Песня штормов. Трилогия (СИ) - Артемьев Роман Г. - Страница 15

Осужденных давно привезли из тюрьмы, но выпустили из телег только с началом действа. Причем телеги выбрали закрытые, то есть обошлось без публичного поношения наподобие закидывания камнями или тухлыми овощами. В данном случае — не столько милость, сколько классовая солидарность. Дворяне тщательно следили за соблюдением своих прав, и лишь в редких случаях позволяли быдлу позорить равных себе. Оказавшиеся на свету приговоренные молча выслушали приговор, находясь на площади, затем их по одному принялись заводить на эшафот, где герольд оглашал список обвинений для конкретного человека.

С первой жертвой возникла загвоздка. Сначала казнили двух человек, лишаемых дворянства, и если шпагу у первого над головой сломали без проблем, то становиться на колени перед колодой тот отказался напрочь. Недовольство он выражал вслух, громко и в выражениях, некоторые из которых Анна даже не поняла. Досталось всем — палачам, судьям, королю. Палач и два его помощника с трудом заткнули грубияна, засунув тому в рот кляп, хорошенько приложили по голове и только тогда сумели правильным образом подготовить наполовину бессознательное тело к казни. Импровизированное представление толпа встретила свистами, улюлюканьем и довольными криками «Хорошо умер!», хотя технически человек оставался жив. Простой народ оценил отвагу.

Забили барабаны. Подождав для приличия, распорядитель отдал указание, и палач опустил топор. Голова отлетела с первого же удара, свидетельствуя о немалом мастерстве, струя крови ударила в сторону. Помощники придержали труп, дождавшись, пока напор иссякнет, затем сноровисто оттащили его вниз по лестнице. Голову палач поднял и показал толпе с криком «вот голова изменника!», всё в соответствии с традицией. Так и пошло. С остальными приговоренными сложностей не возникло, они всходили на эшафот, принимали причастие, садились, скрестив ноги, перед колодой, и молча принимали последний удар меча. Из семерых всего один проявил малодушие, обратившись к королю за милостью. Надо думать, его родственникам долго будут припоминать проявленную слабость.

Виктор шел пятым.

Смерти брата Анна не увидела. Она дождалась, пока он ляжет на колоду, а палач занесёт над его шеей меч, и резко отвернулась. Не хотела смотреть, как умирает самый близкий человек. Лучше сохранить его в памяти живым. Лучше вздрогнуть от стука, от зашумевшей толпы, отчаянно борясь с желанием заткнуть уши и зарыдать, свернувшись в комок.

Рядом тихо плакала и молилась тетя Милдред. Мужчины мрачно молчали.

Анна несколько раз глубоко вздохнула, стараясь отрешиться от случившейся трагедии. Нельзя раскисать. В конце концов, она ждала, готовилась. Отпустить эмоции она позволит себе потом, когда окажется на борту корабля.

— Мы можем уехать?

— Нам нельзя выделяться, — покачал головой дядя. — Придётся подождать, пока всё закончится.

Девушка молча кивнула, и попыталась сосредоточиться на дальнейших действиях. На предстоящем побеге, если быть точным.

Возвращаться в городской дом она не планировала. Сразу после их отъезда, управляющий запретил остальным слугам выходить на улицу, а Родерик и Мэри принялись перетаскивать подготовленные сундуки в простую карету без гербов. Делалось это для обмана возможных наблюдателей, ну и чтобы подкупленные чужие агенты, если они всё-таки в доме есть, ничего хозяевам не сообщили. Затем, предполагалось, карета поедет в Нижний город, где остановится в условленном месте, и будет ждать Анну. Сама леди Стормсонг после казни должна высадиться неподалеку, но на территории Верхнего города, откуда немного пройти пешком короткой улочкой. К сожалению, довезти её до места встречи Торнтоны не могли, точнее, тогда им пришлось бы делать крюк, что неминуемо привлекло бы внимание. Кроме того, на крупнейших перекрестках между Верхним и Нижним традиционно стояли стражники, наверняка отметившие бы баронский герб. Их наблюдательность в дальнейшем сыграла бы плохую службу. Никто не сомневался, что побег Анны будет расследоваться. Чем больше неразберихи, чем больше ложных следов, тем выше шансы запутать ищеек и больше выигранного времени.

Из Нижнего они поедут в порт, где люди мистера Норриса уже зафрахтовали корабль. С таможней всё согласовано, кто надо, подкуплен, поэтому страну беглецы покинут официально, со всеми нужными отметками в паспортах. Правда, документы портовое начальство получит не сразу, а с опозданием в неделю, и корабль по ним отправится не во Фризию, а в соседнюю Арверну. Карета же демонстративно покинет столицу по дороге на север, причем сидеть в ней будут двое девушек и подросток. С другими именами, но, по уверению мэтра, достаточно похожие внешне, чтобы их приняли за убегавшую леди Стормсонг с остатками свиты.

Наконец, последний осужденный расстался с головой. Герольд прокричал обязательную славницу королю, уже покинувшему балкон, люди принялись расходиться. Дядя Эдвард приоткрыл дверь, выглянул наружу кареты, и, оглядевшись, приказал кучеру:

— Трогай, Джек!

Прежде, чем сесть обратно на сиденье, мужчина достал из настенного кармана плотный сверток и принялся его развязывать. Вскоре в руках его оказался широкий глухой плащ, который он, встряхнув, передал племяннице.

— Держи. Может, мне всё-таки с тобой пройти?

— Там всего шагов сто, — несмотря на бледноватое лицо, голос девушки не дрожал, и улыбалась она твердо. — И место тихое. Вам не стоит задерживаться.

— Ну, как знаешь, — неловко согласился барон. — Норрис ко мне сегодня зайдёт, расскажет об отплытии и о том, как всё прошло. Ты, когда приедешь, письмо отошли.

— Конечно, дядя. Не беспокойтесь.

— Подождите! — вмешался Чарльз. Он с удивленным видом слушал разговор, непонимающе переводя взгляд с отца на кузину. — Вы о чём говорите, вообще? Куда приедет? Анна?

— Бедной девочке опасно оставаться в Придии, — тётю Милдред снова потянуло на слезоразлив, и объяснение она буквально прорыдала. Успела первой, пока остальные подбирали слова, чтобы просветить единственного, остававшегося в неведении, родственника. — Она во Фризию уезжает!

— Так и есть, — кивнул ошарашенному Чарльзу отец. — Прямо сейчас. Раньше было нельзя, потому что тогда меня бы обвинили в организации побега, небрежении обязанностями и нарушении условий покровительства. Полчаса назад Анна лишилась законного опекуна, нового у неё пока нет, с точки зрения закона она самостоятельна. Точнее, она не обязана подчиняться моим решениям, и вообще ничьим. Завтра будет поздно, потому что опекунство получит Хали.

— Но…как?

— Всё готово. Не переживай, — махнул рукой лорд Эдвард. Он снова обратился к Анне. — Ты уверена, что Хингем не вернётся в столицу?

— Норрис пошлёт ему письмо на указанный адрес. Если не случится чего-то неожиданного, из Марки он сразу поедет в Аутрагел. Я не хочу, чтобы он задерживался в стране, где многие знают его в лицо.

— Тоже верно. Тогда, — он вздохнул, — давай прощаться. Насчет похорон не переживай, всё сделаем, как надо. Тело Виктора заберем сегодня же, лежать он будет на кладбище Новых Врат, когда вернёшься, сможешь его навестить. А ты, я верю, вернёшься.

— Спасибо, дядя.

Пока тётя обнимала Анну, выдавая той последние, совершенно ненужные напутствия, а Чарльз тихонько вызнавал у отца подробности авантюры, поездка закончилась. Карета остановилась. Распрощавшись с родственниками в последний раз, магичка закуталась в плащ и выскользнула в приоткрытую дверь.

Побег начался.

Глава 10

Сделав несколько шагов по тихой узкой улочке, и бросив последний взгляд на отъезжающую карету, девушка остановилась. Она чувствовала — ей нужна передышка. Всего лишь пара минут наедине с собой, чтобы успокоиться, принять происшедшее.

Брат — мёртв, она — последняя Стормсонг. Возможно, есть ещё ребенок госпожи Хелены, только, пока его существование не подтверждено, учитывать его нельзя. Поэтому ей мстить, ей восстанавливать род. И первым шагом станет успешный отъезд во Фризию. До которой ещё добраться надо. Бегство хорошо организовано и продумано, но в путешествии может произойти тысяча случайностей, которые перечеркнут все усилия.