Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 113

Это угроза возымела мгновенное действие, и теперь водитель угрюмо крутил баранку молоковоза, выжимая из тяжелой машины всё, на что она была способна. Ему кровь из носу нужно было вернуться в Нью-Йорк к вечеру.

«Мы всё равно не доедем, — думала Догги. — Нас засекут гораздо раньше».

Ополченец глубоко затянулся самокруткой и принялся еще раз изучать содержимое бумажника водителя. Одна за другой на пол цистерны полетели квитанции, чеки и семейные фотографии. Затем он взял деньги, конфискованные у Догги, и аккуратно переложил их к остальным купюрам. Повертев тугой кошелек в руках, он полез в нагрудный карман куртки, достал оттуда пару сложенных листов разлинованной бумаги, развернул их, с явным удовлетворением перечитал текст, сложил обратно и засунул в бумажник. Было видно, что уловом он доволен. Бережно спрятав кошелек во внутренний карман армейской куртки, он расплылся в улыбке.

— Куда мы едем? — спросила она уже в пятый раз.

— В Каир, я же тебе уже говорил.

— Да это я поняла. Но в какой именно? Каир в Джорджии, в Западной Вирджинии или где? В этой стране Каиров в каждом втором штате навалом. Какой именно нужен тебе?

Парень промолчал и смачно сплюнул на пол. Водителю бы это точно не понравилось.

— Мне нужно быть в Вашингтоне ровно в двенадцать. На кону жизнь моего отца, ты понимаешь?

— И что ты там сделаешь? — он насмешливо взглянул на нее.

Догги встретилась с ним взглядом. Парень был далеко не глуп. Действительно, что она может сделать в Вашингтоне? Не говорить же ему, что она собирается пробиться к президенту. Да и вообще, говорить ей было особо нечего. Она до крови прикусила губу. Проклятая холодная стальная бочка, она снова заперта здесь, и на этот раз положение было куда хуже, чем вчера.

— Как зовут твоих дочерей? — спросила она. «Похвали собаку или расспроси о детях, и суровый родитель растает», — вспомнила она старое правило.

Он одарил ее презрительным взглядом:

— Лучше скажи, как зовут твоего ухажера. Я отправлю ему открытку с указанием, в каком мусорном баке искать твою башку, если ты не закроешь свой рот и продолжишь задавать глупые вопросы.

Она опустила глаза:

— Зачем вам мой пропуск? Вы же не думаете, что сможете пройти по нему в Белый дом?

— При желании на этой картонке можно сменить и имя, и фотографию. В нашем деле может пригодиться абсолютно всё, так что заткнись. А может, мы тебя саму туда отправим.

В этот момент в его нагрудном кармане зазвонил телефон. Ополченец достал его.

Догги внутри вся сжалась:

— Не отвечай! — прошептала она. — Сейчас они знают лишь наш примерный район. Но если ты ответишь, они вычислят точные координаты и загонят нас в ловушку. Выключи его, немедленно!

Он проигнорировал ее слова и посмотрел на экран:

— Алло, это Бенсон. — Он покачал головой и повернулся к ней: — Связь оборвалась. Наверное, сигнал слабый. — Он оглядел изогнутые стальные стены цистерны, прикидывая, не они ли глушат волны.

— Выруби его совсем.

— Опа. — Он уставился на дисплей. — Тебе тут сообщение на автоответчик оставили.

— Откуда ты знаешь?

— Ты что, своего телефона не знаешь? Вон же значок горит. — Он ткнул пальцем в экран.

— Выключи, — повторила она, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. Кто мог оставить ей сообщение?

Он нажал пару клавиш и поднес телефон к уху.

— Так, звонил какой-то тип по имени Т. Странное имя. По голосу — старик, надеюсь, это не твой хахаль? — Он ухмыльнулся.

— Говорит, у него для тебя важные новости. И заявляет, что Томас Сандерленд замешан в этом деле. Он что, имеет в виду нашего гребаного вице-президента?

Она вытерла влажный лоб и кивнула. С трудом сдерживая дрожь, она ждала, пока он дослушает запись до конца.

— Я могу тоже послушать?

— О как, сразу запела по-другому? А минуту назад требовала выключить трубку, разве нет?

— Прости. Дай мне послушать, умоляю! — Как только телефон окажется у нее в руках, она со всей силы шмякнет его о стальной пол.

Он нажал кнопку воспроизведения и протянул ей аппарат.

Она до боли сжала кулаки, вслушиваясь в хриплый голос Т. «Давай же, Т., — мысленно торопила она его. — Говори быстрее, пока они нас не засекли».

Но Т. не мог торопиться, у него на то были свои причины. По мере того как она слушала запись, ее тревога перерастала в панику. Новости Т. действительно были ошеломляющими. Он подтвердил, что Томас Сандерленд замешан в заговоре, и предложил встретиться в Вашингтоне ровно в двенадцать в книжном магазине «Барнс энд Ноубл» на углу 12-й улицы и Е-стрит. С одной стороны, звонок Т. подарил ей надежду, но с другой — у нее перехватило дыхание от ужаса. Она сидит в цистерне напротив вооруженного ополченца, который везет ее бог весть куда, а у нее через несколько часов назначены сразу две встречи в Вашингтоне! Сначала с Т. Перкинсом в книжном в двенадцать, а часом позже — с Бугатти в чайной на Маркет-Сквер. Слава богу, эти места находились буквально в двух шагах друг от друга, так что чисто физически она могла успеть. Но тут до нее дошло, насколько безумно выбраны точки для встреч. «Барнс энд Ноубл» находился прямо позади здания ФБР имени Эдгара Гувера, а Маркет-Сквер — по соседству! О чем, черт возьми, они думали?

Она в отчаянии покачала головой. В случае с Т. еще можно было предположить, что он просто не знает о ее розыске. Хотя как это возможно? Он ведь сам коп! А вдруг встреча — это ловушка? Нет, черт возьми, она не станет подозревать Т. В конце концов, сама она выбрала место для встречи с Бугатти ничуть не умнее и безопаснее.

Она резко замахнулась, собираясь швырнуть телефон на пол.

Но ополченец, чьи инстинкты за время выживания в лесах обострились до предела, предугадал ее движение. Догги даже не успела заметить удар — ребро его ладони с силой опустилось на ее запястье, вызвав парализующую боль в сухожилиях. Рука рефлекторно разжалась. Одним точным движением он вырвал у нее мобильник и оттолкнул ее назад.

— Выключи его, — взмолилась она.

И в этот момент телефон зазвонил снова.

Он на секунду задумался, а затем поднес трубку к уху:

— Это Бенсон. Эрик, это ты?

Догги в панике покачала головой. Через пять минут на них откроют настоящую охоту. Их заблокируют на первом же блокпосту, если только не предпочтут взорвать молоковоз точным ракетным ударом с вертолета.

— Выруби его, идиот! — закричала она что было сил.

Он нахмурился, повторил свой вопрос в трубку, а затем с раздражением захлопнул крышку телефона и полностью его выключил.

— Это твоя вина, — сказала она, растирая ушибленное запястье. — Тебе следовало меня послушать.

— Они спросили, почему на том конце орет Догги Роджерс, — глухо произнес он.

— Еще бы они не спросили! — выдохнула она. Это было худшее из всего, что могло случиться.

— Они сказали, что знают, что мы движемся на север.

— Разве мы едем на север?

— Заткнись лучше. Мне следовало бы связать тебя и выкинуть на обочину с включенным мобильным телефоном в трусах.

— Так почему ты этого не сделал?

В полумраке она не видела его лица, но огонек его самокрутки разгорался всё чаще и ярче.

— Что такое «сваттер»? Ты упоминал его, когда мы были в Файв-Форкс.

— Рот закрой.

— Всё настолько плохо? А я думала, это какая-то секс-игрушка[74]. Ты разве не со своей женой разговаривал?

— Заткнись, Догги Роджерс, не то я тебя задушу.

Она замолчала, поглядывая вверх на приоткрытый люк. Будь она олимпийской чемпионкой по гимнастике, она бы, пожалуй, смогла взлететь вверх, протиснуться наружу и захлопнуть за собой люк прежде, чем эта коренастая туша у противоположной стены успеет хотя бы подняться на ноги.

И тут до них донесся нарастающий вой сирен вдали. Охота началась. Полиция, Национальная гвардия, регулярная армия, агенты ФБР или ФЕМА — теперь было абсолютно всё равно. Сейчас все они были для нее врагами.