Шепот бота - Беренсевич Павел - Страница 16

«А что такое, “Слимомикс”?» – вклинилась какая-то Ягода Кислица. Я порадовался такому вопросу и поспешил его использовать. «Кажется, что-то для похудения, – коротко ответил Мацей Литвинец. – Я знаю человека, который его принимал и остался доволен». – «А побочные эффекты?» – с подозрением спросила Магда Нарва, на что Литвинец ответил, что про них ничего не слышал.

Тут, к моей большой радости, его поддержала Людмила Санько (это был не я), и мне ничего больше не оставалось, как начать шептать. Что дешево, эффективно, научно доказано – армия шепчущих по самым дальним уголкам сети. Что безопасно, что быстро, что Сандра из «Гонок со звездами» рекомендует. Лешек Софийский шептал на ушко «Пышным дамам», Владислава Парижская – «Фитнес-маньякам». Настоящий концерт для ста фортепиано.

«Мой парень спросил, не сижу ли я на диете, – призналась Ирена Женевская, – а я всего лишь каждый день добавляю к хлопьям на завтрак таблетку “Слимомикса”». «Я пробовал. Просто чудо!» – восхищался Чеслав Двиневич. «Конечно, лучше было бы бегать по десять километров в день, – опасно нашептывал Владислав Эссен – но “Слимомикс” – это тоже натурально».

И тут как прямой удар в челюсть с просторов интернета на форуме Стройняшек мне прилетел комментарий Франека Голубя: «“Слимомикс”? А это не та дрянь, из-за которой девочка умерла?»

Глава восьмая

– А ты чего такой кислый? – радостно спросил Яцек, когда на следующий день мы встретились по пути на остановку.

– Это мои слова, – проворчал я без энтузиазма. – А ты чего такой довольный?

Яцек целую неделю ходил как в воду опущенный, а тут вдруг такая кардинальная перемена и счастья полные штаны. Он рассмеялся как человек, освободившийся от всех забот и испытывающий приятное головокружение от образовавшейся легкости.

– А почему бы и нет? – весело спросил он. – Можно пойти в школу, поболтать по пути с другом.

– Очень смешно! – огрызнулся я.

Я шел с кислой миной, то и дело пиная смятую пивную банку, которая грохотала по неровной улице.

– Пасуй! – крикнул Яцек и приготовился принять пас.

Я со всей силы пнул банку в самую гущу кустов.

– Какая муха тебя укусила? – удивился он.

– Меня в интернете бесят! – процедил я, и если бы в этот момент мне подвернулись под руку все эти Франеки Голуби, Адрианы Лисицкие и прочие фанаты «Витослима», то я… не знаю, что бы я сделал, но точно ничего хорошего.

Вчера вечером они явно были в ударе. Мало того, что эта саранча заполонила форумы по диетам и фитнесу, расхваливая во все горло это сомнительное средство, так еще и везде, где только можно, начала вбрасывать сплетни про «Слимомикс». Что это химия, уничтожает желудок, вызывает зависимость, убила девушку. Участники форума! Ага! Засланные агенты «Витослима»! При одной только мысли об этом я прямо трясся от злости. А самое ужасное было то, что они, кажется, ночью не спали. Магдалена Карпатская и Дональд Рижский, как и остальные участники моей команды, двоились и троились, отражая вражеские атаки, но около трех часов ночи выбились из сил и ушли спать. А тролли из «Витослима» продолжали мутить воду. Их последняя запись – я проверил утром – была в пять сорок пять! И как можно спокойно шептать в таких условиях! На этот раз я пнул камешек из кучи щебня, которым периодически безрезультатно пытались укрепить нашу улицу.

– Введи систему смен, – посоветовал Яцек, когда я рассказал ему о своих печалях.

– Как это? – удивился я.

– Ну вот так. Когда Магдалена Карпатская работает, пусть Рижский спит, а потом наоборот.

– Так ведь это… – веселые огоньки в глазах Яцека говорили, что я могу не продолжать. – Ой, ну тебя, придурок! – огрызнулся я.

Он хихикал так заразительно, что я тоже не смог сдержаться и улыбнулся.

– А у тебя что? – я попробовал его зацепить. – Проблемы с тяжелой рамой больше нет?

– Представь себе, нет, – почти пропел он в ответ.

Я внимательно посмотрел на Яцека. Он шел вприпрыжку, и если бы не рост и отсутствие мешка со сменкой, то вполне сошел бы за первоклассника.

– Рама стала легче или совесть притупилась? – язвительно спросил я.

Яцек отмахнулся от моей злобной провокации и сказал:

– Рама не изменилась, но это уже не моя проблема.

– А чья?

– Не знаю. Я там больше не работаю.

Признаюсь, на секунду-другую я потерял дар речи.

– Ты отказался? – наконец выдавил я. – А деньги за билеты?

– Я продал велосипед, – сказал он таким тоном, будто сделал гениальное по своей простоте открытие.

– Что?!

– Что слышал. Я отдал деньги и свободен как птица.

С минуту мне казалось, что он сейчас действительно взмахнет крыльями и улетит на ближайшую черемуху.

– Ты сдурел? – заорал я. – А на чем ты будешь ездить?

– Какое-то время похожу пешком. Галош обрадуется, наконец-то будет за мной успевать.

– А я?

Собственно, не знаю, к чему был мой вопрос. Он вырвался от изумления, и завис между нами в воздухе.

– А что «ты»? – ответил Яцек. – Тебе-то работа нравится. Если нет, то откажись тоже.

Я почувствовал, как к горлу подступает ком. У меня не было крутых игрушек, которые можно было бы продать. Никто мне не подстилал соломки. Я должен был сам всего добиваться, на все зарабатывать, впахивать. Ну, может, я немного преувеличивал, но есть же еще и гордость. Поднять белый флаг? Пасть на колени перед этими из «Витослима», сложить оружие? Не дождетесь, Франек Голубь и остальные отморозки из ночной банды!

– Если хочешь знать, мне действительно нравится, – надулся я, на что Яцек лишь пожал плечами.

– Хорошо. Делай как хочешь. А на вечеринку придешь?

Точно. Начало мая. День рождения Святоши. Еще в детском саду я каждый год шагал по нашей улочке с цветным пакетом в руках, а потом возвращался с шариком, бумажным колпачком и полными карманами выигранных конфет. Позже конкурсов уже не было, но неизменными оставались подносы со множеством оригинальных бутербродиков, торт с соответствующим количеством свечек и вежливые разговоры с родителями Яцека:

– А ты, Филип, уже знаешь, куда пойдешь учиться после школы?

– Еще нет.

– Ну да, конечно, у тебя еще есть время.

Я спросил Яцека, когда, во сколько, кто придет и с кем, а потом ответил:

– Не знаю, вдруг мне нужно будет работать.

Дедушка открыл дверь и улыбнулся мне еще шире, чем обычно.

– А, Филип! Заходи, заходи. Какими судьбами?

Я сказал, что просто пришел проведать бабушку и дедушку, но, пользуясь случаем, хочу также поинтересоваться: дело в том, что я недавно начал работать, и у меня в связи с этим возникла маленькая проблема, и я хотел бы спросить дедушку, потому что дедушка разбирается, и…

У меня было впечатление, что он вообще меня не слушает. Дедушка кивал, будто вежливо приветствовал каждое мое слово и ждал, пока закончится церемония, чтобы иметь возможность перейти к развлечениям.

– Иди, что тебе покажу, – сказал он, когда решил, что я закончил.

– Сейчас, только с бабушкой поздороваюсь.

– Ой, бабушка подождет, пошли, – нетерпеливо фыркнул он.

– Иди, иди! – закричала из другой комнаты бабушка. – Посмотри его новую игрушку, иначе он тебе покоя не даст.

Заинтригованный, я последовал за дедушкой. В кабинете он подошел к столу и встал так, будто что-то от меня заслонял. Я услышал, как дедушка открыл какую-то коробку, поковырялся в ней, что-то вынул и развернул. Я хотел заглянуть ему через плечо, но каждый раз дедушка перемещался, загораживая предмет. В конце концов он обернулся и воскликнул:

– Та-дам!

Дедушка был похож на мальчика, нашедшего под елкой железную дорогу. Но предмет в его руках не был железной дорогой – это был бинокль: плоский, с кучей кнопочек, завораживающий загадочным взглядом крупных линз с фиолетовым отсветом.

– Ты купил бинокль за пять тысяч? – потрясенно спросил я.