СМЕРШ – 1943. Книга четвертая (СИ) - Барчук Павел - Страница 40

— Где? — резко спросил Белов.

Любопытно, что вопрос был поставлен именно так. Никита Львович не стал тратить время на уточнения, жив ли этот майор Савельев? Как он себя чувствует? Что с бойцами? Опыт генерала, да впрочем и всех нас, однозначно дал ответ сразу. Нашли мертвыми. Иначе быть не может. Сейчас время движется к четырем часам дня. Вряд ли спецпосланник из Генштаба решил по дороге устроить небольшой пикник часа на три. Если он не явился во время и Назаров называет случившееся чрезвычайным происшествием, значит майор Савельев мертв. К бабке не ходи.

— Вниз по течению Тускари, в камышах. Неподалеку от… — Сергей Ильич еле заметно поморщился. — Неподалеку от Гнилого колена.

Гнилое колено… Сочетание этих двух слов резануло по ушам. Совпадение? Воля случая так распорядилась, что машина обнаружилась рядом с тем местом, где совсем недавно якобы погиб шизик? Вот уж не думаю. В случайности перестал верить еще лет в двадцать. В свои настоящие лет двадцать, естественно. Судя по мрачному лицу Назарова, он в таком раскладе тоже видел что-то весьма неправильное, настораживающее. Но пока решил не говорить о своих подозрениях вслух.

— Деревенские пацаны днем на реке верши проверяли, ловушки на рыбу, — ровно продолжал докладывать Назаров. — Увидели, из воды торчат сапоги. Испугались, прибежали в ближайшую деревню. А там как раз наш патруль прочесывает квадрат в поисках пропавшей машины. В общем… Убиты все трое. Водитель, боец комендантского взвода и майор Савельев. Документов при них нет, карманы вывернуты. Лица…— Сергей Ильич снова поморщился, — Разбиты лица, в кровяную кашу. Но машина наша. Стоит там же, в овраге ветками забросана. Ошибка исключается. Форма, знаки отличия. Сложно ошибиться. Самое скверное, товарищ генерал-майор… Спецпортфеля нигде нет. Звено цепочки на ремне майора перекушено.

Белов несколько секунд смотрел на майора, а потом спросил вроде бы спокойным голосом. Правда в этом спокойствии отчетливо звучали далекие раскаты приближающейся грозы.

— Один боец комендантского взвода? Водитель и один боец⁈ Майор, вы в своем уме⁈ Вы как секретоносителя такого уровня встречали⁈

— Действовали строго по инструкции скрытности, товарищ генерал-майор, — не отводя взгляда, ответил Назаров. — Если бы мы выслали на аэродром броневик с конвоем, немецкая авиаразведка срисовала бы цель в два счета. Обычная штабная «Эмка» не привлекает много внимания. К тому же, маршрут следования был засекречен по высшему разряду. О прибытии человека из Генштаба знали единицы. Водитель и боец понятия не имели, кого едут встречать.

Несмотря на то, что после очередных дождей на улице было достаточно парко, я прямо кожей ощутил, как резко похолодало в комнате. Если перед самым масштабным наступлением убивают секретоносителя такого уровня и пропадают коды — это беда. Причем беда не только для фронта. Это огромная проблема для самой комиссии. Они приехали проверять режим секретности, искать настоящих виновников случившегося, и прямо в их присутствии враг ворует шифры. За такое полетят головы. И генеральские, и полковничьи. Никто не посмотрит на бывшие заслуги.

Тут уже вряд ли станут присылать еще и третью комиссию. А то они как пони друг за другом по кругу бегают. Нет. В данном случае решение на верхах будет простым и коротким. Поснимать головы сразу всем. Кто прав, кто виноват — время покажет. Лучше уничтожить десять человек, из которых двое могут оказаться предателями, чем продолжать эту карусель.

— Что с документами? — спросил генерал-майор.

Он задал вопрос, который, пожалуй, волновал всех присутствующих гораздо больше, чем жизнь погибшего майора Савельева. И, положа руку на сердце, ответ был заведомо известен. Вряд ли какой-то маньяк просто так угробил трех военных. Однако Белов должен был озвучить самую серьезную проблему вслух.

— Ничего нет. Выгребли все подчистую, — отчеканил Назаров. — Оружие тоже отсутствует. И…портфеля нет.

Литвин шумно, с присвистом втянул воздух через нос. Его лицо утратило характерную желтушность, стало совершенно белым. Даже губы. Да и генерал, если честно, выглядел не лучше.

Никита Львович подошел к столу, оперся о него кулаками, опустил голову. Около минуты молча пялился в столешницу. Затем оторвался от изучения мебели, посмотрел на майора.

— Опергруппа на место отправлена? — голос Белова звучал глухо.

— Никак нет. Оцепление выставлено силами комендатуры. Оперативников на месте пока нет. Все мобильные группы брошены на прочесывание квадратов. Разрешите отправить капитана Котова? Он с лейтенантами сейчас единственный в резерве. И потом… — Сергей Ильич повернулся к нам с Карасевым, окинул хмурым взглядом. Словно хотел убедиться в правильности того, что сейчас скажет, — Разрешите на чистоту, товарищ генерал-майор… Группа Котова очень сильно мотивирована на результаты. Им есть что доказывать. Землю будут носом рыть.

Я мысленно поаплодировал Назарову. Гениальный ход опытного чекиста. Вытаскивает нас из-под пресса комиссии и дает шанс решить множество вопросов одним махом.

Майор прекрасно понимает, смерть этого Савельева и пропажа секретных документов — жопа для всех. Но в первую очередь — для проверяющих из Москвы. Если дело отдадут Котову, такой расклад идеально решит несколько проблем. Во-первых, элегантно, под благовидным предлогом мы уходим из-под прессинга Литвина. Во-вторых, получаем шанс реабилитироваться. Быстрый и продуктивный результат вынудит комиссию изменить свою линию поведения в отношении группы. Проще говоря, нам срочно нужен подвиг. И Назаров своим предложением, озвученным только что Белову, дал возможность этот подвиг совершить.

Литвин открыл было рот, собираясь возразить, но Никита Львович решительно рубанул ладонью воздух.

— Добро, — безапелляционным тоном ответил он.

Полковник недовольно покосился на начальство, однако промолчал. Как бы ему не хотелось прижучить нас, ситуация такая, что надо действовать срочно и максимально быстро. Котов — единственный вариант. Желтушный, может, не сильно положительный персонаж, но точно не идиот. Тем более сейчас от наших действий зависит так-то и его жизнь.

Генерал выпрямился, поправил портупею.

— Машины к подъезду. Выезжаем на место. Все, — распорядился он и тут же быстрым, тяжелым шагом направился к двери.

Назаров отступил, пропуская начальство. Затем покинул кабинет вслед за Никитой Львовичем. Мы с Карасевым, расценив приказ генерала как разрешение действовать, выскочили в коридор. Последним уходил Литвин. Я чувствовал спиной, как он пялится мне в спину. Прямо жгло между лопатками от его взгляда.

Любопытно…Почему закусился наш Желтушный борец за правду? Прицепился к нашей парочке? Это точно не просто так.

В коридоре, вытянувшись по струнке, стоял Котов. Так понимаю, пришел вместе с Назаровым. Ждал итога, который последует после отчета майора.

Генерал, не останавливаясь, на ходу бросил Андрею Петровичу:

— Капитан, работает ваша группа. Головой отвечаете за результат.

— Есть, товарищ генерал-майор! — козырнул Котов.

Как только московское начальство скрылось на лестнице, наш командир моментально преобразился. Плечи расслабились, на лице появилось легкое подобие улыбки. Опять же, исключительно по той причине, что мы снова были в деле, а для Котова нет ничего важнее этого.

— Слышали? — он кивнул нам с Карасевым. — Бегом на улицу, найти Сидорчука. Ждать меня возле машины во дворе.

— А вы куда, Андрей Петрович? — спросил Мишка.

— В оружейку и к дежурному. Надо выписать мощные аккумуляторные фонари, взять запасные обоймы и подписать путевой лист. Скоро стемнеет, со спичками будем берег прочесывать? Давай, Карасев, организуй транспорт, я мигом.

Котов развернулся и быстрым шагом направился по коридору в сторону дежурной части.

В штабе уже стоял густой, тревожный гул. Конкретная новость о ЧП еще не пошла в народ, но нервное напряжение начальства моментально передалось подчиненным. Телефоны надрывались, кто-то куда-то бежал, что-то кому-то кричал.