Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 21

Президент поднялся со своего места и оперся руками о край массивного стола. Выглядел он на удивление собранным и спокойным — пожалуй, лучше, чем за всё последнее время; его аккуратно уложенные волосы и чистый взгляд выдавали человека, который принял окончательное, незыблемое решение.

— Нам сообщили, что министр юстиции задерживается, — начал он. — Точной причины мы пока не знаем, но его супруга, звонившая в приемную, по словам моего секретаря, была крайне взволнована. Надеюсь, подробности прояснятся чуть позже, а пока мы начнем без него.

Он ободряюще улыбнулся и выпрямился:

— Что ж, я чувствую, что напряжение в комнате зашкаливает. Вы даже не притронулись к угощению. Смотрите, свежая датская выпечка — разве может быть что-то лучше к утреннему кофе? — Он взял один из слоеных пирожков и с удовольствием откусил кусок. — Ладно, давайте перейдем к делу, — пробормотал он, аккуратно смахнув крошки с губ. — Я глубоко убежден, что в нашей стране государственные средства расходуются в корне неверно. Вы все отлично знаете статистику. Еще никогда в американских тюрьмах не сидело столько людей, никогда наши школы не были в столь плачевном состоянии, никогда нация не страдала так от ожирения и не была столь пассивна на досуге. Мы тратим деньги не туда, мы бездарно разбазариваем наши ресурсы. Именно это привело к постепенному упадку Америки, и именно с этим призван покончить мой проект.

Он медленно пошел вдоль ряда кресел, слегка касаясь ладонью кожаных спинок. Проходя мимо Уэсли, он обдал его отчетливым ароматом своего дорогого лосьона после бритья.

— Именно вы должны помочь мне вернуть эту страну к ее исконным идеалам, — продолжал президент. — И прежде чем спросить каждого из вас лично, готов ли он идти со мной до конца, я хочу объяснить, что, по моему твердому убеждению, не имеет с этими идеалами ничего общего!

Он остановился у торца стола, перед камином:

— Вы все это знаете, но эти вещи необходимо озвучить. В Соединенных Штатах вероятность того, что ребенок будет убит в самый первый день своей жизни, выше, чем в любой другой день его последующего существования. И я сейчас говорю не об абортах и не об убийстве во чреве матери — как это произошло с моим собственным нерожденным сыном, — а о детях, которые появляются на свет у людей, обязанных любить и оберегать их, но вместо этого лишающих их жизни. Разве это говорит о том, что наше общество способно научить родителей ценить человеческую жизнь как величайшую святыню? Нет.

Он перевел взгляд на Билли Джонсона. Тот сидел с темными кругами под глазами и выглядел так, словно за всю ночь не сомкнул глаз ни на минуту.

— Билли! Когда директор по коммуникациям Лэнс Бёртон рекомендовал тебя на этот пост, я, разумеется, знал, что ты, как и я, пережил страшную трагедию. Твой единственный сын был хладнокровно убит прямо на улице, и после этого тебе пришлось на время оставить службу. Я знал, какой тяжелый крест выпал на долю тебя и твоей супруги.

Билли Джонсон бросил признательный взгляд на Бёртона и тихо кивнул.

— Твой сын, Эндрю, всего лишь надел новую красивую куртку, верно? Он вышел прогуляться, и банда малолетних подонков решила отобрать ее. Он не захотел отдавать, и его забили до смерти. Его убили из-за куртки, так ведь, Билли?

Эти двое крупных мужчин молча смотрели друг другу в глаза. Билли Джонсон тяжело, со свистом вздохнул.

— Билли, несмотря на то что эта потеря подкосила твое здоровье и нанесла глубокую психологическую травму, я ни секунды не колебался, назначая тебя главой одного из самых сложных и ответственных ведомств в нашей стране. Любой отец был бы сломлен такой судьбой своего ребенка, но лишь единицы, подобные тебе, находят в себе силы подняться и продолжить борьбу. Ведь это необходимо, если мы действительно хотим что-то изменить, верно? Я убежден, что сегодня ты, как и я, согласишься: твой сын стал жертвой системного сбоя в развитии нашего общества, и с этим должно быть покончено. — Президент пристально посмотрел на Билли, и тот едва заметно кивнул. — Мы не хотим молча мириться с жизнью в стране, где шмотки ценятся выше, чем честь и сама человеческая жизнь. В стране, где люди забыли Бога и не способны защитить ближнего, зато всегда готовы направить на соседа ствол оружия вместо проявления милосердия. Мы доверили тебе этот пост, Билли, потому что знаем: твои моральные ориентиры куда выше, чем у большинства. И сегодня мы взываем именно к ним. Пообещай мне оставаться верным своим идеалам. Пообещай, что несмотря на пережитое горе, ты сможешь отделить прошлое от настоящего и начнешь сражаться за тех, кто еще жив. За мальчиков и девочек, которые хотят завтра и послезавтра спокойно ходить по улицам в своих новых куртках.

Взгляд, которым обменялись эти двое мужчин, невозможно было описать словами. Присутствующим стало неловко, и все поспешили отвести глаза. Уэсли, во всяком случае, уставился в пол.

— На протяжении десятилетий Конгресс требовал ужесточения наказаний для преступников. Они выделяют колоссальные средства на содержание тюрем в штатах, вы это знаете. И вы знаете, что федеральные субсидии зачастую выделяются штатам лишь при условии, что те безропотно следуют федеральной директиве об увеличении сроков заключения. Но работает ли эта система на практике? Я спрашиваю вас!

Он покачал головой, и большинство министров невольно повторили его жест. В этом был весь Янсен. Когда он брал слово, его не просто слушали — его аргументами проникались до глубины души, сопереживая каждой клеткой тела.

— Нет, с преступлением и наказанием не так-то легко разобраться должным образом. Разве это разумно и правильно — отправлять людей за решетку за такие мелкие проступки, как проституция, хранение марихуаны или мелкие кражи? Должны ли мы держать их в холодных камерах за это? Нет! Я говорю: нет, нет и еще раз нет. Искоренять нужно не людей, а саму проституцию, наркотики и воровство. Легко сказать, согласен. Для этого сначала придется действовать предельно жестко, но цель должна быть именно такой. Вы понимаете меня?

Он оглядел присутствующих. Кое-кто кивнул, но большинство продолжали упорно рассматривать столешницу. Уэсли тоже сделал едва заметный кивок — оставаться безучастным было выше его сил.

Президент сделал глоток воды:

— Судебная практика в нашей стране порой доходит до абсурда. В некоторых штатах сегодня можно загреметь за решетку за выгул собаки без поводка или вождение без прав. Это же безумие! — Он взял графин и налил себе еще немного воды.

Уэсли слышал эти аргументы и раньше, как и все в этом зале. Но никто не проронил ни слова.

Янсен промакнул губы салфеткой:

— Я могу назвать сотни вещей, которые куда хуже собак без поводка, но которые наши граждане совершают ежедневно и абсолютно безнаказанно. Вещи, за которые в Саудовской Аравии им бы давно отрубили голову. — Он коротко усмехнулся, но его взгляд тут же снова стал холодным и пронзительным. — В округе Марикопа осужденных за мелкие проступки выводят на уборку улиц в кандалах. А если они посмеют закурить сигарету, их бросают в карцер на тридцать суток. Разве в этом есть хоть капля здравого смысла, когда нам доподлинно известно: подобные издевательства никак не влияют на уровень рецидивной преступности? Содержание одного смертника обходится казне в пятьдесят пять долларов в день, тогда как яды для его смертельной инъекции стоят меньше сотни. Всё можно измерить в цифрах. За последние двадцать пять лет государство потратило почти два миллиарда долларов на содержание шестисот-семисот человек в камерах смертников, где они годами дожидаются исполнения приговора. Буквально на днях численность заключенных в американских тюрьмах превысила три миллиона человек, тогда как в 1970 году их было всего двести тысяч. Америка составляет пять процентов населения планеты, но при этом на нашу долю приходится более двадцати пяти процентов всех заключенных в мире! Всё сводится к сухой статистике, деньгам и предписаниям. Заставляет задуматься, не так ли? Но что мы собираемся с этим делать? Мы знаем, что в Калифорнии расходы на содержание тюрем превышают бюджет, выделяемый на образование, и у штата просто нет денег на то, чтобы дать детям нормальный старт в жизни. Проблемы накапливаются как снежный ком, но политики, расталкивая друг друга локтями в попытках запрыгнуть на подножку поезда, обещающего светлое будущее, начисто забывают о том, что этим поездом нужно управлять. — Он покачал головой. — Дошло до того, что мы считаем совершенно нормальным обыскивать детей металлоискателями на входе в школы! Что это, если не безумие?