Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 90

«О господи, послезавтра», — подумала она.

— Казнь назначена на послезавтра в государственной тюрьме «Сассекс I» в Уэйверли, штат Вирджиния, — отозвался Бугатти. — И я убежден, что они собираются казнить невиновного человека.

Догги затаила дыхание. Ей казалось, что если она сделает хоть один вдох, то истошно закричит. Снаружи поток машин двигался медленно — возможно, они как раз проезжали какой-то городок, и прохожие могли услышать ее крик. Она сидела затаившись, содрогаясь от колоссального внутреннего напряжения и едва сдерживая слезы.

— Вы слушаете мобильное радиошоу Тома Джампера, и то, что мы сейчас обсуждаем — настоящая бомба! Невиновен, говорите? На чем основаны ваши предположения? Ведь мы все знаем, что был суд. Разве мы больше не можем доверять нашей судебной системе? — Вместо ответа он издевательски расхохотался.

Бугатти снова прокашлялся. Как же ей хотелось, чтобы он прекратил это делать!

— Хм... Я находился достаточно близко к тем событиям, чтобы утверждать: Бад Кёртис, скорее всего, говорил чистую правду, когда заявлял, будто Мими Янсен попросила его принести стакан воды. А почему бы и нет? День выдался долгим и тяжелым, все были в теплой зимней одежде, а в помещении стояла невыносимая жара. К тому же она была на сносях, черт побери! И почему бы стакану не исчезнуть с места преступления в суматохе? Там ведь находилось человек тридцать, если не больше.

— Воу-воу, притормозите, мистер Доу. Это ведь не доказывает, что Кёртис не нанимал того придурка для грязной работы.

— Конечно, не доказывает. Но обвинение изо всех сил пыталось выставить его слова ложью. Им нужно было любой ценой сделать из Кёртиса лжеца. Так проще всего: раз солгал в одном, значит, врет и во всем остальном. Малейшее подозрение во лжи подрывало доверие присяжных. А если бы присяжные поверили, что он действительно по доброте душевной пошел за водой для бедной беременной женщины, это полностью сломало бы логику обвинения. Как так: с одной стороны, он отзывчивый и простой парень, а с другой — расчетливый, хладнокровный убийца? Прокуроры ненавидят такую психологическую двусмысленность. Им нужен четкий образ врага, без всяких полутонов. — Он снова прокашлялся. — Кроме того, мне очень трудно поверить, что в убийцу попала всего одна пуля. Я имею в виду, я сам там был... — он осекся, понимая, что сболтнул лишнее, но слово уже вылетело. — То есть, я знаю людей, которые там были. Несколько человек получили ранения от рикошета, так что стреляли там многие.

«Это тебе уже не поможет, Джон, — подумала Догги. — Тебя наверняка раскрыли».

— И что это доказывает? — спросил Джампер. — Мало ли, у агентов тоже бывает плохой прицел.

— Неужели? Ну, тут я не специалист. Зато я знаю, что раненых было на удивление много. Думаю, в момент выстрела агентам повсюду померещилось оружие, и они открыли огонь по всем в проходе, кто сделал хоть какое-то резкое движение. И это не было случайностью. Их тренируют сначала стрелять, а потом думать, так что им плевать, известная перед ними персона или нет. И если эта теория верна, то лишь один-единственный агент точно знал, в кого стреляет. И вот тут кроется главная нестыковка. Обратите внимание: на суде ни один из гостей не смог внятно описать действия убийцы в момент покушения, и никто не видел, кто именно уложил его на месте.

— Но ведь именно О’Нил застрелил Мими Янсен, разве нет? У него в руке был пистолет, когда его уложили копы, это всем известный факт.

— То, что Мими Янсен убил О’Нил — неоспоримо. Вот только никто не видел самого момента выстрела, за исключением одного человека. Тового самого, кто застрелил О’Нила. Но мы до сих пор не знаем, кто это был.

— Надо же, я об этом не знал. Но ведь баллистическую экспертизу проводили, верно? Тот, кто пристрелил этого ублюдка — настоящий национальный герой, зачем ему скрываться?

— Через несколько дней после инцидента провели баллистическую экспертизу пули, убившей Тоби О’Нила. Но стрелка так и не установили. Мы по сей день не знаем, из какого именно оружия был сделан этот смертельный выстрел. Лично я считаю, что человек, уложивший О’Нила, предпочел остаться в тени, чтобы его сразу же не начали допрашивать на месте. Если хотите знать мое мнение — у него при себе было что-то такое, что нужно было срочно спрятать. Логично, правда?

На Догги нахлынуло горькое чувство бессилия. Все эти разоблачения звучали слишком поздно. Она сидела здесь, разыскиваемая бог весть кем, посреди зловония скисшего молока, и не могла сделать ничего, кроме как безучастно слушать приемник.

— О-о-о, стойте-стойте! — перебил Джампер. — Что вы такое говорите, мистер Джон Доу? Это же чертовски странно. Почему адвокаты Кёртиса не зацепились за эту деталь со стрелком?

— Потому что они сочли это второстепенным. Либо не придали значения, либо просто отмахнулись, не знаю. Во время процесса эта тема вообще не поднималась.

— Да уж, не дай бог иметь таких защитников. Значит, вы думаете, что у того, кто прикончил убийцу, было что скрывать? Ну и что же это могло быть, например?

— Да откуда мне знать? Может, следы ружейного масла в кармане от пистолета, из которого застрелили Мими Янсен? Кто-то ведь должен был передать этому придурку оружие в последний момент, иначе как бы он его пронес? Я уверен, что О’Нила обыскивали самым тщательным образом, прежде чем впустить в зал. Или, например, тот, кто стрелял в О’Нила, внезапно спрятал у себя в кармане тот самый стакан из-под воды. Мы можем лишь гадать.

Догги закинула руки за голову. Живот сводило судорогой, мочевой пузырь отчаянно требовал облегчения, кишечник бунтовал. Всё её существо кричало: «Я хочу наружу!» Она судорожно глотала воздух ртом. Бугатти озвучил то, что нужно. Черт возьми, неужели кто-то там, на воле, кто способен отнестись к этому серьезно, услышал его слова? Судья, апелляционный комитет, хоть какой-нибудь полицейский? Она в отчаянии покачала головой. Почему Бугатти не рассказал обо всем этом раньше?

— Должен признать, мистер Джон Доу, вы выкатили отличный материал. Но почему только сейчас? — спросил Том Джампер. — Насколько мне известно, вы могли прийти к таким выводам еще несколько недель назад.

Догги согласно кивнула. Да, мог. Но ведь и она сама, и все остальные тоже могли бы додуматься до этого раньше! Черт, до чего же всё это омерзительно. Она в ярости топнула ногой по стальному полу и испуганно замерла от громкого гулкого звука. Стала прислушиваться. Снаружи было тихо. Двигатель грузовика ровно гудел на высоких оборотах.

Из маленького динамика донесся тяжелый, искаженный помехами вздох Джона Бугатти.

— Да, мог. Но лишь когда я понял, что слишком многие события — как тот же «Стрелок с крыш», о котором ты говорил, — вряд ли были случайностью, мой мозг начал работать в этом направлении.

— И мы можем сделать вывод, что было совершено преступление, нити от которого ведут на самые верха социальной лестницы.

— Да, по крайней мере, такой вывод напрашивается сам собой.

— А сейчас я поставлю следующую композицию, чтобы наши слушатели могли переварить этот сокрушительный апперкот по американской демократии. Только что мы слушали Джонни Кэша, а теперь перейдем к совершенно другой музыке, попутно меняя частоту вещания. Мы... — В этот момент в эфире раздался пронзительный электронный писк. — Секунду! — крикнул Джампер, после чего послышались чьи-то крики и шум борьбы.

— Что там происходит? — крикнул Бугатти своим искаженным голосом.

— Надо сматываться, вырубай пульт! — донесся панический крик Джампера.

Раздался резкий щелчок, и в динамике воцарился ровный белый шум.

Она сидела, тупо уставившись в темноту, пока ее тело сотрясала мелкая дрожь. Что случилось? Черт возьми, неужели они добрались и до Тома Джампера с Джоном Бугатти? Неужели она только что стала свидетельницей их ареста? Список преступлений режима пополнился еще одним пунктом. Так вот чем так усердно занимались ее бывшие работодатели! Вот почему ей не давали встретиться с президентом и держали в ее маленьком кабинете, запертой, как птица в клетке! Вот почему она теперь сидит на холодном стальном полу цистерны и слушает о сомнениях, которые — увы, слишком поздно — заговорили в пользу ее отца!