Песня штормов. Трилогия (СИ) - Артемьев Роман Г. - Страница 13

Она помолчала, затем, поколебавшись, спросила:

— Скажите, мэтр. Вы ведь наверняка осведомлены о том заговоре, и о связанных с ним событиях, лучше большинства столичных сплетников. По крайней мере, правды знаете больше. Отец действительно являлся одним из основных его участников? Или же его вина заключается в фамилии?

Старик ответил не сразу. Откровенничать на данную тему было небезопасно. Вместе с тем, леди Стормсонг показала себя девушкой разумной, не склонной к болтовне, скоро она покинет королевство, и, наконец, заслуживает правды. Поэтому юрист сказал правду — так, как её понимал.

— Вы должны понимать, миледи, что ваш батюшка со мной не откровенничал. Тем более по столь деликатному вопросу. Мои измышления могут оказаться полностью ложными.

— Всё равно хотелось бы их услышать.

— В таком случае должен сказать, что истина где-то посередине. Ваш отец, в силу происхождения и положения, находился не на последних ролях, это так. Усилия сэра Хали тоже нельзя считать ничтожными, без его влияния приговор мог бы быть иным. Но есть кое-что ещё, не имеющее непосредственно к вашему роду отношения. Некие события и наблюдения, сделанные за последние лет тридцать, повлиявшие на суровость приговоров.

Власти, в широком смысле, убедились, что Темную Марку можно контролировать. Гильдия магов, священные защитники старой церкви, охранители церкви реформированной, отряды поддержки службы шерифов — они выполняют те же функции, что и семьи лордов-хранителей. Причем они справляются! Запирают двери в Царство Духов, уничтожают измененных либо одержимых животных, очищают людей, организуют добычу ингредиентов, создают артефакты, плантации ценных трав. Но при том у них нет привилегий, закрепленных в королевских хартиях и многократно подтверждённых! Гильдия не вправе требовать льготных расценок за свои товары; церковь обязана приходить на помощь, случись прорыв; другие дворяне предоставляют бойцов в случае войны, у них нет льгот или отсрочек.

— Подождите!

Сидевшая за столом Анна, до того внимательно слушавшая речь Норриса, неожиданно вскинула руку, приказывая замолчать. После она с каким-то растерянным, шокированным выражением лица потерла пальцами виски, сгорбилась, глубоко вздохнула. Несколько раз девушка открывала рот, словно желая что-то сказать, и сразу замолкала, то ли не способная сформулировать, то ли не в силах выговорить догадку. Наконец, она выпрямилась и посмотрела прямо на собеседника.

— Вы хотите сказать, что мы стали слишком дорого обходиться, и потому нас убрали?

В её голосе звучал такой ужас, что старому цинику стало девушку жалко. Самую малость. Он принялся уверять Анну:

— Вовсе нет, миледи, всё не настолько плохо. Не следует делать поспешных выводов из глупых слов обычного солиситора. Рода хранителей Темной Марки слишком уважаемы и ценны, чтобы от них просто так избавиться. Высший свет желает урезать часть привилегий, права старых магических семей должны примерно сравняться с правами прочей знати. Каковое желание встречает отпор. Будь графы марки более, эээ, продемонстрируй они большую уступчивость, и заговор окончился бы иначе. Вернее, его вообще не случилось бы.

Его собеседница, внимательно слушавшая короткий спич, молча покачала головой. Прикусила губу, о чём-то размышляя. Спустя наполненную вязкой тишиной минуту сухо усмехнулась:

— Теперь я хотя бы понимаю, зачем отец во всё это влез. Что же! — она прихлопнула ладонью пачку документов, оглядела заваленный бумагами стол. — Ваши соображения, мэтр, только убеждают меня в правильности принятого решения ехать во Фризию. Если здесь Стормсонги стали не нужны, возможно, чужбина будет к нам ласковей.

Юристу внезапно подумалось, что он вряд ли способен понять чувства леди. Он не принадлежит к роду с почти тысячелетней историей, его предки не проливали кровь поколениями, защищая одну и ту же землю от потусторонней напасти. Они вкладывают в понятие родового гнезда совершенно разный смысл. И, окажись Норрис на месте девушки, неизвестно, сумел бы между бегством и землей выбрать бегство. Потому что там — она будет никем, ей придется начинать едва ли не с самого начала, а вот здесь имя Стормсонгов известно каждому.

Узнай Анна о его мыслях, ни спорить, ни объяснять ничего не стала бы. Даже если отбросить тот факт, что её личность частично основана на моральных критериях более поздней и социально развитой эпохи, мыслили они с Норрисом по-разному. Для неё в приоритете стоял род, его выживание. Не любой ценой, потому что родовая честь выше вообще всего, но всяко важнее куска земли, пусть и служившего домом долгие века. Да, безусловно, утраченного будет жаль, восстановить потери в полном объеме вряд ли получится. Даже в самом лучшем варианте, который Анна надеялась осуществить года через четыре. Тем не менее, до тех пор, пока она жива, Стормсонги существуют, и это главное.

Глава 9

Ранним утром народ стекался на площадь перед Красным дворцом. Шутка ли — казнят представителей знатных семейств, дворян! Обычных бандюганов и бродяг вешали на «длинной кобылке», устроенной в предместье Калдекот, приходить поглазеть на их смерти жители столицы не считали нужным. Для представителей благородных сословий место подобрали поприличнее, в центре столицы.

Заранее было известно, что казнённые делятся на две неравные группы — лишаемые дворянства и сохраняющие статус. В первую попало всего два человека, выходцы захудалых семей, по слухам, ближайшие помощники главных заговорщиков. Над головами остальных ломать шпаги король не решился, и смерть они примут от меча, а не топора.

«Слишком быстро, — думала Анна. — Следствия по делам о коронных преступлениях тянутся годами, сейчас же прошло всего несколько месяцев. Или доказательства несомненны, или заговор отслеживали с самого начала, и о приговоре участникам договорились заранее. Второе вероятнее.»

Простонародье наблюдало за работой палача, откуда могло, вернее, оттуда, откуда ему позволяла стража. Люди влиятельные и со связями старались найти местечко у окон окружавших площадь домов. Они никогда не считали публичное убийство представителей своего сословия развлечением, на площадь они приходили засвидетельствовать акт поражения одних группировок и возвышения других. Что, разумеется, личных мотивов не отменяло, а скорее дополняло. Разве плохо порадоваться, глядя на скачущую по ступенькам голову врага? Священники говорят, что плохо, ну так они много чего говорят…

Устраивать представление и позволять глазеть на себя Анна не собиралась. Площадь была достаточно большой, чтобы поставить карету внутри цепочки стражников, и из-за опущенных штор наблюдать за происходящим на эшафоте. Те, кому не нашлось места у окон, и родственники осужденных, именно так и поступали. Герб баронов Торнтонов поначалу привлекал внимание, потому что они приехали за час до начала и оказались едва ли не единственными, но потом площадь принялась заполняться людьми. Выглядывавшая в окошко девушка отметила знакомые лица — Уорсли, Апвуды, Фреистоны, другие соседи. Члены таких же колдовских семей, зачастую связанные кровными узами, кто-то из них сегодня выглядел потерянным, и, судя по поведению, не понимал, как себя вести; другие смотрели прямо, прищурившись, словно запоминая, вписывая строчки в невидимый счет. Анна надеялась, что принадлежала к числу последних.

Чуть отодвинув занавески, магичка скользила взглядом по окнам. Хотелось увидеть одного ублюдка, но, к сожалению или к счастью, Хали она не нашла. Ощутить его тоже не получилось, несмотря на то, что рисунок его ауры запомнила хорошо. Людей слишком много, большинство прикрыто сбивающими чутьё амулетами, да и сама по себе она в распознании живых посредственна. Жаль, навык-то полезный. Мысленно сделав пометку увеличить число тренировок, Анна отодвинулась вглубь кареты.

— Скоро они начнут?

— Не раньше десяти, — тихо ответила тётя Милдред. — Мы передали со священником твоё напутствие.

— Он согласился?