Оторва 11 (СИ) - "Ортензия" - Страница 14

— Ну, если вы настаиваете, Катенька, — Анатолий перевёл взгляд на студентку, — то тогда да. Я рискну поведать одну историю, но случилась она не со мной, а с одним очень хорошим знакомым.

Хорошо звучит: Катенька, Катюша. А вот Ева в уменьшительно-ласкательном обороте мне совершенно не нравилось. Ну что это такое: Евочка?

Пока они рассыпались в любезностях друг перед другом, я накидала на хлебушек ещё колбаски и запила сладкой водой, после чего протянула Николаю свой стакан с чаем и попросила выплеснуть — всё равно уже холодный и заодно глянуть, не остыл ли титан.

Оказался горячим, поэтому я сыпанула на дно стакана кофе и предложила Николаю ещё раз прогуляться и налить сверху кипяток, а заодно принести ещё один пустой стакан. Не совсем то, но точно лучше того, что мне намешивала Жанна в самолёте.

Накрыв готовый напиток тарелкой с курицей, я выдержала несколько минут и через ситечко перелила в чистый стакан.

Попробовала и, зажмурившись, улыбнулась. Получилось даже лучше, чем в московской кафешке африканская арабика. Не умели готовить в СССР кофе, да и дорого простому обывателю пить маленькую чашку за два рубля — это же почти три обеда в заводской столовке.

Мелькнула мысль устроиться в какой-нибудь ресторан на должность бариста. В хороший ресторан, в который по вечерам мажоры ходят. Имела бы успех, если, конечно, кофе хороший добывать где-то — арабику и без разных примесей.

Так задумалась, что пропустила начало истории, а прислушавшись, вдруг поняла, что я её знаю из Википедии и прочих исторических данных будущего, которые активно принялись рассекречивать в XXI веке. Майор изменил фамилии, место, но вряд ли могло быть два случая до такой степени похожих друг на друга, произошедших в начале войны.

Одно дело — читать нечто подобное в интернете, и совсем другое — слушать рассказ очевидца. А то, что майор принимал в этом деле самое непосредственное участие, мне, например, было совершенно ясно. Отсюда и некая враждебность осталась к таким, как я. Перепутали экипажи самолётов, и героя дали не тем. Я точно знала, что и остальных ждала награда: Ельцин, когда выяснились подробности, не оставил этот случай без внимания, но это было потом. А пока безымянный экипаж числился без вести пропавшим, и детям никакой компенсации за потерю кормильца не полагалось.

Нет, майор так глубоко не копнул, я единственная знала, что случилось тогда в небе. Он просто сообщил, что бывали случайные ошибки, а потом глянул на меня недобрым взглядом и поинтересовался:

— Расскажешь, какой случай у тебя был?

И задал вопрос совсем не по-доброму.

К тому времени они уже добили одну бутылку и принялись за вторую, поэтому я решила, что нет смысла связываться. Понимаю, злой, вероятно, и продвижение по службе не очень идёт, но какого чёрта подвергать сомнению чужие награды?

Хорошо, Николай утащил его в тамбур, а я, решив, что приключений достаточно, улеглась спать, мысленно пожелав Максиму Ивановичу беспокойной ночи. Обязательно было трещать проводнице про мою звезду? Тихо и мирно уснула бы под стук колёс.

А с другой стороны, история, рассказанная Анатолием, задела за живое. Значит, правдой оказалось то, что парней, выходивших из окружения, и сажали, а иногда пускали в расход. Вот только глупо в этом Сталина обвинять. Это мелкие чины НКВД творили беззаконие, желая выслужиться.

А мало таких в XXI веке?

Глава 12

— Ева!

Я оторвала взгляд от карты Львова, которую разложила на скамейке, и оглянулась на крик. По проходу между двумя поездами в сторону перрона — ну и в мою, разумеется, — мчалась Люся.

Люся и без чемодана — это нонсенс. Да ещё и на плечах виднелись лямки рюкзака. Оценила мой лайфхак, а то таскалась со своим необъятным сундуком, напоминая барышню из женских романов. Но, честно признаться, я успела соскучиться по подружке. Даже было непривычно, что её рядом нет.

За спиной Люси я увидела ребят и девчонок, медленно выползающих из вагона. И Шимко, Тамару Афанасьевну, классного руководителя. Её я тоже была рада видеть. Уж получше англичанки с её неадекватными выходками. Да и опасно для здоровья ей во Львов приезжать: здесь вам не там.

Девчонки бродили в ультракоротких разноцветных платьишках, сарафанчиках и выглядели как новогодние игрушки на ёлках. Юбочки разлетались, открывая загорелые ягодицы. Мини-бикини! И что бы делала Ольга Павловна? Кричала и тыкала в них пальцами?

Да я сама забыла, что до Польши здесь рукой подать и импортные вещи привозил каждый пятый. Пришла мысль, что нужно найти фарцовщиков и обязательно затариться. У этих могло оказаться что-то более интересное.

Рядом с Тамарой Афанасьевной стояла Гольдман в короткой юбке и торчащими из-под неё двумя спичками. Ну ведь говорила не раз: надевай брюки, а то смотришься как дистрофик, да и питание поменять нужно. Не внемлет.

Я прибыла час назад, попрощалась с Катенькой и Зинаидой и, прогулявшись до киоска «Союзпечать», приобрела карту города, а заодно поглазела на трамвайчики-одноглазики, которые шныряли туда-сюда. Совсем древние, правда, и парочку ГДРовских «Готов» заметила, переделанных из австрийских. Старенькие, но в 2010 году видела такие на юге Италии — перекрашенные, ухоженные. Да и модернизированные, потому как они совершенно не соответствовали стандартам безопасности будущего.

Красивый город. Чем-то Выборг напомнил, да и от Питера имелось немало, несмотря на то, что основную часть своего существования он принадлежал разным государствам, которые, разумеется, наложили свой след на историю города.

За вояками прибыл автомобиль, и Николай предложил подбросить меня до конечной цели, но я ответила, что вокзал и есть то самое место. Сейчас встречу свою группу и отправимся разглядывать достопримечательности. Майор удивил меня вопросом: мол, а какие здесь достопримечательности? Смешно. Рассказала про Иоганна Пинзеля и его скульптуры для храмов Львова. Или в 77-м году они ещё не были признаны мировыми шедеврами?

Николай очень странно посмотрел на меня и забрался в «бобик».

Анатолий был смурной, у него явно трещала голова по всем швам; к тому же, не выспавшись, он, в отличие от своего сослуживца, выглядел постаревшим лет на пять. Пока мы с Николаем трындели, он стоял в стороне с Катенькой и что-то ей втирал. Она его явно не слушала, и по ней было видно, что никакого продолжения не жаждет. Проехали в поезде энное количество часов — может, и разрешила себя поцеловать в тамбуре под сигаретку и бокал вина, но на этом точка.

Когда исчез Марат, я и не заметила. Не прощаясь, скакнул с поезда и растворился в толпе.

Я выпила бочкового кваса, которым здесь же торговали прямо на площади, представила, как подобную бочку таскала молодёжь по Кишинёву и едва не прибила важного работника из ЦК ВЛКСМ в туалете, хихикнула про себя и отправилась обратно на перрон встречать друзей со слёта.

Люся налетела на меня, как самосвал, едва не сбив с ног. Обхватила за шею и чмокнула в губы. Во как разошлась! Уже не первый раз так встречает, а помнилось, когда я это сделала впервые, она зарделась и полдня смущённой ходила.

Я сдержанно поздоровалась с Тамарой Афанасьевной, которая с удивлением наблюдала, как я на радостях перечмокалась со всеми мальчиками, а с Виталиком так даже три раза.

Не совсем со всеми. Из сорока человек из поезда выбрались лишь пятнадцать, вместе с Тамарой Афанасьевной.

— А где остальной народ? — поинтересовалась я, оглядываясь.

— А всё, — сказал Виталик, — лето. Разъехались отдыхать кто куда.

— А твоя зазноба где? — спросила я, так как даже не мыслила, чтобы Инга отпустила его куда-то одного.

— Ей предложили должность пионервожатой на одну смену в «Артек», — похвастался Виталик достижениями своей подруги.

Надо же, шестнадцатилетней девчонке — и такая честь. Здорово. И вероятнее всего, благодаря победе на слёте. Странно, что Бурундуковой не предложили. Не то чтобы я рвалась, но в «Артеке» никогда не была, а туда съезжались гости из разных стран. Через десять лет даже Том Круз там побывал, когда делал турне по Советскому Союзу. Про разных королей и императоров вообще молчу. Они после церемониальной встречи с главой СССР все однозначно пёрли в Крым посмотреть, как там их дитятко, не бьют ли злобные пионеры. Ну и галстук на шару увести, который обязательно на линейке в торжественной обстановке под барабаны накинут на шею.