СМЕРШ – 1943. Книга четвертая (СИ) - Барчук Павел - Страница 12

— Помню, — нахмурился Карась. — Гнида. Прямо у меня под носом сработал. Я Сидорчука отправлял его искать, когда та история с Мельниковым приключилась. Помните?

— История… — Назаров зыркнул в Мишкину сторону раздраженным взглядом, — Как любопытно ты называешь убийство майора Главного Управления Контрразведки. Помним, Карасев. Отлично помним.

Старлей скромно потупился и снова предпочел замолчать. Очевидно — сегодня начальство на взводе.

— Товарищ майор, разрешите я поясню? — спросил Котов. Дождался кивка от Сергея Ильича и продолжил. — Сидорчук тогда не зря съездил. Он у нас парень дотошный. Пробил по путевым листам и комендатуре. Выяснил. Все машины, которые той ночью привозили раненых с передовой, приписаны к одному месту. Автобат. Случайных не было. Ну и, как вы понимаете, быть не могло.

— Автобат, который в Золотухино? — догадался я.

— Верно, — подтвердил Андрей Петрович, — Сто двадцать четвертый отдельный автотранспортный батальон. Стоит на окраине поселка.

Назаров махнул рукой капитану. Мол, достаточно. Дальше сам.

— Этот сержант — часть сети Пророка, — Уверенно заявил майор, продолжая рассказ Котова, — Связной. Или шестерка. Плевать. Он нам нужен. Выжмем из него всё. Кто дал приказ, как связывались, где искать остальных. Уже понятно, сеть у этой гниды была немаленькая. Еще могут остаться пособники. Кроме того, не помешают любые факты, подтверждающие предательство Воронова и Мельникова. Поедете в Золотухино. Официально — везёте больную женщину в госпиталь. С моего, естественно, разрешения. Сопроводительных документов, конечно, не будет, но в данном случае можно обойтись словом. Неофициально — берете этого ушастого ублюдка за шиворот и тащите сюда. Тихо. Без стрельбы, без шума. Ясно?

— Предельно, — я с умным видом ответил и за себя, и за Карасева.

Мишка уже опасался даже просто поддакивать. Он сегодня явно не в фаворе у Назарова. Какую фразу не скажет, сразу получает моральных люлей.

Котов быстро подошел к окну, выглянул во двор.

— Отлично. Сидорчук вернулся. Я его отправил пораньше, чтоб он сразу привез их обоих — обходчика и супругу. Дабы не тратить время.

— Вот и замечательно, — Назаров махнул рукой в сторону двери, — Машина ждет. Свободны. И без результата можете не возвращаться. Лучше сразу шуруйте на передовую.

Мы с Карасем козырнули начальству, вышли из кабинета, спустились на первый этаж. Очень быстро спустились. Чтобы не встретиться невзначай с Шульгиным или членами комиссии.

Несмотря на ранее утро, солнце уже палило во всю. На смену дождям пришла июньская жара.

У крыльца пыхтела знакомая «полуторка». Сидорчук копался в моторе. Рядом, на деревянной скамейке, сидел обходчик Михалыч. Рядом с ним, закутанная в старую пуховую шаль, устроилась женщина.

Ее кожа казалась прозрачной, глаза ввалились. Она дышала громко, со свистом, периодически заходясь сухим, лающим кашлем. Очевидно — ей правда нужна помощь.

— Доброго дня, — я подошел к Михалычу.

Он поднял голову. Сразу меня узнал.

— Товарищ лейтенант… не обманул, значится. И правда в госпиталь едем. Вон, товарищ сержант сказал. Приехал, велел бегом собираться.

Мы с Карасем осторожно помогли супруге обходчика подняться, усадили в кабину к Ильичу. Сами, вместе с Михалычем, залезли в кузов.

Дорога заняла почти час. Сидорчук торопился, но не гнал как обычно. Понимал, что рядом сидит тяжело больной человек. Въехали в Золотухино, сразу двинулись к ПЭП. Машина остановилась у главного входа.

Мы с Карасем выбрались первыми, помогли жене Михалыча. Сам обходчик суетился рядом. Он даже попытался просочиться вслед за нами в здание бывшей школы, которое теперь занимал госпиталь, но тут же получил от Сидорчука нагоняй.

— Тебя куда несет⁈ — рявкнул сержант, — Сядь, жопу прижми. Чай не на прогулке и не в обычной больничке. Там гражданским делать нечего.

— Да как же…— растерялся Михалыч, — Настасья моя…

— Ничего с ней не случится, если ты подождешь во дворе, — Отрезал Ильич, — А вот если полезешь внутрь, можешь все испортить.

В итоге в госпиталь вошли только мы с Карасем и надсадно кашляющая Анастасия. Ее состояние, кстати, нравилось мне все меньше и меньше. Она прижимала во время приступов ко рту платок и я заметил на ткани красные пятна. Кровь.

— Ждите здесь, — бросил Карасю. — Найду доктора.

Пробежал по коридору, стараясь не столкнуться с персоналом и теми раненными, которые могли передвигаться самостоятельно. Заглянул в обе перевязочные. Попытался проверить операционные, за что чуть не огреб по спине половой тряпкой от санитарки. Поднялся на второй этаж, где палаты. Скворцовой нигде не было видно.

В итоге Елена Сергеевна нашлась в ординаторской. Она стояла возле окна, задумчиво смотрела в одну точку и тихонько прихлебывала горячий чай из металлической кружки. Держала ее обеими руками, будто пыталась согреться. Хотя на улице, так-то, совсем не холодно. В госпитале — тем более.

Рядом с ней суетилась Лиза. Медсестричка отчитывалась доктору за минувшую ночь. Видимо, Скворцовой тоже дали несколько часов отдыха. Чтоб она во время очередной операции на рухнула рядом с раненными.

— Елена Сергеевна, — я вежливо стукнул о дверной косяк костяшками пальцев и шагнул в кабинет.

Скворцова обернулась. В ее взгляде мелькнуло удивление. И что-то еще. Радость?

Однако она тут же взяла себя в руки, натянула привычную холодную маску.

— Лейтенант Соколов. Какими судьбами?

— Товарищ военврач, я к вам не по службе. Скорее по личному вопросу.

— По личному? — Синеглазка иронично изогнула бровь.

Лизавета при виде меня тоже оживилась. Она вытянула шею и принялась высматривать кого-то за моей спиной.

— Простите, а… товарищ старший лейтенант с вами? — поинтересовалась девушка, густо покраснев.

— В коридоре ждет, на первом этаже, — кивнул я.

— Елена Сергеевна, можно идти? — медсестра уставилась на Скворцову с такой надеждой, что та, не выдержав, улыбнулась и молча кивнула.

Лиза просияла, пискнула что-то нечленораздельное, пулей вылетела из ординаторской. Похоже, рванула к объекту своих девичьих грез.

Мы остались вдвоем.

— Слушаю вас, Соколов, — Скворцова скрестила руки на груди.

— Женщину привез. Плохо ей. Кровью кашляет. Гражданская. Ее супруг очень сильно помог нам в поимке опасного диверсанта.

— У нас военный госпиталь, лейтенант. ПЭП. Мест нет. Вы же сами видели, раненые лежат прямо в коридорах.

— Елена Сергеевна. Я дал слово. Обещал. Посмотрите ее. Не прошу невозможного. Если совсем безнадежна — так и скажите.

Скворцова тяжело вздохнула. Прядь волос упала ей на лоб. Я еле сдержался, чтобы не подойти ближе и не убрать локон рукой. Наваждение какое-то.

— Хорошо, — кивнула доктор, — Показывайте, где ваша больная.

Мы вышли из кабинета, спустились по лестнице на первый этаж.

Жена Михалыча из-за дороги и напряжения совсем обессилела. Карась крепко поддерживал её под руку, прислонив к стене, чтобы Анастасия не сползла на грязный пол. Рядом растерянно замерла Лизавета. Она преданно заглядывала Мишке в глаза и что-то тихонько ему рассказывала, но старлею сейчас было не до флирта.

Заметив Скворцову, Карась заметно приободрился.

— Елена Сергеевна! — радостно выдал он, что в свете всех обстоятельств, мягко говоря, было немного неуместно. — Счастлив видеть… Вы как всегда… ослепительны.

Синеглазка смерила его холодным, равнодушным взглядом.

— Оставьте свои комплименты для кого-нибудь другого, старший лейтенант Карасев. В перевязочную больную, живо! Вторая дверь направо. Нечего в общем коридоре инфекцию разносить.

Мишка поперхнулся словами, загрустил. Подхватил Супругу Михалыча поудобнее и провел ее в указанный кабинет. Усадил на застеленную клеенкой кушетку.

Скворцова тут же подошла к больной. Быстро, профессионально осмотрела. Послушала легкие стетоскопом, простучала грудную клетку.

— Кавернозный туберкулез, похоже на то, — тихо констатировала она. — Стадия открытая. Кровь — это распад тканей легкого.