Песня штормов. Трилогия (СИ) - Артемьев Роман Г. - Страница 2

Пораспекав молодую и глупую девицу ещё немного, Милдред удалилась, напомнив, что скоро ужин. Есть не хотелось, однако отказ от совместной трапезы показал бы неуважение к хозяевам дома, чего, разумеется, Анна допустить не могла. В конце концов, далеко не все люди решились бы предоставить кров дочери казненного преступника, пусть и близкой родственнице. В феодальном обществе немилость короля много чем грозила. Кроме того, совместные трапезы служили своеобразным клеем — раздвоенное сознание на практике изучало правила взаимодействия в обществе, и состоящая из двух половинок личность быстрее сливалась в единый монолит.

Анна полагала, что, если бы имела возможность чаще общаться с людьми, ходить куда-то, наблюдать за повседневной жизнью окружающих, то давно бы избавилась от раздвоения. Или, по крайней мере, приняла царящие в обществе нормы. Сейчас же ей приходилось напоминать себе очевидные для местных вещи — виллан не равен и никогда не посчитает, что равен, сеньору; король вправе казнить почти любого; сословная система незыблема. Вышестоящие смотрят на слуг, как на ресурс, жизни простолюдинов в глазах дворян ничего не значат.

Надо привыкать к местным порядкам. Другие не скоро появятся.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 2

Интересы рода Стормсонгов в Линадайне (и, при необходимости, в других городах Придии) представлял солиситор Иеремия Норрис. Сам он, в силу преклонного возраста, давно столицу не покидал, с документами в Уинби приезжали его дети либо младшие партнёры, поэтому прежде Анна видела его всего один раз. Однако за последние два месяца встречались они трижды. Девушке старик понравился своей въедливостью, спокойствием и проистекающей из опыта мудростью, а ещё тем, что даже в безнадёжных обстоятельствах не опускал руки. Да, раскрытие заговора не ударило по нему напрямую, однако контора «Норрис, Норрис и К» работала сразу с несколькими подвергшимися репрессиям семьями, чьи дела пришли в расстройство. То есть доходы упали, новые клиенты в обозримом будущем вряд ли появятся. Тем не менее, юрист не стремился разрывать отношения и дистанционироваться от несущих негатив для репутации партнеров, а продолжал исполнять свои обязанности. Вроде бы, исполнять честно.

— Хорошие новости, леди, — размеренным тоном докладывал об успехах Норрис. Точно так же, без выражения, прежде он сообщал о провалах. — Вам, как близкой родственнице, дозволено посещение лорда Стормсонга. Три часа, один сопровождающий, сопровождающий на встрече не присутствует. Также дозволено принести Пятикнижие.

— Я могу принести какие-либо документы?

— Нет, миледи, это запрещено. Только Пятикнижие и корзину с едой. Корзину обыщут.

— Меня тоже будут обыскивать?

— Нет, но вам придётся поклясться на клятвеннике, что вы не несете ничего запрещенного.

— Прекрасно.

— Также рад сообщить, что обвинения с сэра Джона Хингема снимаются, свидетельств против него не найдено. Из тюрьмы его выпускают завтра.

— Дядя, вы позволите сэру Джону разместиться в вашем доме?

— Даже не сомневайся, милая, — добродушно заверил её сидевший здесь же барон. — После того, что он сделал, было бы черной неблагодарностью не предоставить ему кров.

— Благодарю вас.

Из трёх вассальных родов Хингемы оставались единственными, сохранившими верность Стормсонгам. Именно их глава вытащил бессознательную Анну из поместья, пока никто не сообразил, забросил в карету и увез в столицу, к родне. Если бы не его действия, неизвестно, что сделали бы с девушкой после того, как она очнулась. Если бы она вообще очнулась.

Посадили сэра Джона уже в столице, причем посадили, по большому счету, ни за что. На всякий случай. Поначалу пытались приплести ему участие в том же заговоре, что и его сюзеренов, однако каких-либо подтверждающих фактов не нашлось, допрос с помощью мага показал невиновность, да и в целом к заложным вассалам отношение было помягче. Подневольные люди, что с них взять? Тем не менее, мужчина провел за решеткой целых три месяца, прежде чем мэтру Норрису удалось вытащить его на свободу. Причем с запретом покидать страну.

— Что касается последнего вашего поручения, леди, — продолжал мэтр, — пока сообщить нечего. Операции с недвижимостью всегда требуют много времени, в нашем же случает существуют определенные нюансы, отпугивающие возможных покупателей. Вы уверены, что желаете продать участки? За них удастся выручить не более половины стоимости.

— Землю всё равно конфискуют. Либо Хали их продаст себе же за бесценок, если получит опекунство. Я ещё обговорю эту тему с братом, но, думаю, он со мной согласится. Подготовьте доверенности и прочие бумаги, чтобы действовать от его имени, я подпишу их во время свидания.

Барон и солиситор переглянулись между собой. Женщины считались существами ограниченными, сосредоточенными на ведении дома, детях, обсуждении всякой ерунды с подругами и родственницами. Однако этот стереотип в большей степени распространялся на представительниц низших классов. Знатные дамы неплохо разбирались в юридических вопросах, в том числе в проблемах наследования, подсчитывали доходы от поместий, заключали договора с купцами и отчаянно интриговали, ничуть не уступая мужчинам в искусстве подставить ближнего своего. Кроме того, магички, особенно сильные магички, в общественном сознании стояли наособицу, им дозволялось многое из того, что для обычной женщины считалось предосудительным. Например, участвовать в боевых действиях или заседать в органах власти. Анна, несмотря на малый возраст, уже продемонстрировала силу, поэтому отмахнуться от её слов собеседники не могли — вбитые обществом социальные условности не позволяли поместить её в категорию «глупых баб».

Ещё следовало учесть, что с момента выхода из комы глупостей она не совершала, рассуждала разумно, мысли высказывала правильные. Иными словами, заполучила кредит доверия.

— Если так, мы могли бы оформить покупку на меня, — предложил Торнтон. — Клянусь, верну за ту же цену по первому требованию!

Его племянница мысленно усмехнулась. Нет, безусловно, дяде она доверяла, и репутация у него честнейшая, но… Не стоит подвергать близких людей соблазну.

— Благодарю за доброту дядюшка, однако вынуждена отказаться по целым двум причинам. Во-первых, если Хали всё же станет моим опекуном, то без труда оспорит сделку…

Что характерно, барон не возразил и не бросился уверять, будто шансов у сэра Хали нет. Значит, тоже не уверен в своей победе в суде.

— … во-вторых, я бы вообще сейчас никому не советовала обзаводиться недвижимостью в Придии.

— Почему?

— Потому, что Конвент отказал королю в финансировании экспедиции в Эйру. Зато согласовал дополнительный налог с целью создания ещё одного полка «блестящих шлемов», — Анна чуть помолчала, позволяя мужчинам самим сделать выводы, после чего жестким тоном, словно ставя точку, закончила. — Когда есть меч, возникает соблазн пустить его в ход.

Намёк был понят без труда. Противостояние короля и Конвента не являлось тайной, наоборот, о нём судачили последние нищие. Под предлогом переброски войск на остров Эйра, где в очередной раз восстали местные дикари, двор намеревался довооружить регулярную армию и просто укрепить верность солдат, причем дважды — за счет щедрого жалования и добычи. То есть экспедиция действительно состоялась бы, причем успешная, аборигенов прежде неоднократно били, после чего продавали (кстати, рабы приносили неплохой доход казне). Авторитет короля укрепился бы в результате побед, но это не главное. Куда существеннее, что позднее, после возвращения довольных войск домой, их можно было бы использовать для решения внутренних вопросов.

В Конвенте не дураки заседали, идею они зарубили на корню. Более того, на волне возмущения лорды увеличили свою гвардию, так называемых «блестящих шлемов». Теперь силы сторон сопоставимы, страна ещё на шаг приблизилась к гражданской войне.