Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 94

И она без лишних церемоний повесила трубку. Вот же черт побери.

Он увидел, как справа показался съезд на проселочную дорогу, и углубился в густой, заросший лесом массив. Какого черта эти тюрьмы всегда строят в самых живописных уголках страны?

Он смотрел на дорогу, пытаясь сосредоточиться. Теперь он был уверен во многих вещах. Например, в том, что Сандерленд и Кейн были сослуживцами — отличная зацепка для выстраивания версий. «Армейская дружба крепче крови и виски», — как любил говаривать его вечно пьяный отец.

Он набрал номер офиса шерифа, надеясь, что Доди всё еще на рабочем месте.

На звонок ответила вредная телефонистка с коммутатора. Он вечно забывал ее имя, помнил только, что она работает здесь уже десять лет, а ее муж — чернокожий.

— А, привет, Т. Ты чего рацией не пользуешься? — спросила она, чавкая жвачкой. — А, далеко уехал, ясно. Нет, Доди уже ушла домой. Слушай, а ты правда оставил ее за главную, пока сам катаешься где-то в свое удовольствие? Парни тут, знаешь ли, просто в бешенстве из-за этого.

— Вот как? Ну так передай этим умникам: когда твоего помощника подстрелили, выбирать не приходится. Она была первой в очереди на эту должность, черт возьми, разве нет?

Телефонистка фыркнула. Баба она была неплохая, но управляться с ней было нелегко.

— Послушай, — сказал он, — в офисе вообще хоть кто-то остался?

Чавканье на том конце провода стало громче.

— А я, по-твоему, уже никто, Т.?

— Ладно-ладно, не ворчи. Раз Доди нет, сделай мне одолжение. Найди папку Лео Маллигана. Она лежит в зеленом металлическом шкафу сразу за дверью. Ищи на букву «М».

— На «М»? Надо же, Т., как неожиданно.

Она загрохотала стулом, долго шуршала бумагами и наконец вернулась к телефону:

— Да, нашла.

— Зачитай мне оттуда кое-что. Общее описание того, как психолог охарактеризовал обстановку в доме Лео Маллигана перед тем, как этот кретин проломил череп своей жене.

— «Зачитай то, зачитай это». Тут не меньше пятидесяти страниц, как я тебе это найду?

Он глубоко вздохнул:

— Открой первую страницу, там оглавление. Ищи раздел «Психиатрическая экспертиза». Это ближе к концу папки.

Послышался шорох страниц. На заднем плане зазвонил другой телефон.

— Эй, не бери трубку, пусть звонит! — крикнул он. Она его услышала.

— И с какого места мне читать, Т.?

— Найди параграф, в названии которого есть что-то вроде «социальный статус и мобильность».

— А, вот: «Социальное положение и мобильность». — Перкинс прямо видел, как она тычет пальцем в заголовок, продолжая жевать жвачку. — Тут всего ничего написано. Как обычно.

— Четыре строчки.

— Прочти их, пожалуйста.

— Ладно, тут написано… — Ее бубнеж навевал такую же тоску, как плесень на заброшенной банке варенья. — «Лео Маллиган вырос с двумя сестрами на семейной ферме. Унаследовал её и вел хозяйство в одиночку до смерти родителей, после чего женился на дочери лавочника, которая, по свидетельству многих, считала этот брак мезальянсом. Жена всячески подталкивала сына к успехам в учебе и публично унижала мужа, упрекая его в никчемности. Она угрожала ему разводом, заявляя, что без него её потенциал раскроется в полной мере. Обещала, что её сын добьется в тысячу раз большего, чем отец, и взберется на самую вершину, как только они уедут отсюда, и что наступит день, когда муж горько пожалеет о своей лени. Лео Маллиган, рожденный для простой сельской жизни и традиционных ценностей, после этой ссоры, судя по всему, окончательно утратил веру в свое предназначение и надежду передать ферму по наследству следующему поколению, как было заведено в его роду». — Она откашлялась. Если это были те самые «четыре строчки», то читала она их невероятно долго.

— Тут дальше идет абзац «Последствия». Его тоже читать?

— Нет-нет, не нужно. Мне и этого достаточно. Лучше найди мне адрес оператора с «Эн-би-си-4» по имени Марвин Гальегос. Знаешь ведь, как искать?

— Ой, да ладно тебе, шеф. — На заднем плане снова зазвонило. — Мне точно не отвечать?

— Ищи давай.

Он слушал шорох бумаг в трубке и оглядывался по сторонам. По обеим сторонам дороги высились вековые деревья, сплошь укутанные густыми плетями плюща и дикого винограда. Лес казался сказочным, зловещим, словно заманивающим путника в самую глубь тьмы и забвения. Впрочем, доля истины в этом была. Перкинс смотрел на прямую линию шоссе и думал о сотнях заключенных, для которых эта дорога становилась последним воспоминанием о свободе. Настоящий крестный путь — Виа Долороза.[71] Он поднял взгляд на огромные сети паутины, натянутые между ветвями. Они висели тут, кажется, сколько он себя помнил. Впереди показалась болотистая низина. Всё, он почти на месте.

— Ага, нашла, шеф.

— Отлично. Быстро сработала, черт возьми, — похвалил он, и на этот раз вполне искренне.

— Но если это тот самый Марвин Гальегос, связаться с ним будет непросто.

— В каком смысле? Это точно он? Там написано, что он оператор?

— У меня перед глазами полицейская ориентировка, Т. Марвин Гальегос, проживает по адресу: Девятая улица, дом 341. Родился 16 ноября 1970 года. Фотограф и кинооператор в «Нэшнл джеографик» с 1995 по 2002 год, затем оператор на «Эн-би-си». С позавчерашнего дня, 26 марта, разыскивается полицией за распространение видеозаписей столкновений с ополченцами.

— С какой стати? Это же его работа, разве нет?

— Без понятия, шеф. Наверняка заснял то, что власти не хотят афишировать. Насилие над мирными гражданами, пытки или бессудные казни — мало ли. Солдаты сейчас творят бог весть что.

— На него заявили, и что дальше?

— Он объявлен в федеральный розыск. Скорее всего, залег на дно или сбежал из страны.

— Либо его уже поймали, — проворчал Т., всматриваясь вдаль. За пустырями и поросшим травой земляным валом, в паре сотен метров впереди по правой стороне дороги, показались сторожевые вышки и серые бетонные глыбы тюрьмы «Сассекс I».

— Слушай, — сказал он. — Не помнишь, как зовут того криминалиста из Ричмонда, который вечно ходит с пинцетом за ухом? Рыжий такой. Его имя начинается на «Джо» — Джо, Джон, Джозеф... Что-то в этом роде.

— Не знаю такого. Не общаюсь с этими фриками. А что?

— Да потому что я хожу с его мобильником и понятия не имею, какой у него номер!

— Ой, да не смеши меня, шеф.

Перкинс нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Я сижу перед монитором шириной почти в полметра. Ты сам его заказывал, если помнишь. И на нем прекрасно видно, кто звонит и с какого номера. Мы вообще-то в полицейском участке, забыл, шеф? — Она продиктовала цифры, и Т. быстро записал их. Владельца звали Джо Симмонс — значит, все-таки Джо. Он довольно кивнул, радуясь, что его старые мозги еще способны выдавать искру, когда это действительно нужно.

— У меня тут для тебя пара сообщений накопилась, записать?

— Секунду, повиси на линии. — В пятидесяти метрах впереди прямо на середину дороги вышел один из людей шерифа Китченса с поднятой рукой, приказывая остановиться. Он был чернокожим, как и шестьдесят два процента населения округа Сассекс, и Т. прекрасно его знал. За его спиной, между патрульной машиной и вторым помощником шерифа, выстроились представители национальных ассоциаций против смертной казни с суровыми лицами и привычными протестными плакатами. На обочине белели десятки палаток. Похоже, здесь воцарилось затяжное осадное положение.

Он кивнул чернокожему офицеру и медленно покатил сквозь толпу. Сторонников смертной казни на этот раз видно не было. Да и зачем им тратить время? Исход дела и так был всем ясен.

— Так что там за сообщения? Что-то важное?

— Да так, ерунда, Т.

— Слава богу!

— Звонила какая-то женщина, очень хотела с тобой поговорить. Говорит так, будто знает тебя лично. У тебя там что, нарисовался романчик, Т., дорогой? — Она весело рассмеялась. Последние месяцы она постоянно подкалывала его по поводу Доди. То и дело спрашивала, почему он выбрал в напарники именно ее, а не одного из тех толковых молодых парней, что крутились в участке. Возможно, она просто ревновала. Телефонистка всегда поглядывала на Т. как на лакомый кусочек, который не прочь была бы прибрать к рукам. Но он не собирался ввязываться во всё это. И на то имелась масса причин.