СМЕРШ - 1943. Книга пятая (СИ) - Барчук Павел - Страница 45

Хлопнула дверца. Двигатель фыркнул, автомобиль тронулся вперед и через пару минут растворился в ночной темноте.

Я стоял у этой чертовой липы, смотрел вслед. В голове крутилась только одна мысль:" Господи, ну что же я такой мудак?"

Очередной раскат грома разорвал тишину, прокатился прямо над крышей госпиталя. Пора было возвращаться в палату.

Только сделал пару шагов к зданию больнички, как входная дверь распахнулась. На крыльцо вышел человек. И снова он мне был знаком. Прямо не госпиталь, а передача «Ищу тебя». На ступенях замер подполковник Борисов. Заместитель начальника контрразведки фронта собственной персоной.

Появление руководства такого уровня, да еще посреди ночи, выглядело, мягко говоря, странно.

Петр Сергеевич спустился по порожкам, остановился. Вытащил из кармана портсигар, но тут же спрятал его обратно. Он явно о чем-то думал. Причем думал очень напряженно. Его действия были машинальными, механическими.

— Товарищ подполковник, — я направился к Борисову, — Разрешите обратиться?

Заметив меня, замначальника контрразведки фронта вздрогнул, как-то нервно оглянулся. Я бы сказал, что он испугался. Сказал бы… Если бы это не звучало как бред. С хрена ли подполковнику бояться какого-то лейтенанта?

Борисов взял себя в руки, сделал шаг навстречу.

— Соколов? Ты же должен лежать в постели, а шляешься по улице, — его голос звучал хрипловато.

— Духота в палате, товарищ подполковник. Вышел проветриться, — отчитался я.

— Понимаю, — Петр Сергеевич кивнул и снова полез в карман. Что за хрень? Он реально взволнован. — Наслышан о твоих подвигах. Назаров все уши прожужжал. Грамотно сработали с группой. Взять Пророка живым — это дорогого стоит.

Борисов говорил правильные вещи, но мне, хоть убейся, в каждой фразе слышалась фальшь. И поведение… Оно было ну очень странным. Подполковник переминался с ноги на ногу, его взгляд постоянно ускользал куда-то в сторону. И еще — он будто торопился быстрее от меня избавиться, закончить беседу.

— Товарищ подполковник, разрешите вопрос?

— Валяй, лейтенант. Только коротко.

— Что с Понырями? Разобрались?

Борисов небрежно повел плечом, рука, которую сунул в карман, вынырнула обратно. Пальцы сжимали что-то блестящее. По-моему, зажигалку.

— Все нормально. Ситуация под полным контролем. Группы работают, оцепление усилено. Иди спать, Соколов.

Большой палец Борисова привычным движением откинул крышку и тут же закрыл ее обратно.

Щелк. Клац.

Потом еще раз.

Щелк. Клац.

Ритмичный, звонкий металлический лязг немецкой зажигалки. Очень похоже на…

Меня с головы до ног окатило ледяной волной. Мир вокруг словно замер. Грохот артиллерии и раскаты грома превратились в глухой ватный фон. Мозг с бешенной скоростью принялся выдавать факты, на которые я прежде упорно не обращал внимания.

Кто имел беспрепятственный доступ к расписанию передвижения штабных машин?

Кто мог без лишней суеты достать несколько комплектов формы?

Кто способен без помех проникнуть в палату к Савельеву и припугнуть его так, что майор Генштаба готов утаивать данные?

Кто убеждал Назарова, что лейтенант Соколов — мутный тип, которого необходимо проверить?

Кто получал полные отчеты от Сергея Ильича о каждом действии группы?

Сука! Ответ один. Заместитель начальника контрразведки фронта.

Подполковник Борисов — предатель. Напарник Воронова. Человек шизика в самом высшем эшелоне руководства.

Инстинкты сработали быстрее, чем я осознал суть своих действий. Нарушая все правила, Устав и субординацию, резко шагнул вперед, перехватил левое запястье Борисова, дернул его вверх. Край рукава задрался.

Пусто. Браслета нет. Но на коже — светлая, незагорелая полоска. Его сняли совсем недавно.

Наши взгляды встретились. Буквально секунда, и Борисов все осознал. Понял, что не просто так лейтенант хватает его за руки.

Тут же время и события ускорились. Подполковник правой рукой ударил меня под дых, в район солнечного сплетения. Резко, неожиданно и, чего уж скрывать, подло.

Воздух со свистом вылетел из легких. Диафрагму парализовало спазмом. Пальцы, крепко державшие запястье предателя, разжались сами собой. Я согнулся пополам, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Каким чудом не завалился на бок, не знаю.

Сквозь пелену боли уловил движение. Рука подполковника скользнула в карман галифе, не к кобуре, где у него табельное. Похоже, еще один ствол. Так сказать, незарегистрированный. Тут же послышался щелчок.

Единственное, о чем успел подумать — это конец. Предатель собирается убить меня, а я — в одних портках. Ну что за твою мать⁈

И в этот самый миг со стороны въезда во двор раздался рев мотора. В открытые ворота влетела санитарная полуторка. Тормоза отчаянно взвизгнули. Узкие лучи фар, прикрытые светомаскировочными щитками, мазнули по стволам деревьев, выхватывая наши силуэты. На крыльцо выскочили санитары.

— Еще привезли! Носилки давай! — рявкнул кто-то хриплым басом.

Эта суматоха спасла мне жизнь. Борисов понял, даже если успеет выстрелить, тут же набегут люди. Пока разберутся что к чему, не факт, что он сможет уйти. А ему сейчас свалить подальше от госпиталя хотелось сильнее, чем грохнуть меня.

Подполковник глухо выругался, сунул оружие обратно, сорвался с места и побежал к дальнему ограждению.

Мне, наверное, стоило поднять шум, кричать:" Держи гниду!", но я банально не мог этого сделать. Чисто физически.

Медленно, матерясь сквозь зубы, разогнулся. В глазах плясали темные круги, в башке стоял гул. Мысли метались, как взбесившиеся блохи.

Зачем Борисов приперся сюда среди ночи? Почему выдал себя? У него долгое время получалось водить за нос всех. В том числе и меня. Я ведь изучал паттерны его поведения. Подполковник показался мне чистым.

А сейчас вдруг он так бездарно спалился. Даже не браслетом и зажигалкой — дальнейшей реакцией. Попыткой выстрелить, побегом.

Вот это реально залет. Мало ли, что я там увидел? Слова лейтенанта против слов подполковника — хрень полная. Тем более, если Савельев один черт будет отрицать наличие второго человека.

И тут же пришло понимание.

Воронов! Как только он заговорит, подполковнику — трындец. Не важно, когда это случится. Через две недели, через месяц. Все равно итог один.

И Савельев. Да, он напуган, но сегодня Котов уже смог его тряхнуть и выбить часть правды.

Андрей Петрович отчитался Назарову, тот, естественно Борисову. Подполковник понял, что сам себя загнал в ловушку. Он явился в госпиталь, дабы подчистить хвосты. Однако его план пошел по одному месту.

Превозмогая боль от удара и пульсацию в плече, спотыкаясь на ходу, я двинулся ко входу в госпиталь. Хотел бы сказать — побежал, но нет. Плелся, как подыхающая черепаха.

В изоляторе было тихо. Слишком тихо. У палаты Савельева лежал красноармеец.

Подошел вплотную, присел рядом. Лицо парня потемнело, на шее четко виднелась багровая, вдавленная в кожу борозда. Задушен. Профессионально, со спины. Перекрыли сонную артерию тонкой удавкой — тихо и наверняка.

Поднял голову, посмотрел в сторону закутка, где находится палата Воронова. Никого. Оба бойца испарились.

Так понимаю, Борисов либо отправил их восвояси, что вряд ли, — они ведь потом доложат, от кого получили приказ бросить пост. Либо… И это более вероятно… Подполковник их тоже убил, но не здесь. Велел пойти с ним, увел к черному входу и там замочил. Грохнуть троих одновременно гораздо сложнее, чем по одному.

Встал на ноги, толкнул дверь палаты Савельева, переступил порог. Свет луны, падающий в окно, был совсем тусклым. Тучи то и дело закрывали небо. Но даже при таком освещении я сразу увидел майора.

Темное пятно уже успело расползтись по серой наволочке, пропитав ткань. Прямо по центру лба Савельева зияло аккуратное пулевое отверстие. Выстрел был сделан в упор, скорее всего, через мягкий предмет, чтобы заглушить хлопок. Ну или товарищ подполковник пользуется буржуйским оружием с глушителем. Не успел во дворе разглядеть, чем он там в меня тыкал. В любом случае, это не табельный ТТ.