Песня штормов. Трилогия (СИ) - Артемьев Роман Г. - Страница 122

– Позвольте выразить вам восхищение!

– Пока что я могу принять его не в полной мере. Тот дух открыл для меня длинную дорогу, и я стою в самом её начале.

– Немногие способны и на это, – логично возразил Пау. – А те, кто способны, предпочитают вести уединённый образ жизни. Людская суета не волнует их.

– Прекрасно понимаю своих собратьев. Я с удовольствием осталась бы в Воробьином Луге, принимала там новую природу, попутно занимаясь обустройством поместья, если бы не надежда на помощь уважаемых наставников. Полностью оправданная, как показало время.

– И тем не менее, со стороны сих могущественных отшельников несколько эгоистично сидеть в глуши. Подумайте, сколько добра они могли бы принести людям! Писание гласит: «Помогай ближнему по силе твоей, защити слабых, от нечестивых рук избавь».

– Там же сказано: «выбирай ношу по плечам своим», ваша светлость. А ещё святая книга учит нас боронить свой участок, не залезая на чужие.

Цитатами они перекидывались минут десять. Анна без стеснения намекала, что не собирается покидать Воробьиный Луг, Пау давил на чувство долга и взывал к родовой чести. Оба прекрасно понимали, о чём торгуются на самом деле. Вопрос стоял, образно выражаясь, в предмете договора и цене оказываемых услуг.

Анна знала, что её хотят отправить на войну. Но она не имела представления – зачем. Объяснение Штальбюля звучало разумно и лестно, однако по зрелому размышлению казалось неправильным. Или неполным. Вот она и пыталась выяснить, какова истинная причина столь необычного шага князя. Её возможности уступают обычному боевику ступени мастера, которых в армии соберется не один десяток; популярности нет, несмотря на достижения последнего времени, потому что известность – это не популярность, она не даёт имени, за которым пойдут; какими‑то уникальными умениями она не владеет. А других объяснений нет! В рамках подготовки к столкновению двух империй роль одной девушки, несмотря на высокое происхождение и потенциал, ничтожна, поэтому смысла нет вытаскивать её из Букеля и посылать в соседнюю державу.

Наконец, Пау надоело слушать пустые отговорки и приводить не менее пустые аргументы, или он просто убедился, что без объяснений сотрудничать Анна не станет. Поэтому начал выдавать кусочки информации:

– Слухи о вас, драгоценная домина, дошли до его императорского величества, августа Союза Карла, – сообщил он. – В собственноручном послании государю Альбрехту его императорское величество выразил надежду увидеть леди Стормсонг в скором времени в Виндобоне.

– Какая великая честь! – упомянутая леди лихорадочно перебирала причины, по которым она могла понадобиться августу. – Неужели она вызвана простым любопытством?

– Нет! – рассмеялся граф. – Разумеется, нет! Слова «просто» и «любопытство» не должны стоять рядом, когда речь идёт о столь высокой особе. Однако вы должны понимать, что помыслы августа известны лишь его ближайшим соратникам. Мы можем лишь предполагать без точной уверенности.

– Молю, ваша светлость, – сложила Анна вместе ладони. – Поведайте свои суждения, они важны для меня.

Запираться Пау не стал. Вряд ли его растрогала мольба девушки, скорее, он не видел смысла скрывать сведения. Август предложил Альбрехту обмен: Стормсонг вместо полноценного мастера боевой магии. По договору Фризия должна послать на защиту союза, помимо обычных войск, отдельно одаренных, пятерку мастеров или одного магистра. Вот вместо одного из боевиков Карл пожелал видеть Анну. Зачем ему? Получается, что в качестве наживки.

Высшие маги – личности вздорные, знающие себе цену. Выполнять чужие указания не торопятся, даже приказы венценосцев. Воевать по указке не бегут, большинству из них воевать неинтересно. Давить на них чрезвычайно сложно, они сами на кого угодно надавят так, что кишки наружу полезут. А вот подкупить можно. Сложно, потому что магистры живут долго, видели всякое, обыденными вещами пресытились, им эксклюзив подавай. Они любят всякие диковинки, как естественные, так и созданные людьми или не‑людьми; и самих людей, необычных, способных удивить, разжечь угасающее любопытство, они тоже любят. На этом их зачастую и ловят.

Предварительное согласие на участие в войне дали четыре магистра. В Виндобону прибудут двое из них, Винченцо Торриано и Иоганн фон Обердорф, ещё два собираются действовать в регионах южнее – там тоже предстоит серьёзная мясорубка. Остальные либо колеблются, либо прислали отказ. Рахмониты, конечно, являются всеобщей проблемой, старой и в чём‑то экзистенциальной, но магистры привыкли к их попыткам сокрушить европейские державы. Древние (а магистры редко бывают моложе трехсот лет) маги из века в век наблюдали, как вал иноверцев накатывает на Тарраконию, Регенсбургский союз, иные страны, его с трудом отбивают, затем наступает недолгий период мира, который сменяется новой войной. Часть нашествий они помогали отбивать, часть – нет. Результат не менялся. Сейчас, глядя на назревающую войну, они испытывали спокойствие, потому что видели похожее десятки раз. Враг придёт, умоется кровью с Божьей помощью, и уберется в своё логово до следующего вторжения.

А ведь каждый магистр, даже мирных направлений, сам по себе – армия. Или полк, если судьба занесла его в те места, где магический фон ограничен.

Август и его администрация отчаянно пытались привлечь колеблющихся, используя любые средства. Дипломатия, взятки, где возможно – завуалированные угрозы и легкий шантаж. У каждого есть крючки, которыми человека можно подцепить, и у многих высших магов таковым является любопытство. Кто‑то подсказал Карлу или его ближникам, что девушка, последняя из Стормсонг, получившая славу юного гения артефакторики и вдобавок благословленная старшим духом, может стать одной из причин, заставивших древних вздорных старцев растрясти кости. Или не стать, как получится. Тем не менее, шансы были сочтены достаточно высокими, и Серому курфюрсту поступило выгодное предложение.

Почему выгодное? Потому, что у него в распоряжении остаётся мастер‑боевик, здесь и сейчас. Опытный, верный, многократно проверенный в разных заварухах. Насчет недавнего приобретения, леди Стормсонг, Альбрехт того же сказать не готов.

– Вы хотите, чтобы я, добровольно, отправилась в Виндобону? – отбросив всяческую куртуазность, прямо до непристойности спросила графа Анна. – Туда, где меня ждёт стая хищных крокодилов, если не сказать хуже?

– Почему бы и нет? – снисходительно посмотрел на неё интриган. – Взгляните на поездку с другой стороны. В армии вы окажетесь окружены всеми этими многодостойными господами, наблюдающими не столько за вами, сколько друг за другом. Прекрасная возможность познакомиться с каждым из них, оценить, выяснить намерения… Там, где они ограничены, хотя бы правилами приличия. А теперь представьте, что знакомство произойдёт в вашем поместье. Воробьиный Луг, если мне не изменяет память? Что может помешать какому‑либо магистру совершить путешествие в Черное Кольцо, возникни у него таковое желание?

– С чего бы ему возникать? Я допускаю, что моё имя с недавних пор получило известность. Но куда‑то ехать на основании перевранных слухов?

– Смотря какую цель ставит перед собой путешественник, – заулыбался Пау. – Иной приз стоит того, чтобы до Закатных стран добраться.

Их беседа, превратившаяся то ли в завуалированный торг, то ли переговоры, продолжалась до самого вечера. Граф даже отменил пару встреч, назначенных на сегодня. Время он потратил на то, чтобы нежно, аккуратно, со всем почтением взять Анну за горло. Она сопротивлялась, но силы изначально были не равны.

По большому счету, проигнорировать приказ князя, либо выполнить его «на отвались» Стормсонг не могла. Первая служба вассала сюзерену, по ней начнут судить об Анне в дальнейшем. Сейчас её положение выглядит неоднозначно: Серый дал ей землю, принял присягу, прикрыл от преследования, а девушка, получается, не выполнила ничего. Она убила психа в Ахене, защищая свою жизнь, и получила метку старшей сущности, то есть совершила действие не феодальное – да простится этот термин – а магическое. Со стороны выглядит так, что свои обязательства князь выполнил полностью, Анна же, едва от неё потребовали исполнения присяги, сразу дала задний ход. Чудовищный удар по репутации, причем не только по личной, но и по родовой.