Свое выступление он озаглавил: «А теперь организационные вопросы» и забросал нас деталями поездки: дата, время, транспорт, сбор, проживание, еда, распорядок, обследования, страховки, оплата и шутка:

– Знаете, что скажет парапланерист, если спросить его, нравится ли ему парапланеризм?