После развода. Хочу к вам вернуться - Тэя Татьяна - Страница 1

Annotation

- Алиса? Что ты тут делаешь?

Соболев смотрит на меня, стоящую с тряпкой и пылесосом в руке в номере гостиницы, где он остановился.

- Я работаю.

Пришла убирать номер, а там мой бывший. Пять лет назад он вышвырнул меня из своей жизни со словами, что я не дотягиваю до его уровня.

А теперь меня уволили из-за него, и я еле свожу концы с концами.

Когда он появляется на пороге моего дома, хочу захлопнуть дверь перед его носом, но он не даёт.

- Почему ты не сказала, что у тебя пятилетняя дочь. У меня с математикой всё хорошо. Я считать умею.

- Мама! – зовёт меня Аня из комнаты.

- Мама - повторяет Соболев медленно и толкает дверь, входя в квартиру. – А кто папа?

Эйприл Янг, Татьяна Тэя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Конец ознакомительного фрагмента.

Эйприл Янг, Татьяна Тэя

После развода. Хочу к вам вернуться

Глава 1

Алиса

- Тук-тук-тук, - стучу я в дверь президентского люкса.

Тишина…

- Уборка, - говорю достаточно громко, потому что этого требует регламент.

По списку, который мне дали в службе горничных, гость уже съехал, но я обязана постучать.

Жду три-пять секунд и открываю дверь универсальным ключом.

Фиксирую.

Закатываю тележку со средствами и чистыми принадлежностями: полотенцами и постельным бельём, внутрь.

Оглядываю номер и не могу сдержать вздох отвращения.

Вот уроды, - проносится в моей голове.

По комнате будто мамай прошёлся.

Я вижу даже перевёрнутое кресло и оторванную штору.

Какой орангутанг качался на ней, словно на лиане?

У меня нет личных данных гостей, но того, что вижу, достаточно, чтобы окрестить ночевавших здесь бескультурным жлобьём.

Тут вам не джунгли, а приличный бутик-отель премиум класса.

Но, к сожалению, заезжают в него всякие гости.

И приличные, и не очень.

Есть приезжающие на ночь-две бизнесмены. Ведут себя тихо и скромно, оставляют номер чистым и аккуратным.

Есть наглые отдыхающие, думающие что им все должны. Ведут себя, как мажоры, как поцелованные властью и деньгами люди.

А сами втихушку воруют полотенца и халаты, даже туалетной бумагой не брезгуют. Она у нас фирменная с вензелями.

Тащат даже её.

А в этом номере видно ночью творилась вакханалия. И в гостиной, и в спальне, и чёрт знает где.

Я подхожу к столику и забираю две вскрытые бутылки шампанского: одну пустую, вторую на половину полную.

Бросаю пустую в большой чёрный мусорный пакет, вторую иду сливать в ближайшую ванную.

Ладно, люди в моём положении работу не выбирают. Уже счастье, что я получила эту должность полгода назад и за это время сумела проявить себя, как ответственный сотрудник.

Мой оклад вырос, испытательный срок закрыли раньше времени.

Я идеально убираю номера, на хорошем счету у начальства, регулярно получаю премии.

А нам с Анечкой, моей пятилетней доченькой, очень нужны деньги. Поэтому я держусь за эту должность и хватаюсь за любую подработку, когда есть возможность.

Я мыла посуду на кухне в забегаловке, носила подносы на корпоративах, пыталась работать консультантом в магазине техники, но там свои подводные камни: штрафы, недоимки, пропажи со склада.

В итоге я никогда не получала ту сумму на руки, на которую рассчитывала.

Здесь всё стабильно, и есть даже возможность откладывать.

Я ращу ребёнка одна и ни на кого, кроме себя, больше не могу рассчитывать.

Соболев, мой бывший муж, даже не знает, что у него дочь. И, надеюсь, никогда не узнает.

Мы расстались ещё до её рождения.

Даже до того, как я сама узнала, что беременна.

Ну а потом… потом всё сложилось так, что уже не было смысла говорить ему о беременности.

Нет, я один раз попыталась с ним связаться, но дверь нашего бывшего дома мне открыла другая женщина.

Ничего хорошего из того разговора не вышло.

И я решила, что буду двигаться дальше сама.

Вот с тех пор кручусь, как белка в колесе. Почти шесть лет прошло. Надеюсь, он нажрался своей свободы досыта…

Так… стоп… торможу себя.

Мысли не туда свернули.

Не о том я думаю.

Не о тех вещах и не о том человеке.

Слив шампанское, я поднимаю с пола использованные полотенца и скинутые халаты и возвращаюсь в гостиную, где всё распихиваю по корзинкам и мусорным пакетам.

Закатываю в номер пылесос, подключаю его и, врубив, начинаю счищать мусор и мелкие крошки с ковролина.

Методично вожу ручкой пылесоса туда-сюда, стараясь не пропустить ни одного грязного угла.

Шум мощного профессионального пылесоса глушит остальные звуки, поэтому…

Поэтому, когда чьи-то сильные руки хватают меня со спины за талию, я, взвизгнув, подскакиваю и пытаюсь вырваться.

Да не тут-то было.

- Детка, ты меня разбудила, - раздаётся над ухом голос, который я бы предпочла забыть и больше ни разу в этой жизни не слышать.

Глава 2

Алиса

Ледяная волна узнавания тут же прокатывается по спине.

Лёд сменяется огнём. И вот мне уже жарко!

Я замираю, а сердце будто подскакивает вверх и теперь колотится где-то в горле, угрожая и вовсе выпрыгнуть из меня.

Я знаю этот голос. Знаю эти руки. Знаю это дурацкое и снисходительное «детка».

- Отпустите, - шиплю и пытаюсь вырваться.

- Ну куда же так быстро. Мы ещё даже не познакомились, - хмыкает Соболев, мой бывший муж, мне в ухо. – Раз уж ты меня разбудила, то надо хотя бы сказать «извините» или ещё как-нибудь загладить свою вину.

Его ладони скользят по моей талии, намекая, как именно я должна её заглаживать.

Я дёргаюсь, но он удерживает меня на месте.

- Я стучала.

- Не сочиняй.

Его руки сильнее сжимаются вокруг меня.

Я в панике… в дикой панике.

Потому что понимаю, что мне придётся обернуться и столкнуться лицом к лицу с моим прошлым.

С которым я вовсе не хочу сталкиваться!

Пылесос продолжает гудеть. Мыском туфли я дотягиваюсь до корпуса и нажимаю кнопку.

Внезапная тишина оглушает. А я замираю перед новым рывком.

Делаю резкое движение, выкручиваюсь из его хватки и отскакиваю к стене, прижимаясь спиной к холодным обоям.

А ещё мне нужна опора, иначе рухну.

Передо мной он.

Марк Соболев.

Не призрак, не воспоминание.

Живой, настоящий, сонный.

И полуголый…

Он смотрит на меня, в его янтарных глазах, которые когда-то сводили меня с ума, сначала читается привычная наглость, а потом медленное, растянувшееся на несколько секунд, узнавание.

Тёмные брови Соболева ползут вверх, рот в шоке приоткрывается.

- Алиса? – бросает со смешком. - Твою мать… Алиса? Что ты тут делаешь? Это шутка какая-то? Розыгрыш?

Конечно, Марк, розыгрыш… Как всегда самоуверен!

Его взгляд проходится сверху вниз по всему моему телу и обратно.

И, конечно, он видит униформу горничной, тележку у двери номера, мусорные пакеты и корзины, наполненные грязным бельём.

Нос Соболева морщится, он будто принюхивается, и краснею, хотя не собиралась.

Ничего позорного в моей работе нет. Ни-че-го…

А вот в комнате, которая просто кричит о том, что ночью в ней творилось, есть…

Поджимаю губы, стараясь вложить в свой взгляд максимум презрения, но Соболев его не замечает, он усмехается и качает головой.

- Ты, что, номера тут драишь? Да ладно… - хмыкает он. – Горничная? Серьёзно? Алиса… ну и как ты докатилась до такой жизни, отличница моя?

Я не твоя, - хочу прошипеть в ответ.

Но не могу: онемела и в себя ещё не пришла.

Смотрю на него, ищу какие-то изменения, которые могли произойти с ним за пять лет.

Единственное, что понимаю: он стал старше.