Дикая Тварь из Дикого Леса (СИ) - Гвор Виктор - Страница 3

А что за этой стеной не знает никто, ибо вошедшие в Дикий Лес, назад не возвращаются. Ни селянин, отправившийся нарубить дровишек на зиму; ни лихая ватага в попытке срезать дорогу; ни дружина, попытавшаяся коварно зайти в тыл врагу. Никто и никогда. Зашли и не вышли. Приключение, кончившееся внезапно.

Сказители в придорожных тавернах и скоморохи на ярмарках рассказывают леденящие кровь истории, о живущих в Лесах чудовищах, для которых лучшие воины и самые сильные маги – всего лишь вкусная и полезная пища. О хищных деревьях, гоняющихся за случайными путниками. О драконах, сидящих на золоте. Правды в этих байках ни капельки, и не столько из-за любви рассказчиков к преувеличению, сколько по банальнейшей причине: все, кто видел Дикий Лес изнутри, там и остались. В живом виде, мёртвом или ещё каком – неведомо. Никто и никогда, как уже писал, не возвращался. По крайней мере, достоверных фактов не выявлено.

Человек – существо жадное, и чем он богаче и могущественнее, тем всепоглощающая жажда наживы и власти сильнее. А потому князья, цари, короли, ханы и прочие правители разных названий во всей ойкумене, как самые могущественные и богатые, испокон века пытались призвать Леса на службу человеку.

Вот только все никак не складывалось. Мирные исследовательские экспедиции, бесследно исчезали, вместе с охраной из могучих воинов и сильных магов. Члены тайных орденов, способные незамеченными проникнуть в любой королевский замок, выкрасть дочь монарха и доставить её заказчику вместе с частью замковой стены и воротами, в Дикий Лес пробирались, но не выбирались. Отряды, собранные из победителей десятков турниров тоже не давали никакого результата, кроме потери этих самых отрядов до последнего оруженосца.

Попытки планомерно уничтожать Лес, отвоёвывая кусок за куском, также заканчивались ничем. Не помогали ни топоры на длинных рукоятях, ни огненные стены сильнейших магов, собранных из нескольких государств – ради такого, короли частенько договаривались. Лесорубы и маги пополняли списки пропавших, а если напор был слишком силён – притом, тонкость этой грани заранее было не определить, Лес отвечал волной невиданных чудовищ, ураганом смерти обрушивающейся на попадающиеся на пути города и сёла. Твари из Леса не знали пощады и пожирали всё живое до тех пор, пока их не убивали ценой огромных потерь. Критическое число вошедших, после которых следовала соответствующая реакция, зависело от размеров Леса. А вот количество выплеснувших тварей не зависело ни от чего. Но всегда было таковым, что невозможно было понять, как столько жуткого зверья могло поместиться в Лесу до начала событий.

Последнюю известную попытку предпринял бротонский император Кварталиусер, плотным кольцом окруживший небольшой Дикий Лес в полусотне лиг от своей столицы. Стоящие плечом к плечу маги выстроили вдоль границы сплошную огненную стену невероятной мощности. Вынесшаяся из Леса Волна смела магов и готовых к бою солдат, после чего обрушилась на бротонцев смертоносным ураганом, убийственно хлестнувшим во все стороны. Результатом стали безжизненная земли на множество лиг вокруг мгновенно восстановившегося Леса и распад Империи, в одночасье потерявшее магов, армию, королевскую семью и немалую часть аристократов.

После этого Леса предпочитают не трогать. Возможно, где-то на окраинах ойкумены какие-нибудь ханы-однодневки или одетые в обледеневшие шкуры ярлы и конунги и предпринимают самоубийственные попытки, но столь несерьёзные, что молва о них не расходится дальше ближайших селений.

В большинстве же стран уже много поколений лет никто в Дикие леса не лезет.

В оставшихся от прежде монолитной Бротонской Империи герцогствах и королевствах, кичащихся своей цивилизованностью, вокруг Диких Лесов созданы зоны отчуждения шириной в пару перестрелов. Выставлены глухие заборы, украшенные предупреждающими надписями, а вдоль заборов гоняют конные патрули для отлова излишне любопытных граждан, неважно, своих или чужих. Спасённых от Дикого Леса, во всех без исключения государствах, отправляют на каторгу или на галеры, справедливо полагая, что для родных и близких ушедший в Дикий Лес и так считается пропавшим, а в каменоломнях, не говоря уж про море, всяко лучше, чем в желудке неизвестно кого.

Райндорская Империя педантичностью не страдает, а потому заборов не строит и патрулированием не озадачивается, с присущим райндорцам фатализмом, больше похожим на пофигизм, полагая, что Дикий Лес от обычного только слепой не отличит, а слепым не стоит шляться, где попало без сопровождения. Если кто спьяну или от излишнего бахвальства залезет куда не надо, так туда ему и дорога, генофонд нации чище будет! Словосочетание «генофонд нации» ни один человек в империи не знает, но смысла не понимают лишь те, кому самое место в Диком Лесу.

Никаких «зон отчуждения», само собой, не создано, а поскольку неспровоцированной агрессии Дикие Леса никогда не проявляли, то землю при необходимости используют всю, до самой границы. Во всяком случае, деревень, у которых Дикий Лес начинается прямо за околицей, в стране хватает, а Имперский тракт между столицей Кордно и Сторском, вторым по величине городом, на протяжении более ста верст проходит практически по опушке самого большого в стране и, скорее всего, в мире Дикого Леса. Местами, мужики могут прямо с телеги помочиться на неестественно окрашенные деревья. Лес на подобные инсинуации не реагирует, на дуэль не вызывает. Вот если колесо попадёт на ухаб, и охальник, не удержавшись на телеге, нырнёт головой в кусты, тогда другое дело! Но из-за таких альтернативно одарённых индивидуумов никто не собирается переносить дорогу даже на полметра в сторону. Зачем, если так короче?

В общем, Дикие Леса - явление известное, привычное и никого особо не беспокоившее.

Внук

Светало. Солнце ещё не вылезло из-за горизонта, но уже начало разгонять ночной сумрак. Тот неохотно отступал с открытых полянок, забираясь всё глубже в чащу, понимая неизбежность поражения и надеясь на вечерний реванш. Лес пробуждался. Хотя Лес никогда не засыпает. День сменяется ночью, и теперь шуршат по кустам не грымы, а шмыглы, порхают по веткам стрикачи вместо зубастиков, укладывается спать завр, зато просыпается урсус… Яблоньки и прочая флора вообще никогда не спят, охотятся круглосуточно, только приманки меняют.

Что-то шарообразное стремительно вылетело из окна стоящего на большой поляне дома, прокатилось по покрытой росой траве, развернулось, превращаясь в человека, прошлось колесом по двору и нырнуло в небольшой бассейн. Выскочило обратно и помчалось вокруг дома, кувыркаясь в воздухе и на земле и изо всех сил колотя воздух. После третьего круга остановилось и оказалось молодым парнем лет шестнадцати. Уже не мальчишка, ещё не взрослый, хотя к последнему ближе.

- Фу, - мяукнул с ветки баюн. – Больно ты шебуршистый! Так и напугать кого недолго!

- Тебя напугаешь, - хмыкнул парень, продолжая бой с тенью. – Проще во внешний мир выкинуть!

- Издеваешься? – зашипел собеседник. – Справился с маленьким! И совсем не смешная шутка была!

- Серьёзно? Волколакам понравилась!

- Собаки страшные! – баюн встал и по-кошачьи потянулся, царапая несчастное дерево когтями. – И всё равно, нехорошо. Не напугаешь, так разозлишь! Тебе весело, а бедолагу съедят! – сел, почесал лапой за ухом. – Я же первый и съем!

- А если это урсус будет, - хмыкнул мальчишка. – Тоже съешь?

- Друзей позову, - буркнул баюн. – Хотя чего их звать, сами набегут! Ладно, заболтался я с тобой, а надо дела делать.

- Эй, - изумился парень. – Какие у тебя могут быть дела?

- Много будешь знать – скоро состаришься, - скривился баюн, удаляясь. – Моё дело – с твоими друзьями поменьше общаться! Собаки страшные!

- Понахватались от Деда выражений, - парень прекратил избиение воздуха и повернулся к молодому волколаку, стоящему у калитки в ожидании: - Здравствуй, Ваввуа, заходи!

- И тебе не хворать, – собакоголовый степенно прошествовал через калитку. – В шахматишки? Партейку?