Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 3

Главный приз завоевала крупная чернокожая женщина из Нью-Йорка по имени Розали Ли, которая впервые в жизни приехала в Вирджинию навестить сестру Джозефин. Розали была просто загляденье: белозубая улыбка во весь рот, громогласный хохот, лукавые взгляды в зал. Мало кто умел так эффектно тянуть с ответом, доводя публику до исступления. Но она выиграла, черт побери!

Всего на одно очко от нее отстал Т. Перкинс — блеклый, похожий на альбиноса, но весьма добродушный шериф из крошечного округа на северо-западе штата; в незапамятные времена он прославился как один из лучших игроков в дартс в стране. И наконец, почетное третье место заняла Догги Кёртис, та самая девчушка с ямочками на щеках.

Какой триумф! Невозможно было подобрать более любимых публикой и более непохожих друг на друга победителей — все стороны остались довольны. Разве мог кто-то почувствовать себя обделенным при такой тройке? Да это было исключено.

Трое счастливых победителей — Розали Ли, Т. Перкинс и Догги — опешили, когда в прямом эфире объявили главную награду, до последнего державшуюся в секрете. Помимо солидных денежных сумм, призеров ждало путешествие ни много ни мало на другую сторону земного шара.

Для Догги это было за гранью реальности. Им предстояло отправиться в Китай вместе с губернатором Брюсом Янсеном и его штабом. Им предстояло попасть в эту закрытую страну, и всё — абсолютно всё! — оплачивалось организаторами.

Догги раскраснелась от гордости. Им предстояло провести двадцать дней в поездке по Китаю в сопровождении официальной китайской делегации.

Это казалось настоящей сказкой.

На следующий день местные газеты назвали проект гениальным пиар-ходом, и даже противники Янсена вместе с руководством федеральных телеканалов уважительно закивали. Губернатор Янсен всегда умел извлечь выгоду из чего угодно — и теперь доказал это с абсолютной наглядностью.

Отец Догги гордился умом дочери, но от главного приза пришел в ярость. Он был республиканцем крайне правых взглядов и люто ненавидел богача-демократа Брюса Янсена. «Янсен — грязная свинья! — орал он. — Моя дочь не станет участвовать в этой пиар-дешевке и помогать какому-то лживому демократишке карабкаться по политической лестнице!» Отец наотрез запретил Догги лететь, и матери стоило неимоверных усилий переубедить его и выбить для дочери разрешение.

Судьбе было угодно, чтобы это была их последняя ссора, которую слышала Догги. Всего пять месяцев спустя родители развелись после затяжной и грязной борьбы за деньги и опеку. Догги осталась жить в материнском доме, получив девичью фамилию матери взамен отцовской.

В каком-то смысле отец был прав: всё это действительно затевалось ради пиара, но какая разница? Губернатор Янсен знал свое дело. Он превратил троих простых людей в любимцев публики и через них пригласил всех семимиллионных жителей Вирджинии заглянуть в загадочную восточную страну. Об этом судачили на каждом углу — медийное шоу Янсена увенчалось оглушительным успехом. Даже школьная газета, женские журналы и нудные профессиональные вестники ресторанно-отельного бизнеса, которые выписывал отец, пестрели заголовками об этой поездке. И каждый жаждал взять интервью у Догги. Из 34 ежедневных газет Вирджинии 21 издание обратилось к ней с предложением об интервью или покупке ее путевых заметок. Щедрее всех оказалась «Вирджиниан-пайлот», но взамен их фотограф сделал добрую сотню снимков Догги на веранде материнского дома.

Да, пиар-ход удался на славу. Губернатор Брюс Янсен умудрился одним широким жестом расположить к себе буквально всех, и люди ответили ему взаимностью. Возможно, он и действовал расчетливо, но уж точно не был свиньей. Он был просто великолепен.

С бьющимся сердцем Догги помахала на прощание рукой. Залитая солнцем, она стояла перед трапом огромного самолета, чей фюзеляж ослепительно сверкал. Ей уже доводилось бывать в Мексике, Пуэрто-Рико и по меньшей мере в двадцати штатах Америки, но летать на такой махине ей еще не приходилось.

Когда она добралась до своего кресла посреди ряда, шериф Т. Перкинс уже сидел у иллюминатора. Сонно прикрыв веки, он ковырял в ногтях позолоченным дротиком для дартса. Секундами позже к ней подошла супруга губернатора, Кэрол Янсен, и ласково потрепала по щеке:

— Ты умница, Догги, — сказала она. — Занять третье место — это прекрасный результат, просто прекрасный. Уверена, мы отлично проведем время.

Она кивнула сидевшим вокруг пассажирам и устроилась на пару рядов впереди, между своим мужем и его незаменимым помощником Томасом Сандерлендом.

Вслед за ней шумно ввалилась Розали Ли. Она сердечно поздоровалась, втиснула свое грузное чернокожее тело в кресло, на добрую половину потеснив Догги, и извлекла гигантский бумажный пакет с «Кока-Колой», печеньем и всевозможными батончиками. Без лишних слов она принялась щедро раздавать угощение из своего бездонного ларца. Точно так же она вела себя и в телестудии — рядом с Розали Ли никто не должен был чувствовать себя обделенным.

Уплетая лакомства, она развлекала Догги рассказами о Нью-Йорке, своей тесной квартирке в Бронксе и троих красавцах-сыновьях. Одним движением вскрыв очередную пачку чипсов, она с раскатистым хохотом закончила историю тем, как выставила своего непутевого мужа взашей за дверь.

Шериф Т. Перкинс слегка встрепенулся от ее громоподобного смеха и растерянно огляделся. Он был человеком терпеливым — по большей части дремал и помалкивал. Из всей тройки победителей он, без сомнения, обладал самыми глубокими знаниями. Но хотя Розали Ли временами казалась простоватой и недалекой, внешность была обманчива. Ее мозг умел мгновенно переключаться на повышенную передачу и оставлять соперников далеко позади — именно это качество и принесло ей победу в финале.

— Ого! — Розали округлила глаза, глядя на простиравшийся под ними Тихий океан. — Там внизу зона разломов Молокаи врезается прямо в морское дно[18]. Кажется, этот скрежет даже отсюда слышно, правда?

Вся Розали Ли была в этой реплике.

Шериф Т. Перкинс нехотя приоткрыл мутные сонные глаза. Он понятия не имел, о чем идет речь. Позже он признался, что к моменту вылета не спал уже трое суток. Шериф не мог просто так сорваться с места на двадцать дней, предварительно не разобрав завалы на рабочем столе. Это ведь каждому понятно.

Догги, во всяком случае, понимала это прекрасно.

Спустя пару часов молодой человек, проспавший с самого взлета, просунул голову между спинками кресел.

— Уэсли Бэрфут! — представился он, сверкнув ослепительно белыми зубами. — Ну что, ближайшие пару недель проведем вместе. Вы, случайно, не знаете мою маму? Она секретарь губернатора Янсена.

Попутчики покачали головами.

— Кстати, поздравляю, — перевел он тему. — Я, как и все, смотрел каждый выпуск! Вы держались просто обалденно!

Они вежливо улыбнулись, и парень тут же принялся выкладывать свою автобиографию. Он учился на юриста, обожал политику и британские рок-группы — об этом, как и о куче других неважных вещей, попутчики узнали в первые же минуты общения.

Догги нашла его симпатичным, к тому же от него очень приятно пахло.

В пекинском аэропорту их встречала целая делегация из фотографов, телеоператоров и репортеров. Брюс Янсен сразу взял под локоть своих спутниц — Розали и Догги. Вокруг было холодно, пыльно и серо, все говорили одновременно, перебивая друг друга.

Ответив на обязательные вопросы китайской прессы, губернатор отпустил женщин и повернулся к иностранным журналистам, которые стояли поодаль, за оцеплением из китайских солдат в синей форме. Догги сразу приметила одного из репортеров — невысокого человека с проницательными темными глазами и глубокими залысинами. Ему явно уделяли куда больше внимания, чем остальным, и губернатор отвечал на его вопросы без малейшего промедления.

Когда разговор с прессой завершился, губернатор с супругой и двое китайских чиновников сели в черный лимузин и уехали. Ближайшие помощники последовали за ними во второй машине, а толпа журналистов начала расходиться. И только низкорослый репортер с темными глазами проявил интерес к спутникам Янсена. Махнув своему фотографу, он направился прямиком к их небольшой группе.