Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 133

— Тварь должна сдохнуть, и плевать мне, что вы там говорите! — завопил О’Нил и направил пистолет на Янсена. Томаса будто молнией полоснуло от ужаса. Именно поэтому Кейн выхватил свое оружие и пристрелил О’Нила на месте, хоть это и шло вразрез с первоначальным сценарием. По плану прикончить убийцу должен был кто-то из агентов в черном или сером, дежуривших в коридоре. Но беда в том, что, кроме Кейна, только Томас находился достаточно близко, чтобы разобрать слова этого слабоумного ублюдка, так что выбора у них не оставалось. Кейну пришлось стрелять самому, иначе не было гарантии, что агенты успеют нейтрализовать О’Нила вовремя. Время показало, что Кейн поступил правильно. Стоило ему замешкаться, и ситуация в коридоре вышла бы из-под контроля: слишком много людей, суматоха, паника. А рисковать было нельзя. Да, Кейн все сделал верно. Настоящий профессионал. Погибни Янсен в ту ночь от руки Тоби О’Нила, пост президента, согласно Конституции, занял бы вице-президент Майкл К. Лернер, и Томас остался бы не у дел. Все его планы полетели бы к чертям.

Но что сделано, то сделано, и результат в итоге оказался нужным. Янсен остался жив, Тоби О’Нил мертв — все сложилось как надо.

В первую же минуту после покушения Кейну пришлось импровизировать — другого выхода у него попросту не было. Сначала в его карман перекочевал стакан Кёртиса. Затем он исчез на несколько минут: избавился от стакана, орудия убийства и пиджака, на который попало масло от пистолета Кёртиса, когда Кейн совал оружие в карман О’Нилу прямо перед выстрелом.

Никто не заметил, что Кейн сменил пиджак — у него было несколько одинаковых, — и на этом дело кончилось. С прокурором Мортимером Делойтом договорились так: если защита не станет настаивать на выяснении того, кто именно сделал смертельный выстрел в Тоби О’Нила, то и обвинению лучше не касаться этого вопроса.

И уж они-то позаботились о том, чтобы защита не усердствовала. Кое-кому со стороны обвинения дали на лапу, да и адвокатов не обделили. Все эти вопросы уладил Кейн. Позже были уничтожены многие улики: например, стакан с водой на видеозаписи оператора Марвина Гальегоса и мелкие следы присутствия лжеагента ФБР Блейка Вундерлиха.

Против Кёртиса сфабриковали ложные обвинения, а когда все закончилось и «Вашингтонский указ» перевернул страну с ног на голову, бесследно исчезли и ключевые свидетели, и участники процесса с обеих сторон судебной трибуны. Все это были мелкие звенья в цепи всеобщего хаоса, охватившего страну. Ни единая зацепка, ни один человек не должны были связать это грязное дело с будущим президентом США.

Несколько недель назад состоялась инаугурация Янсена, и до этого момента все шло по плану. Следующим шагом Томаса было сломить Янсена психологически и выжить вице-президента Лернера. Над последней задачей они с Кейном работали с того самого дня, как Янсен указал на Лернера, ведь тот мог быстро превратиться в серьезную угрозу. Опытный политик со множеством связей — от такого никогда не знаешь, чего ожидать.

Стоило убрать Лернера, как пришел бы черед самого Янсена, который, впрочем, и сам отлично этому способствовал. Еще в месяцы между выборами и инаугурацией было заметно, как сильно он изменился, и Томас с нескрываемым злорадством наблюдал за этим процессом. Он видел, как Янсен уходит в себя и не спит сутками напролет. Как он срывается по пустякам, приводя в замешательство свое окружение. Как садится за компьютер и часами смотрит в пустоту, сломя голову теряя мысли. Казалось, Америка выбирала сенатора Джекила, а получила президента Хайда. Янсен стал неуравновешенным, а его душа погрузилась во мрак. Когда придёт время, убрать его будет всё равно что нажать кнопку: горе уже сломило президента. Он больше ни на что не был способен. Именно так Томас оценивал его состояние.

И тем сильнее — во сто крат сильнее, чем для кого бы то ни было — прозвучал для Томаса удар, когда спустя две недели после вступления в должность Янсен представил свой пакет законопроектов по наведению порядка. В ту ночь Томас вернулся домой потрясенный до глубины души. Лежа в одинокой двуспальной кровати, он перечитал проект по меньшей мере раз десять. Он крутил его так и эдак, взвешивал все аргументы, изводя себя и расшатывая нервную систему, пока перед ним постепенно не начали вырисовываться выгоды, явно перевешивавшие все недостатки.

Томас начал понимать, что и в этой ситуации выход лежал прямо перед ним — нужно лишь взглянуть на вещи под правильным углом. На самом же деле Янсен сумел подняться над своим горем. Сколько ни ищи, предложенные им реформы никоим образом не выдавали в нем сломленного человека, неспособного управлять государством, скорее наоборот. Президент Янсен просто делал то, на что до него у многих его предшественников не хватало духу.

В ту ночь в начале февраля Томас поднялся с постели, прошел в гостиную, налил себе виски и закинул ноги на стол. Перед ним разворачивался мрачный и восхитительный спектакль. Если присмотреться, новые перспективы выглядели даже заманчивее прежних. Придется полететь головам, это да, но голов вокруг хватало.

Он включил телевизор и с удовлетворением отметил, что дневная стрельба в школе под Вашингтоном крутится по кругу на всех каналах. Выяснилось даже, что одной из жертв стал сын заместителя лидера фракции республиканцев в Палате представителей, а двое из трех других погибших были из весьма обеспеченных семей. Лучше и не придумаешь. Эти новости вызвали колоссальный резонанс. Оглушительный, пугающий, истерический резонанс, который выгнал толпы напуганных насилием демонстрантов на улицы.

Следующий сюжет был посвящен Стрелку с крыш в Нью-Йорке, и в нем присутствовали все необходимые атрибуты. Казалось, будто сценарий вечерних новостей набросали прямо на рабочем столе Томаса. Кадры с мест преступлений, крупные планы стреляных гильз и короткие интервью с местными жителями, которые испуганно смотрели вверх. Паника нарастала. Люди заявляли, что этому пора положить конец, иначе они просто не представляют, что делать дальше.

Томас наблюдал за происходящим с растущей улыбкой на губах. «Это на руку Янсену, но мне — еще больше», — подумал он. Со стороны могло показаться, будто все это подстроено Белым домом, а то и лично Янсеном. Он покачал головой, широко улыбнулся и осушил бокал. Но нет, на такое тот не способен. Даже в состоянии глубочайшего помешательства. Томас уставился в пустоту и рассмеялся. Янсен бы до этого не додумался, а сам Томас, бывший глава его администрации, вполне мог бы все устроить, не случись оно само собой.

Он плеснул себе еще виски и принялся снова анализировать ситуацию.

В свое время, формируя кабинет министров, Янсен не стал советоваться с Томасом, хотя это казалось естественным, учитывая, что тот был будущим главой администрации Белого дома и его многолетним доверенным лицом. Тогда Томаса это, конечно, задело, и даже очень, но теперь он понимал мотивы шефа гораздо лучше.

У Янсена был свой план насчет этих министров, так зачем тратить время на споры? Теперь это стало очевидно.

Особенно остро разногласия между Томасом и Янсеном проявились при назначении Билли Джонсона. «Разве не стоит принять во внимание тот факт, что Джонсон лежал в психиатрической клинике после убийства его сына?» — не раз спрашивал Томас. Разве это лучшая рекомендация для человека, которому предстоит возглавить Министерство внутренней безопасности США? Конечно нет.

И все же Янсен настоял на своем.

Томас помнил тот разговор как вчера. О чем он только думал тогда? И почему только сейчас до него дошло, почему кандидатура Билли Джонсона оказалась столь очевидной?

Все из-за того, что Билли Джонсон потерял сына. Этот человек был потрясен до глубины души, точно так же, как и сам Янсен. Билли Джонсон всем сердцем ненавидел огнестрельное оружие, точь-в-точь как Янсен. Все было до крайности просто. И таких людей вокруг себя Янсен хотел видеть как можно больше.