Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 120

Она умоляюще посмотрела на копов, наклоняясь к Деннису:

— Давай, Деннис. Вставай и расскажи им всё. Ты же помнишь. Не бойся за меня, со мной всё будет в порядке. Я же правда не знала, в чем её обвиняют, верно?

Парень нехотя ухватился за ее руку и посмотрел на старшего брата. Джеймс бывал и в более скверных переделках, но всегда выходил сухим из воды. У него было звериное чутье на опасность, и сейчас оно сработало. Он бросил на младшего брата тяжелый, предостерегающий взгляд и едва заметно покачал головой.

Агенты ФБР переглянулись. Розали видела этот скептический взгляд. Подобных сказок они наслушались еще со времен учебы в академии.

— Секунду, — бросил Джефф, когда у него в кармане зазвонил телефон. Он прижал трубку к уху, глядя в пустоту перед собой. В ответ на тираду на том конце провода он лишь коротко бросил: «Да». По выражению его лица, застывшего, словно гипсовая маска, невозможно было понять, хорошие это новости или плохие.

— Это звонили мои коллеги из Ричмонда. Они только что закончили обыск и допрос вашей сестры, миссис Ли.

У нее бессильно опустились плечи. Господи Иисусе, только не это.

— Она ничего не знала! Клянусь вам, это чистая правда! — Она покосилась на Денниса, который кривился, потирая ушибленный бок. — И мальчики тут ни при чем. Всё было так, как я сказала. Это я отправила Догги к сестре. Она умоляла о помощи, а я даже не знала, в чем её обвиняют. Да я и сейчас не знаю. Может, вы мне расскажете? Моя сестра ни в чем не виновата, поверьте мне!

— Телефон вашей сестры не работал со вчерашнего дня — ополченцы перерезали провода. Мы знаем, что ваша сестра не ждала приезда Догги Роджерс. Нам также известно, на чем мисс Роджерс добралась до юга Вирджинии, и мы зафиксировали включение ее телефона сегодня утром. В доме вашей сестры обнаружены следы борьбы, и она утверждает, что это были ополченцы. Догги Роджерс исчезла вместе с ними. Мисс Роджерс как-то связана с мятежниками, миссис Ли? Вам что-нибудь об этом известно?

— Нет, конечно нет, я уверена. Она не из таких.

Агенты холодно посмотрели на нее.

— Мы вынуждены взять с вас и ваших сыновей подписку о невыезде, — произнес Джефф. — Позже вас вызовут для дачи официальных свидетельских показаний.

— А что с Догги Роджерс? Ее уже арестовали?

— Эта информация не разглашается.

Розали посмотрела на них и кивнула. По их глазам она поняла: Догги еще не поймали, иначе они бы не упустили возможности похвастаться. Но это было лишь вопросом времени.

Ей хотелось только одного — чтобы они поскорее убрались. Как только за ними захлопнется дверь, она немедленно наберет Догги и предупредит ее об опасности. И плевать, что телефон на прослушке. Что они ей сделают?

Агенты сложили изъятые вещи в папки и вышли на лестничную клетку.

На пороге Джефф обернулся:

— Миссис Ли. Если с вами свяжутся Т. Перкинс или Джон Бугатти, ваша задача — затянуть разговор как можно дольше, понимаете? Мы готовы закрыть глаза на погромы ваших сыновей и незаконное хранение оружия, если увидим, что вы искренне сотрудничаете со следствием. Вы меня поняли?

Она кивнула.

— И еще кое-что, миссис Ли. Можете даже не пытаться звонить Догги Роджерс, чтобы предупредить её. Она выключила свой мобильник еще несколько часов назад.

Глава 37

Водитель высадил Догги на боковой улочке прямо перед пешеходным мостом, ведущим через остров Теодора Рузвельта в Вашингтон. Было около десяти часов утра в воскресенье, но небо затянуло так, словно наступили сумерки, и вовсю хлестал проливной дождь.

— Тебе как раз хватит времени дойти пешком, — сказал водитель молоковоза и протянул ей синий нейлоновый дождевик из тех, что легко складываются и помещаются в карман. — Ближе к центру я тебя подвезти не смогу — там всё оцеплено. Но тебе нужно просто перейти по пешеходному мосту, а дальше чесать прямо по Конститьюшн-авеню. Дорогу-то, небось, знаешь.

О да, дорогу она знала. Еще бы ей не знать.

Она надела дождевик и натянула капюшон на голову.

— А как же тот покойник в цистерне? Что ты с ним сделаешь? Не боишься, что тебя поймают?

— Боюсь? — он слабо усмехнулся. — Поглядим. Выброшу его где-нибудь по дороге. — Он открыл бумажник, который забрал у трупа. — Держи, это твое. — Он протянул ей тысячу семьсот долларов, забрав остальное себе. Всё строго по уговору.

Догги сунула купюры в задний карман брюк.

— И вот это, это тоже не мое. — Он вытащил из кошелька два чертежа, которые ополченец до этого выудил из нагрудного кармана своей куртки, и протянул их Догги.

Она бросила на них беглый взгляд и быстро сложила, чтобы не размокли под дождем. Это были два каких-то блеклых чертежа в разрезе: колонна с какими-то кривыми линиями на переднем плане. Ничего, что могло бы с ходу ей о чем-то сказать.

— Не мои, — ответила она, но всё равно спрятала их в пластиковый пакет к остальным вещам.

— Береги себя, крошка, — напутствовал он ее, и молоковоз с грохотом покатил обратно на север, поднимая колесами фонтаны брызг.

«Просто чесать прямо по Конститьюшн-авеню», — легко сказать! Этот парень вообще ни черта не понимал. Проблемы начались прямо у пешеходного моста. Каждые сто метров стояли солдаты в темных непромокаемых пончо и досматривали съежившихся прохожих, бредущих под проливным дождем. Кого-то выдергивали из толпы, светили фонариками в лицо и бесцеремонно обыскивали. Проверяли содержимое всех сумок и пакетов, но на ее пластиковый кулек даже не взглянули. А там лежали старая потертая мобила, промокшие чертежи и всякая мелочевка, которую она успела выгрести из своей сумочки «Фенди»: тени для век, тампоны, ключи и прочая дребедень.

«Хоть бы они приняли меня за какую-нибудь бродяжку», — молилась она про себя, страшась, что ее остановят и посветят в лицо. Она успела заметить, что некоторые патрульные держали в руках ламинированные листы с портретами особо разыскиваемых преступников, а чуть дальше такие же ориентировки были намертво прибиты к перилам моста. Портретов было много: какие-то поменьше, другие — совсем крупные. Майкл К. Лернер, журналистка мисс Би, Муни Куэйл, пара других лидеров ополчения и, наконец, она сама. Весьма сомнительная компания для соседства на доске разыскиваемых.

— Стоять! — вдруг крикнул солдат у самого схода с моста. Сквозь сплошную стену дождя он уставился прямо на нее и наставил фонарь ей в лицо. — Сюда иди! — приказал он и щелкнул выключателем. Фонарь лишь тихо щелкнул, но не загорелся. Солдат потряс его, щелкнул еще пару раз, а Догги почувствовала, как колени у нее подгибаются от страха. Бежать было некуда. Всё, приехали.

— Черт бы побрал эту дешевку, — раздраженно выругался солдат и несколько раз с силой постучал фонариком по ладони. Щелкнул выключателем снова. Без толку.

Он прищурился, глядя на нее сквозь потоки воды, катившиеся с его капюшона.

— Проходи, — бросил он, пряяяча бесполезный фонарь под пончо. Остальные патрульные мазнули по ней равнодушными взглядами и махнули рукой: проваливай, мол. По их безучастным лицам она поняла, что сошла за обычную бездомную бродяжку. И, надо признать, основания для этого были самые веские. Ее смоляно-черные, жесткие, коротко остриженные волосы уныло облепили голову под тяжестью дождя, заливавшего лицо. Казалось, вечность прошла с тех пор, как она смыла макияж. Она сто лет не мылась, а безумная поездка в Файв-Форкс и обратно в Вашингтон превратила ее гардероб в унылое, серое лохмотье. Так что образ нищенки подошел как нельзя лучше. Узнать ее в таком виде было практически невозможно.

На том берегу активность силовиков была в разы выше. На всем протяжении пути от Уотергейта до Мемориала Линкольна вдоль дорог плотными шеренгами выстроились бойцы Национальной гвардии и сотрудники ФЕМА. Она услышала, как двое прохожих шептались, что в парке дежурят тысячи переодетых в гражданское полицейских и военных, и туда соваться бесполезно — мышь не проскочит.