СМЕРШ – 1943. Книга четвертая (СИ) - Барчук Павел - Страница 36

Майор уже почти отвернулся, собираясь отойти, но в последнюю секунду снова посмотрел на Котова. Многозначительно посмотрел. А потом добавил с нажимом:

— И постарайтесь не попасться на глаза…— Он осекся, быстро оглянулся по сторонам, — На глаза товарищам из Москвы. Сначала хочу знать все о вашей поездке. Нам жизненно необходимы весомые аргументы. Чтоб мы ими в ответ все вопросы перекрыли. Ясно?

— Есть! — коротко ответил Котов.

Мы без лишних вопросов послушно развернулись и вышли от связистов. Направились к оперативной комнате.

Народу на первом этаже как всегда было навалом. Бегали посыльные, суетились дежурные, то там, то здесь мелькали писари. И тут в самом конце коридора, прямо по курсу, нарисовалась знакомая тощая фигура. Полковник Литвин собственной персоной. Желчное лицо, колючий взгляд. Идет, высматривает кого-то. Точно нас. К гадалке не ходи. Вон, какая физиономия неприятная. Глазами так и зыркает по сторонам.

Котов, помня о наказе Назарова, среагировал мгновенно.

— Рассредоточиться, — тихо скомандовал капитан.

Проще сказать, чем сделать. Так-то мы прямо по курсу движения Литвина.

Карасев сориентировался быстрее всех. Резко схватил за локоть пробегавшую мимо симпатичную девушку — кажется, из отдела кадров. Прижал девчонку к стене, повернулся к желтушному полковнику своей широкой спиной и начал что-то увлеченно ей рассказывать, склонившись к самому ушку. Девушка густо покраснела, растерянно захлопала ресницами. Но при этом не сопротивлялась, не выказывала возмущения. Гусарская натура Карася — дело известное, вот только женщинам он все равно нравится.

Нам с Котовым было сложнее. Симпатичных девушек поблизости больше не оказалось, а хватать какого-нибудь офицера и тащить в уголок — можно по шее огрести. Мы с Андреем Петровичем выбрали единственно доступный путь бегства от зоркого глаза Литвина. Синхронно нырнули в ближайшую приоткрытую дверь. Оказалось — оружейка.

В нос сразу шибанул густой, тяжелый дух. Смесь щелочной ружейной смазки, пороха и сыромятной кожи портупей. Комнату надвое перегораживала стальная решетка с узким окошком выдачи. За ней, вдоль стен ровными рядами выстроились выкрашенные в зеленый цвет деревянные пирамиды с ППШ и винтовками Мосина. Чуть в стороне громоздились тяжелые железные сейфы для табельных ТТ и наганов.

За окошком выдачи, у канцелярского стола под тусклой лампой с жестяным абажуром, скучал дежурный — круглолицый старший сержант. Перед ним на столе ровной стопкой лежала ветошь, стояли жестяные двугорлые масленки с буквами «Щ» и «Н» — щелочь для вытравливания кислого порохового нагара и нейтральное масло для итоговой смазки стволов.

Увидев целого капитана, да еще в сопровождении лейтенанта, боец подскочил, вытянулся в струну. Котов сделал максимально суровое лицо, уверенно шагнул прямо к дежурному.

— Товарищ старший сержант… — Андрей Петрович грозно нахмурился. — Что у нас с… э-э… наличием ружейного масла? Доложить! Жалобы поступают. Бойцы недовольны вязкостью.

Старший сержант вытаращил глаза. Открыл рот, собираясь ответить, но тут же закрыл его обратно, как выброшенная на берег рыба. Видимо, претензии к вязкости были для него чем-то новеньким.

— Так в чем дело? — невозмутимо поинтересовался Котов.

— Никак нет, товарищ капитан! Вязкость в норме! — Бодро рявкнул сержант, хотя на его физиономии отчетливо читалось сомнение. А вдруг все-таки с этой вязкостью что-то не так, если капитан утверждает.

— То-то же, — Котов многозначительно покивал, затем тихонько скользнул к приоткрытой двери, осторожно посмотрел в щель.

Облегченно выдохнул, глянул на меня и кивнул в сторону коридора. Похоже, путь свободен.

Андрей Петрович повернулся к сержанту, снова нахмурился.

— Продолжайте нести службу, боец! — сурово велел он и выскочил из оружейки.

Я, едва сдерживая смех, который упорно вызывало ошарашенное лицо сержанта, выскользнул следом. Карась уже стоял возле двери, ожидая нас. Пунцовая от смущения кадровичка удалялась по коридору. Шла медленно, через шаг оглядываясь на Мишку. Боюсь представить, что он успел за эти минуты напеть девчонке.

Очень быстро мы рванули к оперативной комнате. Чуть ли не бегом. Чтобы больше не наткнуться по дороге на кого-нибудь крайне нежелательного.

Котов, не снимая фуражки, широким шагом промаршировал в угол к остывшей буржуйке. Схватил стоявший на ней чайник и жадно, прямо из горлышка, сделал несколько больших глотков. Вода тонкой струйкой стекла по подбородку капитана, заливая воротник гимнастерки.

— Фу-ух… Чуть не попались, — выдохнул он, утирая рот тыльной стороной ладони.

— Думаете, нас искал? — спросил я капитана.

— Черт его знает, Соколов. Но если товарищ майор сказал, пока на глаза не попадаться, значить для этого есть весомые причины. Что-то, видать, в Золотухино им не понравилось.

Мы с Мишкой молча переглянулись.

В рапорте о смерти Лесника, который прикреплен к остальным бумагам, очень обтекаемо рассказано, как погиб диверсант. И ни слова о том, что старлея отоварили по голове. Я же немного изменил версию событий, дабы прикрыть Мишку. Неужели Литвин что-то накопал? Хотя…Ему достаточно узнать о некоторой недостоверности информации, и он уже возьмет нас за жабры. Если искажаем события, значит что-то скрываем — вот такая будет логика у полковника.

Карась привычно запрыгнул на подоконник. Привалился плечом к косяку, выудил из кармана свою неизменную монету и принялся методично гонять ее между пальцами. Мы с Котовым устроились за столом. Андрей Петрович сразу вытащил на свет божий чертежи, разложил их, расправил. Уставился задумчивым взглядом на ровные линии.

— Что ж это за хрень такая…— тихо высказался капитан. Скорее размышляя в слух, чем ожидая ответа.

Я представил реакцию Котова, узнай он правду. Вот бы товарищ капитан удивился. Хотя, не думаю, что поверил бы.

Ждать пришлось недолго.

Назаров появился ровно через пять минут. Сергей Ильич проскользнул в оперативную комнату бесшумно, плотно прикрыл за собой дверь и сразу прошел к столу, на ходу расстегивая верхнюю пуговицу гимнастерки.

— Докладывай, капитан. Быстро, — велел он.

Котов коротко и четко рассказал о нашей «командировке», о том, как нашли дом и что оказалось в доме. Рассказал про снабженца, завхоза, инженера. Затем развернул к Назарову чертежи.

— Вот, товарищ майор. Забрали содержимое тайника. Как оказалось, там лежали только эти схемы. С первого взгляда совершенно не понятно, что за механизм. Честно говоря, вообще впервые такое вижу.

— Без шума забрали? — прищурился Сергей Ильич, подтягивая листы бумаги поближе к себе.

— С шумом, товарищ майор, — Котов вздохнул и досадливо поморщился. — Когда прибыли на место, секретер был вскрыт. Пришлось действовать через местных блатных. Карасева опознал один из них. В прошлом месяце видел старшего лейтенанта в Курске. Карасеву и Соколову пришлось прорыватьсся с боем.

— Хм…— Сергей Ильич уставился на чертежи, почесал подбородок, — Почему-то я совсем не удивлен. Твои Карасев и Соколов просто не могут спокойно что-то сделать. У них трупы — непременный атрибут любого действия. Но…— Майор усмехнулся, — За урок я точно горевать не буду. Чем меньше гадов, тем лучше дышится.

Назаров прижал края первого чертежа тяжелым пресс-папье и мраморной чернильницей, которые стояли тут же, на столе. Долго смотрел на сложные схемы. Тишина в комнате стала почти осязаемой.

— Немецкий… — пробормотал, наконец, майор. — Схемы, формулы. Электрика?

— Мы так и не поняли, — честно ответил Котов. — На бомбу не похоже. Слишком сложно.

— Значит, Пророк прятал именно это, — Назаров откинулся на спинку стула. — Немецкая технология. Секретная разработка. И три его помощника тоже ошивались в доме. Первый завербовал Федотова…Как же Воронов на них вышел? Надо бы выяснить. Черт. Все мертвы, уже не допросишь. Но…можно поговорить с родственниками, официально.

Назаров напряженно задумался. Оценивал риски. Отдать эту бумагу столичной комиссии прямо сейчас — значит, лишить себя возможности разобраться в деле. Сначала нужно понять, насколько ценна находка, и только потом грамотно подать ее наверх.