Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 81

— Прекрасно. Кто начнет? Уэйн, ну так что, мы поймаем Муни Куэйла к вечеру воскресенья, как ты обещал?

За последние несколько дней стало бросаться в глаза, что министр обороны Уэйн Хендерсон — самый пожилой член кабинета. Порой глубокие морщины свидетельствуют о силе мужества и о жизненном опыте, а порой — лишь о тяжелых последствиях пережитого. Какова бы ни была причина, события последних недель до неузнаваемости изменили лицо Уэйна.

— Разве я это обещал? — Он попытался улыбнуться, но тут же понял, насколько это неуместно. — В любом случае, вчера мы ликвидировали двоих лидеров коалиции ополчения, а сегодня ночью были полностью уничтожены «Бушвакеры Миссури».[68] Многие каналы связи коалиции перехвачены, мы продолжаем работать в усиленном режиме. Обнаружены тесные связи между ополченцами и мятежными офицерами, и я твердо убежден, что очень скоро появятся решающие сведения о местонахождении Муни Куэйла. Думаю, буквально в ближайшие двое суток. А пока нам остается только ждать.

— Да, и мы знаем, что Куэйл ранен, причем тяжело, — добавил Билли Джонсон. — Если он обратится к врачу, мы его сразу схватим, а если нет — то, по моим разведданным, всё разрешится само собой. Без медицинской помощи он не протянет и недели.

— Почему вы думаете, что у ополченцев нет своих врачей? — спросил Уэсли, чувствуя на себе сверлящий взгляд Сандерленда.

— Разумеется, есть, мы учитываем и этот вариант. Именно поэтому в стране нет ни одной операционной, которую бы не контролировала ФЕМА, — ответил Джонсон.

— Я имел в виду полевые госпиталя.

Билли Джонсон слабо улыбнулся:

— Не беспокойся, Уэсли Бэрфут, мы их найдем.

Президент Янсен повернулся к Сандерленду:

— Я так понимаю, в лагерях для интернированных начинает не хватать места?

— Нет, не думаю. — Томас Сандерленд откинулся на спинку стула и побарабанил ручкой по столу. — Наши люди там работают очень эффективно, но давайте вернемся к этому позже? Вертолет генерала Пауэрса ожидается через полчаса.

Уэсли нахмурился. «Эффективно работают там?» Что это вообще значит? Стоит ли раскручивать эту мысль до конца или лучше выбросить ее из головы? Ему казалось, будто он впервые сидит за одним столом с этими людьми. Он их не знал. Больше не имел ни малейшего представления о том, за что они выступают.

— Ладно, вернемся к этому позже, — согласился Янсен. — Действительно, сейчас есть дела поважнее. Но сначала, Билли, скажи мне: вы нашли Догги Роджерс?

Уэсли подался вперед, сев на самый край стула. Ну, что теперь?

— Нет, пока нет. Но мы засекли её мобильный где-то между Филадельфией и Трентоном, так что, судя по всему, она держит путь в Нью-Йорк. Сигнал был очень коротким, стопроцентной уверенности нет, но пока это наш основной след.

— У неё есть родственники в Нью-Йорке?

— Нет, но там живут несколько её бывших однокурсников. Мы проверяем все варианты.

Уэсли заметил, как взгляд Янсена на мгновение стал отсутствующим — разительный контраст со прищуренными глазами Сандерленда. Она всё еще на свободе, но они идут по ее следу и рано или поздно поймают. А он сидит тут сложа руки и безучастно наблюдает.

Он откашлялся.

— Господин президент, что касается Догги Роджерс... насколько мне известно, она пыталась встретиться с вами, чтобы просить об отсрочке казни её отца, поскольку в деле появились новые обстоятельства...

Сандерленд с шумом бросил ручку на стол.

— Я знаю, что ты неравнодушен к Догги, — он коротко зыркнул на Лэнса Бёртона, — но не забывай, что эта самая Догги Роджерс сегодня совершила на меня нападение, которое могло закончиться трагически. Ей нечего сказать по делу Бада Кёртиса. Зато фактом остается то, что под мышкой у нее был какой-то тяжелый предмет и она направлялась к кабинету президента. Так что не стоит сейчас заступаться за нее, Уэсли, это неуместно. За сомнительные знакомства порой приходится слишком дорого платить.

— Тяжелый предмет? Какой еще тяжелый предмет?

— На записях камер наблюдения этого не видно, так что ответить не могу. Но, к слову, нам бы хотелось узнать, когда именно ты обсуждал с ней новые обстоятельства дела её отца?

Уэсли замер, глядя вице-президенту прямо в глаза. Может, стоило сказать прямо, что они разговаривали в его кабинете незадолго до нападения? Было бы странно, если бы Сандерленд этого еще не знал. Но в таком случае он наверняка в курсе, что этого разговора нет на записях прослушки. И Сандерленд тут же спросит, почему так вышло. Тогда Уэсли придется признаться, что он отключил все микрофоны. Наступил решающий момент. Если он признается, доверие к нему будет окончательно подорвано. И что тогда с ним сделают? Они вовсю судачат о лагерях где-то там, повсюду шпионаж и подозрения... Что они сделают с ним, когда перестанут ему доверять? Ему сразу вспомнилась уйма сенаторов и других чиновников, которые за последнее время внезапно исчезли с политической арены. Вопрос в том, найдут ли их когда-нибудь вообще. И это отнюдь не пустяк. Все сводилось к простому вопросу: отпустят ли его с миром, если он сейчас выложит всю правду, или нет?

— Я не думаю, что Догги совершила что-то действительно серьезное, если вообще совершила, — уклонился он от прямого ответа.

Билли Джонсон прищурил один глаз.

— Мы найдем ее, Уэсли, и во всем разберемся. Не стоит об этом переживать. В войне, которая сейчас разворачивается на улицах страны, без жертв не обойтись.

— Постарайся абстрагироваться, Уэсли, — произнес Янсен. Уэсли почувствовал раздражение в его голосе, хотя и не мог оценить его масштабы. Что ж, это верный знак, что пора заткнуться.

— Скоро мы достигнем нашей цели, и Америка превратится в тот рай, о котором мы все мечтаем. А пока нам нужно просто делать свою работу. — Он повернулся к остальным: — К нам снова обратился премьер-министр Великобритании, и на сей раз всё серьезно, господа. Терри Уоттс сообщил, что по пути с государственным визитом в Аргентину он хотел бы нанести неофициальный визит к нам, причем уже завтра. И мы намерены ответить согласием.

— Завтра?! Вот это, я понимаю, предупредили в последний момент, — выдохнул министр обороны; мешки под его глазами, казалось, обвисли еще ниже. Уэсли прекрасно понимал его чувства.

— Раз уж мы соглашаемся, объявить об этом нужно сегодня вечером, а значит, вам двоим придется попотеть. — Янсен кивнул Лэнсу Бёртону и Уэсли. — Скорее всего, Уоттс захочет обсудить нашу внутреннюю ситуацию, но этот аспект вы, разумеется, использовать не можете. Придумайте правдоподобный предлог, Лэнс и Уэсли. А вы, господа, пока займитесь тем, чтобы очистить улицы вокруг Белого дома и максимально усилить меры безопасности.

— А почему бы не встретиться в Кэмп-Девиде? — предложил министр обороны.

— Исключено, весь район гор Катоктин сейчас небезопасен, — отрезал Билли Джонсон.

— Тогда предлагаю провести встречу в загородной резиденции президента в Онаноке, — не уступал министр обороны. Уэсли понимал его логику: как, черт возьми, за такое короткое время скрыть от иностранной делегации то, что творится в Вашингтоне?

Янсен кивнул:

— Разумеется, я уже обсуждал этот вариант с Билли. Но он сообщил, что хотя мы и перекрыли тринадцатое шоссе у Покомоук-Сити, с бунтовщиками в районе Уиллис-Уорф мы еще не справились. Онанок исключается.

Билли Джонсон явно не испытывал гордости от сложившейся ситуации.

— Не думаю, что британскому премьеру понравится, если его забросают тухлой рыбой или чем-нибудь похуже.

— А как насчет острова Танжер[69]? Там-то уж точно должно быть безопасно. — Было очевидно, что министр обороны изо всех сил пытается перенести саммит подальше от своего ведомства.

Тут в разговор вмешался Янсен:

— Мы встретимся с Терри Уоттсом здесь, в Белом доме, завтра утром, и точка. Вы двое обсудите меры безопасности со своими штабами и позаботитесь о том, чтобы воздушное пространство от аэропорта Даллеса до самой резиденции было полностью закрыто для любых полетов, за исключением вертолетов Уоттса и его свиты. — Он повернулся к Лэнсу Бёртону: — На тебе протокол и официальный ужин. А ты, Томас, — он положил лист бумаги на стол Томаса Сандерленда, — проследи, чтобы эта повестка была разослана по профильным ведомствам. Пусть Госдепартамент тоже поучаствует и внесет свои предложения — чем им еще, черт возьми, сейчас заниматься? — Он сухо и коротко усмехнулся. Такой усмешки Уэсли у него еще не слышал.