Иноходец 7 (СИ) - Рымжанов Тимур - Страница 40

Ценность любой колонии определяется качеством планеты, расположением, запасом ресурсов и объемом населения. У планеты Анда все эти показатели крайне низкие. Чего-то особенного на ней нет и находится она в неудобной навигационной зоне: населения, по факту, меньше пяти миллионов. Капиталистам и аристократам тут, просто, некого эксплуатировать. А те что есть то — с гонором и, чуть что не так, сразу переходят на автономное существование: ставят фермы, заводят мелкий скот, добывают себе еду, обустраивают какое-то кустарное производство и плевать на всех хотели. Для большой империи это очень неудобно, а главное — невыгодно.

Министерство по делам колоний пытается пресекать их извечное стремление к независимости и самостоятельности урезая финансирование и вводя санкции, но порой, как это случалось уже не раз, доходит и до карательных мер.

Я это к тому, что колония на планете Анда, очень хорошо устроилась. Вполне сносная, с точки зрения климата и условий планета, расположена на отшибе, но связи с технически развитыми центрами не теряет. На иные требования министерства делает «фе» и не хочет особо стараться. Большую часть колонистов, в целом, все устраивает. В пустоту их никто за шкирку не тянет, служба на флоте и вообще в силовых структурах — дело добровольное, да и приемлемый уровень жизни не гонит искать чего-то лучшего. Тихо булькают в своем болоте и громко не квакают. А когда человек живет в относительном достатке и при этом никому ничего не должен, у него появляются крамольные мысли о свободе и независимости. Здесь на Анде — это еще не так актуально, но явно к тому идет, а вот в соседних секторах, есть парочка мест, куда уже заслали эскадру ИСБ навести порядок и растолковать понятия, а то вольнодумство больно расцвело и пахнет, так и до бунта недалеко!

На планете существует единый информационный канал, собирающий новости со всего Содружества. Естественно — редактирует, выкручивает в нужном ракурсе и преподносит на блюдечке. Потребитель же новостей, как известно, всегда разный, одни верят всему сказанному, другие не верят ни единому слову, а третьи, обладающие критическим мышлением и хоть какой-то способностью к анализу, делают собственные выводы и всегда осторожны в высказывании своего мнения.

Лично я уже не раз общался с представителями имперской службы безопасности и, всякий раз, мне это очень не нравилось.

Вот поэтому, я сейчас сижу в уголке ангара, чтобы не крутиться ни у кого под ногами. Как говорит «шептун» Ник — «примус починяю». И тихонько изучаю сводку новостей, что собрал для меня Пан, делая собственные выводы, один из которых звучит просто — «сиди тихо». Хоть я и уверен, что мою аферу с повторным получением гражданства не раскроют, отсвечивать все равно не следует. Отступать мне некуда, запасного плана нет. А вылезать на голой импровизации, как в случае с командой мусорщиков — большой риск.

За рабочую смену, на новом месте, довел до товарного вида четыре малых искина, и один малый ремонтный комплекс. Я еще скармливал ему актуальные программы, а за ним уже примчались покупатели с какой-то фермы. Сельскохозяйственная техника в этом регионе на вес золота, и Олов Вен уже подумывает о том, чтобы заказать малый производственный комплекс под эту продукцию.

Ближе к концу смены, нашел на свалке блоки вычислителей общей поддержки сети и несколько важных датчиков, которые в моем новом доме кто-то скрутил, неизвестно для чего. Надо восстановить систему и первое, с чего следует начать, так это с кухни и удобств. Общественных бань здесь нет, а лично для меня мыться в речке «дикой водой», с неизвестно каким составом и биологическими вкраплениями, как-то неосмотрительно.

Для любого пустотника любая биология, кроме той, что можно съесть — это по определению вредоносная среда. Плесень, грибы, полипы, микроспоры — все это в считанные месяцы может превратить любую станцию или космический корабль в рассадник смертельных заболеваний или токсинов. Я слышал о станциях, которые все настолько запустили, что только и оставалось, сбросить такой пустотный объект на местную звезду или сжечь в атмосфере газового гиганта.

Я уже заканчивал работу и собирал инструмент, когда ко мне подошли четверо ребят из команды сотрудников склада. Двое парней и две девчонки, примерно на год старше моего настоящего возраста, то есть лет по шестнадцать.

— Ты уже бывал на Дальнем озере, Нео? — обратился ко мне один из парней.

— Нет, не бывал, а зачем?

— Там и рыбу можно половить, и искупаться, позагорать. Я, кстати, Рик, это мой друг, Эрд, — указал Рик на крепкого молчуна рядом с собой. — Девчонки Сая и Ена. Хочешь сегодня с нами?

— Я даже не знаю, а это далеко?

— Километра три от фермы Нора, сразу за окраиной его пастбища на севере. Давай с нами, заодно поближе познакомимся. Мы раньше, с людьми из объема, никогда не общались. Только байки стариков и слушали.

— А вы пешком пойдете?

— Конечно же пешком, а как еще? — удивился Рик.

— Я боюсь, что такое расстояние я не осилю. Три туда, три обратно, даже с экзоскелетом. Если только на глайдере.

— Да как хочешь. Мы тогда вперед пойдем, на север по дороге, а ты как соберешься догоняй.

— Хорошо, договорились, — осторожно согласился я.

Ребята на вид, вроде как доброжелательные, но мало ли, утащат подальше за город да учудят чего-нибудь нехорошее. Как-то с трудом верится, что им просто хочется поближе познакомиться. Но и затворником быть тоже не очень хорошо. Контакт нужен обязательно, иначе совсем тяжко будет адаптироваться в новом обществе. Я ведь, по сути, о планете и местных условиях толком ничего не знаю. Только данные из официальных сводок, которые, как оказалось, далеки от действительности.

Парни и девчонки, как и говорили, умчались первыми. В отличии от меня, как я успел заметить, они буквально считали минуты, когда закончится их рабочий день. На полный рабочий день остались только сотрудники постарше.

Я бы, конечно смог доковылять до этого их Дальнего озера и на своих двоих, и возможно без помощи экзоскелета. Но демонстрировать свои возможности пока нельзя. В среднем на адаптацию ребенка двенадцати лет, как указанно в моих новых документах, на планете подобного типа, требуется не меньше трех лет. То есть полтора года по местному календарю. Я нарочно не стал снижать активность костного протектора, чтобы не допустить дисбаланса, от чего общее развитие всего тела замедлилось. Ведь кальций входит в состав не только костей, а у меня он заменяется на титанат кальция, оказывая соответствующие влияние. Замедление развития не проблема для модификанта, ведь геном Эфейцев, что сидит во мне, и так добавит новые возможности.

Наконец собрав все, я отправился на парковку, где загрузил терминал и инструмент в кофры глайдера и, оседлав его, медленно направился в сторону, что подсказали мне ребята.

Догнал их, примерно, на полпути. Очень шустрые. Уровнял скорость с их шагом и тихонько заскользил рядом.

— А правду говорят, Нео, что если долго смотреть в бездну космоса, то можно сойти с ума? — спросила меня черноволосая девушка, которую Рик представил мне как Саю.

— Тот, кто смотрит в бездну космоса, уже сумасшедший, — попытался отшутиться я.

— Почему? — наивно удивившись, продолжила девчонка.

— На космических кораблях и станциях нет иллюминаторов или обзорных сфер, посмотреть на космос получится только через оптические датчики. Единственная возможность взглянуть на космос своими глазами, это выйти на обшивку в пустотном скафандре. Но во время таких выходов следует очень торопиться, рассчитывая каждое движение. В противном случае, если станешь зевать и пялиться куда попало, хватанешь лишней радиации. Вот поэтому любой, кто долго смотрит в бездну космоса, по определению сумасшедший.

— Ты, наверное, очень много знаешь про корабли и космические станции? — предположила вторая девушка по имени Ена. У этой волосы были с медным отливом, а на лице целая россыпь мелких пигментных пятен.

— Знания — ключ к выживанию. Чем больше ты успеваешь узнать и понять, тем выше шанс выжить в сложной ситуации.